На лезвии ножа

— Что ты делаешь?! Прекрати! — Пайнс истерично закричал, когда Билл, придя домой, буквально бросил шатена на пол. — Наказываю тебя, — ответил Демон таким тоном, как будто это самая обыденная вещь, на которую он только был способен.       Диппер брыкался, отбивался, кусался, царапался и делал все возможное, чтобы спастись, но в итоге блондин все-таки смог скрутить и связать кареглазого, а затем закинул на диван в гостиной. — Ч-что ты собираешься со мной сделать? — дрожащим голосом спросил шатен, отводя взгляд так, чтобы не было видно непрошенных слез. — Э-э-э… Если честно, сам не знаю… — растерянно выдавил блондин. — В смысле? — Пайнс тут же оживился и поднял голову. — Тогда зачем меня связал? — Чтоб не дергался! — зло прошипел Сайфер, а затем более мягко добавил: — Ну и что же мне с тобой делать? Ты не желаешь меня слушаться, постоянно пытаешься сбежать и в целом ведешь себя вызывающе!       Пайнс ничего не ответил, только безвольно опустил голову обратно на диван и прикрыл глаза. Билл в ярости наматывал круги по комнате, вцепившись пальцами в собственные светлые пряди волос, а затем резко остановился, тяжело вздохнул и присел возле шатена. — Скажи, — тихо спросил он, осторожно касаясь рукой чужого плеча, — что я тебе такого сделал? Почему ты так ненавидишь меня? — Ты что, совсем дебил?! — Кареглазый агрессивно дернул плечом, скидывая с себя чужую руку, немного поворочался, но в конце концов все-таки смог сесть и гневно взглянуть в голубые глаза. — Ты… Да ты! Ты убил моего лучшего друга! — Но он лапал тебя! — парировал Билл. — Ты приковал меня к батарее! — снова вспылил шатен. — Это было в целях твоей же безопасности! — отбил Сайфер. — Ты заставил начальника полиции продать меня! — в ярости выпалил кареглазый, а затем замолк, понимая, что это полный абсурд. — Да никто его не заставлял! — подтвердил его мысли блондин. — Он продал тебя, потому что ему плевать, что с тобой будет! Они все лицемеры, их интересуют только деньги! — грубее, чем хотелось бы, сказал Сайфер. — Ты псих! — отчаянно воскликнул Пайнс, а затем отвернулся.       Слезы мокрыми, солеными дорожками потекли по щекам. Диппер, наверное, впервые осознал, что действительно никому не нужен. Никому. И Виктор Федорович действительно продал его лишь потому, что сам этого захотел, а мог бы вместо этого хотя бы попробовать его спасти. — Сосна, ты что, плачешь? — участливо спросил Билл, стараясь заглянуть в глаза Пайнсу. — Нет! — резко выкрикнул шатен, утирая слезы плечом. — И какая я тебе «сосна»? — Самая обыкновенная, — спокойно ответил Сайфер. — Вся сплошь колючая, мрачная и ужасно глупая! Дерево — оно и в Африке дерево! — блондин легонько постучал по макушке кареглазого, мол: «Бревно — оно и есть бревно», — а затем рассмеялся.       Шатен только обиженно фыркнул, отвернулся к спинке дивана и продолжил тихо всхлипывать, пытаясь успокоиться. А действительно, какое ему дело до странных причуд этого больного киллера? Пусть зовет, как хочет, жалко, что ли? Все равно хуже уже быть не может… — У меня вообще-то есть имя и фамилия… — тихо отозвался полисмен, когда убийца прекратил смеяться. — Я знаю… Диппер Пайнс… — Билл перекатывал слова на языке, будто пробуя на вкус, оглаживал голосом каждую букву, немного растягивая гласные. — Звучит очень соблазнительно…       Сайфер загадочно улыбнулся кареглазому, развернул к себе лицом и навис сверху, всматриваясь в столь полюбившиеся черты. Диппер лишь испуганно сжался и закрыл глаза. Близость голубоглазого пугала не на шутку, а осознание того, что он не просто убийца, но еще и съехавший с катушек, било набатом в голове, заставляя Пайнса на скорую руку придумывать новый план побега, который, по его мнению, обязательно должен быть удачным в этот раз. — Поцелуй меня, — неожиданно попросил блондин, всматриваясь в карие глаза, которые сейчас широко распахнулись. — Ч-чего? — промямлил шатен. — Мне так понравилось, как ты целовал меня тогда на фабрике… — задумчиво протянул голубоглазый, перебирая пальцами каштановые пряди. — Если ты меня поцелуешь всего один раз, я развяжу тебя…       Диппер вздрогнул, вздохнул и отвел взгляд. Шестеренки в голове задвигались с утроенной силой, в голове уже рождался новый план…       Пайнс прикусил губу, немного помялся, но затем решительно кивнул. Билл только довольно улыбнулся и принялся распутывать веревки, которыми обвил всего Пайнса от головы до ног. Когда же с этим было покончено, Сайфер усадил шатена к себе на колени и стал выжидающе смотреть на него. Диппер не спешил, даже медлил. В тот раз ситуация была критическая, и у него буквально не было выбора, но сейчас… — Давай же, — поторопил его Демон, — это не сложно, — усмехнулся он.       Шатен продолжал тупо сидеть на коленях убийцы и собираться с мыслями, но в итоге… Билл не выдержал и, крепко вцепившись пальцами в каштановые волосы, притянул лицо парня к себе, а затем грубо и нетерпеливо поцеловал, до крови прикусывая чужую губу. Диппер замычал и попытался было сопротивляться, но Сайфер заломил кареглазому руки, завел их за спину и продолжил самозабвенно вылизывать чужой рот. — А теперь ты, — облизнувшись, сказал блондин и отстранился спустя какое-то время. — Ч-что?! — возмутился Пайнс. — Но ты просил всего один! — Правильно, — кивнул убийца головой. — Один поцелуй с твоей стороны, но не с моей. Так что тебе следует поторопиться, пока я еще раз не показал тебе, как это делать. Или же ты… — Нет! — торопливо выкрикнул кареглазый, перебивая, затем опустил голову и спокойно ответил: — Я сделаю это…       Билл лишь усмехнулся и облокотился на спинку дивана. Диппер же тяжело вздохнул, переборол отвращение, решил, что терять ему нечего, и робко коснулся чужих губ своими, а затем хотел отстраниться, но Билл не дал ему этого сделать, по новой начав его целовать, да так яростно, что в процессе у шатена заболела челюсть, причем конкретно. — Хороший мальчик. — Решив, что этого достаточно, Сайфер отстранился, похвалил парня и потрепал того за волосы.       Диппер только дрожал в чужих руках, пытаясь нормально соображать, но все мысли молниеносно разбегались по углам, словно тараканы после атаки «Машеньки». Пока Пайнс пребывал в прострации, киллер, так и не убрав шатена с колен, что-то усиленно искал в тумбочке возле дивана, а когда наконец нашел, то наигранно-ласково обратился к парню: — Ну, а теперь, — приторно произнес он, нежно касаясь чужой шеи, — потерпи немного…       Диппер хотел было что-то сказать или как-то среагировать, но не успел. Билл со всего размаху вогнал в плечо кареглазого небольшой шприц и тут же ввел его содержимое. Пайнс сразу почувствовал недомогание, головную боль с жуткой усталостью и, наверное, свалился бы на пол, но Сайфер успел его подхватить на руки и осторожно уложить на диван. — Ч-что… что ты мне… вколол… — Язык ворочался с трудом, а тело как будто стало каменным, тяжелым и неподъемным. — Не переживай, — заверил его Демон. — Ничего такого, что повредило бы тебе. Ты просто немного побудешь в отключке и только…       Мир вокруг шатена словно поплыл. Картинки перед глазами мелькали и расплывались, звуки стали восприниматься острее, и даже любое слово оглушало полисмена. Тело будто не принадлежало хозяину, а способность здраво рассуждать исчезла напрочь. Сознание медленно утекало, и последним, что запомнил Пайнс, были слова убийцы, который немного маниакально улыбался ему и что-то насмешливо напевал: — Спи, моя радость, усни. В морге погасли огни. Птички уж сдохли в саду. Рыбки утопли в пруду…

***

      Диппер очнулся в темной, плохо освещенной, пахнущей сыростью комнате. Голова жутко раскалывалась, взрывалась пульсирующей, тупой болью, а все тело ужасно ныло. Пайнс зажмурился, привыкая к слабому, едва ощутимому свету лампы, которая болталась над ним из стороны в сторону, раздражая шатена с каждой секундой все больше и больше. Первый вопрос, возникший в кудрявой голове, был очевиден: — Где я? — сухим, немного ломким голосом произнес кареглазый.       Но густая тьма вокруг не дала ему ровно никакого ответа. Диппер сглотнул и прикрыл глаза, собираясь с мыслями, а заодно пытаясь справиться с мигренью.       Пайнс попробовал было шевельнуться, но эта и без того жалкая попытка не увенчалась успехом. Он сидел на старом, прогнившем стуле, которому, наверное, за три сотни лет, связанный по горло металлической цепью, натянутой так сильно, что при каждом движении звенья болезненно впивались во все открытые участки кожи, оставляя на них красные следы. — Какого х… — Шатен даже не успел договорить, поперхнувшись звуками чужих шагов.       На крохотный участок света, который давала лампа, вокруг полисмена вышел Билл. Морда у него была настолько довольная, что у кареглазого появилось жгучее, колкое желание оставить на ней след своей подошвы, да так, чтобы еще и выбить убийце пару десятков зубов. — Уже очнулся? — маниакально улыбнулся блондин, вытаскивая из-за спины средних размеров нож и медленно подходя к шатену.       Голова продолжала раскалываться, перед глазами было немного мутно и расплывчато, а еще звенело в ушах, отчего каждый шорох казался Пайнсу невыносимым скрежетом. Сил не было ни на что: ни на сопротивление, ни на пробирающий страх. Даже дыхание давалось с трудом. Полицейский мечтал опять выпасть из реальности, пропасть в нирване хотя бы на часок, другой…       А потом Дипперу вдруг захотелось смеяться. Нет, не так… Ржать в голос! Просто заливаться хохотом так, чтобы мышцы живота свело неприятной судорогой, горло нещадно защипало, а на глазах выступили слезы. Разум полисмена был на грани истерики, которую он в себе старался подавить, ведь в противном случае он может сойти с ума, что стало бы просто подарком монстру, стоящему перед ним. — Вот же тва-а-арь… — не сдержавшись, со смаком и нотками зарождающейся паники в голосе произнес шатен и безвольно опустил голову ниже плеч так, что за копной волос невозможно было разглядеть лица. — Малыш, не переживай. Скоро все закончится, и мы спокойно пойдем домой. Но сначала я должен сделать кое-какое дело… — Голубоглазый не спеша подошел к Дипперу, схватил того за пряди волос и вздернул голову вверх, натянув, выгнув чужую шею так сильно, что шатен аж поморщился.       Сайфер еще несколько минут сверлил парня внимательным взглядом холодных глаз, смотря серьезно и задумчиво, будто на лице у Пайнса был оригинально написанный текст «Войны и Мира», а киллер увлеченно бегал глазами по строчкам и разве что не кивал вслед очередному сюжетному повороту. Затем убийца просто расплылся в улыбке и приложил лезвие ножа к такому беззащитному, открытому и совершенно доступному горлу полисмена. — Ублюдок, — выругался шатен, затем издал нервный смешок и уже в следующую секунду зашипел от боли.       Билл тягуче медленно провел ножом по нежной коже и, пусть неглубоко, но все же надрезал ее, одновременно с этим, не отрываясь, смотрел на лицо Диппера, которое в данный момент изображало целую палитру разнообразных чувств и эмоций, стартуя от гнева и отчаянной злобы и финишируя на оттенках глубочайшего отчаяния и безысходности.       Кровь маленькими каплями собиралась где-то на уголке раны и медленно скатывалась бордовыми ручейками по тонкой шее. Сайфер заглянул в полные слез карие глаза, наклонился и, не разрывая зрительного контакта, размашисто прошелся языком по нежной коже, попутно слизывая кровавые дорожки. Шатен, как завороженный, смотрел в волшебные, кажущиеся колдовскими глаза не в силах отвести взгляда и мог лишь только беспомощно всхлипывать, слегка подрагивать, натягивая цепи сильнее в ничтожной попытке освободиться. — Выглядишь чертовски сексуально… — тихо сказал блондин, все еще гипнотизируя полисмена своим взглядом.       Кареглазый инстинктивно дернулся, еще больше подначивая этим Билла, который подарил Дипперу еще парочку надрезов напополам с засосами на шее, а затем отстранился, размахнулся и не особо сильно, зато ощутимо впечатался кулаком в скулу парня. Пайнс застонал сквозь зубы, выругался, бросил в адрес Демона парочку проклятий и вновь опустил голову вниз, морщась от боли.       «Наверное, будет синяк», — подумал он, пытаясь справиться с бешеным ритмом сердца, которое, кажется, на пару с мозгом уже мысленно похоронило своего хозяина, увидев неожиданную, зато логичную агрессию блондина.       А Пайнс все гадал: когда ж ему влетит за его извечные, надоевшие ему самому побеги, дерзкое поведение, недопустимое в отношениях «хозяин-раб», которые установил убийца? Хотя в их случае это, скорее всего, отношения «живодер-бедный-котенок». Билл, кажется, вообще не видел в Диппере человека, скорее, игрушку или домашнее животное… — Прости, малыш… — почти нежно и сочувствующе прошептал Демон, осторожно поднимая голову шатена за подбородок. — Но мне надо было пустить тебе кровь, чтобы твои друзья-ищейки наконец-то зашевелились.       Пайнса как током прошибло. Только не это… нет! — Не смей их трогать! — почти заверещал полисмен. — Они-то тут причем?! — Да так… Просто под ногами путаются. Нет, безусловно забавно смотреть на их жалкие попытки поймать меня, и все же… — Мерзкое исчадие ада! Только попробуй, и тогда я… — Что ты? — иронично спросил блондин, склоняя голову на бок. — Сосна, ты такой милый, когда злишься… Я тебе не говорил, нет?       Шатен хотел было сказать еще что-то, лишь бы остановить этого полоумного, лишь бы попытаться оградить от друзей. Но тот только бросил быстрый взгляд на карманные часы, цокнул языком, заткнул парня быстрым, неглубоким поцелуем, а затем отстранился, особенно ужасающе улыбнулся, обнажая ровный ряд зубов с чуть удлиненными клыками, и произнес: — К сожалению, мне пора, милый. — Билл развернулся и направился обратно в густую, обволакивающую пятно света тьму.       Гулкий звук шагов эхом отражался от стен, лампа все так же чуть покачивалась, цепи давили на кожу. Пайнс, до невозможного округлив глаза, пустыми, невидящими зрачками пялился в непроглядную темноту, которая, казалось, поглотила киллера, затянула в омут с головой. — Нельзя заставлять гостей ждать… — послышалось из темноты через несколько секунд после того, как блондин в ней исчез.       Звонкий, безумный смех, отражаясь от стен, ударил по ушам. Лампа сделала еще одно маятниковое движение. По щеке Диппера скатилась одинокая слеза…