На лезвии ножа

— А я уж было подумал, что вы не явитесь… — Билл стоял в углу комнаты, в которую ворвался вооруженный до зубов отряд, и подпирал плечом стену, увлеченно рассматривая раскачивающуюся над связанным пленником лампочку.       Диппер оживился, поднял голову и чуть не разревелся: они пришли, пришли за ним. А он, глупый, думал, что его продали, что он никому не нужен, что… — Демон, — обратился Виктор Федорович к убийце, — мы пришли за тем, что тебе не принадлежит. Отдай по-хорошему, и мы, возможно, дадим тебе фору, чтобы сбежать. — Да ну, — изогнул бровь блондин и рассмеялся. — Какое великодушие…       Пайнс снова начал дергаться, пытаясь облегчить друзьям задачу и выпутаться самому, но у него не выходило ровным счетом ничего. Голубоглазый гад крепко-накрепко связал его. — Сайфер, ты знаешь, зачем мы здесь, так почему бы тебе не… — Да, знаю, — бестактно перебил его киллер. — Но вы пришли отнюдь не за ним, — он указал пальцем на шатена. — И за ним тоже… — сквозь зубы сказал начальник отдела, с жалостью смотря на избитого и измученного сотрудника полиции.       Диппер встрепенулся. Как это не за ним? То есть, почему не только за ним? Что еще смог натворить этот преступник, чтобы Виктор Федорович так злился на него, из последних сил сдерживаясь, чтобы не пустить тому пулю в лоб? Но почему бы ему именно так и не сделать? У него целый отряд против пусть и хорошо обученного, но одного убийцы. Разве этого недостаточно, чтобы его пристрелить и спокойно разойтись по домам? Тогда что же заставляет начальника тревожно переступать с ноги на ногу и не сводить взгляда с киллера, то и дело поглядывая на пленного полисмена? — Я не собираюсь играть с тобой, отдай флешку и отпусти мальчишку. Сейчас же. — Виктор Федорович предупреждающе поднял пистолет и навел его на блондина, который едва ли сдерживал себя от истерического смеха. — Хм… А что мне за это будет? На что ты готов ради этой информации? — Билл вытащил из кармана небольшой, черный USB-накопитель и покрутил его в руках. — Я… — Начальник сглотнул, бросил быстрый взгляд на Пайнса и спросил: — А чего ты хочешь? — Отвечаешь вопросом на вопрос? — усмехнулся Билл. — Хорошо. Тогда почему бы тебе просто не убить меня и покончить с этим? — Ты меня за дурака держишь? — прошипел мужчина. — Я знаю, что как только пуля коснется твоей кожи, здание взлетит на воздух, потому что ты успеешь нажать на кнопку пульта в твоем кармане, и тогда погибнем не только все мы, но и эта информация. — А я думал, ты непрошибаемый идиот, — хмыкнул киллер. — Тогда… Я хочу, чтобы ты отдал мне этого милого парнишку раз и навсегда и больше не покушался ни на мою, ни на его жизнь.       Диппер вздрогнул, с ужасом посмотрел на Билла, улыбающегося ему, а затем перевел полный мольбы и отчаяния взгляд на Виктора Федоровича. Пайнс хотел сказать, даже прокричать ему, чтобы тот ни за что не соглашался, а даже если согласится, то пусть лучше пристрелит полисмена на месте. Он не хотел больше ни минуты проводить рядом с киллером, который с каждым днем казался ему все более бесчеловечным созданием и внушал лишь первобытный страх. — Пожалуйста, — только и смог прохрипеть Пайнс, неотрывно смотря на начальника, которому он доверял, на кого надеялся, а сейчас даже молился.       Виктор Федорович какое-то время молчал, поджав губы, и сверлил шатена задумчивым взглядом, но затем решительно свел брови, покачал головой и уверенно произнес: — Хорошо. Забирай его, только верни то, что взял.       Сердце Диппера рухнуло вниз, а Сайфер издал короткий смешок, подошел к нему, ласково погладил по голове и начал освобождать от цепей. — Эй, а флешка? — подал голос Виктор Федорович. — Ах, это, — Билл поднял вещь над головой, размахивая ей из стороны в сторону. — Лови!       Сайфер размахнулся и бросил черный предмет куда-то вглубь отряда. Все люди по команде начальника позабыли и о убийце, и о Диппере и, кажется, даже обо всем, начали толкаться, сшибать друг друга и метаться по полу в поисках небольшого, едва различимого в плохо освещенной комнате предмета. И это было убийце на руку. Быстро освободив находящегося в прострации кареглазого от оков, Билл подхватил его и начал спешно покидать здание. Уже на выходе, когда киллер переступал порог, его окликнули: — Стой, ублюдок! — Виктор Федорович стоял в нескольких метрах от блондина, нацелив на него револьвер. — Думаешь, что сможешь уйти просто так? — Да, — спокойно ответил Билл, не оборачиваясь, и перешагнул порог, оказываясь на улице. — Все равно у тебя не получится меня даже ранить. — Тебя — нет, а вот его… — начальник мельком взглянул на Диппера, безвольно болтающегося в чужих руках. — Зачем тебе это делать? — Сайфер обернулся, стал мгновенно серьезным. — Чтобы насолить тебе. Я знаю, что ты не просто так держишь его возле себя. Если мальчишки не станет, то это не только избавит его самого от страданий, но и выбьет тебя из колеи. — Мужчина хрипло рассмеялся. — А еще говорят, что это я сошел с ума… — покачал головой блондин, а затем твердо добавил. — Ты не посмеешь. — Еще как посмею… — успел сказать начальник, прежде чем раздался выстрел и прогремел взрыв.

***

      Диппер очухался, только когда увидел горящее здание в нескольких метрах от себя. Пайнс с ужасом смотрел, как падают, охваченные огнем, деревянные балки какой-то заброшки, как горящие люди с диким воплем пытаются спастись от огня, катаясь по траве, выбегая из горящего дома, вопя от получаемых ожогов. Диппер видел все это, и с каждой секундой, с каждым горящим заживо трупом, с каждым клубом дыма, вздымающимся над зданием, ему становилось все хуже и хуже. Шатен закрыл глаза и вздохнул, начал считать до десяти, а затем открыл их и осмотрелся. Рядом с ним на траве сидел Билл, зажимающий рукой рану в плече. Воспоминания запоздало нахлынули, прокручиваясь пленкой в голове, и остановились на том моменте, когда Сайфер загораживает Диппера собой, спасая от, возможно, смертельного выстрела обезумевшего начальника полиции. Непонимание накрыло с головой. Зачем он это сделал? Зачем пожертвовал собой ради него?       Пайнс почувствовал что-то сродни благодарности к блондину, но стоило только перевести взгляд на горящий дом, как даже такие слабые, но все-таки положительные чувства к киллеру исчезли за секунды, оставив неприятный горький осадок потери друзей и сослуживцев, которые, возможно, задохнулись в дыму, возможно, сгорели, а может, их разорвало на кусочки при взрыве. — Малыш, ты как? — спросил убийца, протягивая к шатену руку и стирая с его щеки капли крови, которые случайно на него попали. — Цел?       Пайнс не ответил, а просто шарахнулся от блондина в сторону, отползая, и затем, неотрывно смотря на раненого Билла, поднялся на ноги и ошарашенно замер. Вот он — его, возможно, единственный шанс на спасение. Сайфер с пробитым плечом вряд ли сможет ломануться вслед за кареглазым, так что у полисмена были неплохие шансы наскоро собрать самое важное и сигануть к сестре. В Гравити Фолз. — Сосна, ты чего? — спросил блондин, кое-как вставая и постоянно шипя от боли в левом плече. — Не бойся, все хорошо, уже хорошо. Давай, пошли домой…       Билл потянулся было к Дипперу, но тот отпрянул, с откровенным страхом взглянул на киллера, а затем резко развернулся и понесся прочь, молясь всем известным богам о том, чтобы Демон не побежал вслед. Но ничего не произошло, и, убегая все дальше и дальше, Пайнс лишь только слышал, как Сайфер, хрипя от боли, звал его назад.

***

      На дорогу до дома ушел час, на сбор небольшого чемоданчика — около пятнадцати минут. На звонок сестре и быструю просьбу приютить — еще десять минут, включая краткое описание существующей проблемы, по причине которой он в спешке покидает так полюбившийся ему город.       Билет купил уже на вокзале. Городок находился не так далеко, около дня езды на поезде. Когда Диппер услышал объявление о посадке на его рейс, он обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на родной город. Сердце болезненно сжалось, закололо болью потерь. Все, кто были ему дороги, погибли, а причина их смертей гуляла на свободе с ранением в плече. И Пайнс про себя судорожно молился, чтобы он его не нашел. Никогда. Ни за что. Лучше сразу умереть.       На глаза навернулись слезы. Шатен уезжал из этого города, оставляя здесь все свои воспоминания: хорошие и не очень, веселые и грустные, важные и ненужные. Нет, он вовсе не хотел отсюда уезжать, но у него просто не было выбора. Точнее, право выбора у него отобрали, заставив кареглазого давиться слезами при посадке в вагон поезда.       Боясь впасть в истерику, Диппер утер слезы рукавом, глубоко вздохнул и сел на свое место возле окна, пытаясь отогнать жуткие картины смертей, пытаясь успокоиться, совладать с эмоциями. Но черта с два у него это получится, потому что все в поезде только и говорят о недавно случившемся пожаре в заброшенном здании, при котором не выжил никто…