На лезвии ножа

— И что дальше?       В плохо освещенной комнате было практически не различить выражения лица говорящего, но Виктор Федорович готов был поклясться: человек, сидящий перед ним, был зол. А все потому, что флешка с жизненно важной информацией была уничтожена при пожаре, и все, что на ней хранилось, исчезло бесследно. — Н-но… вы же сами понимаете, мы больше не можем ничего сделать. Борьба с Сайфером приравнивается к самоубийству. Я… я больше не хочу принимать участие в этом. В прошлой стычке с Демоном погиб весь мой отряд. Весь! Я потерял всех, кого только мог потерять. Это слишком рискованно, слишком опасно… Для меня это все слишком… — начальник тяжело вздохнул и спрятал лицо в ладонях. — Прошу, давайте оставим его. Он вроде ничего не хочет. Ему нужен только Пайнс, он обещал оставить нас в покое… — Пайнс? — перебили мужчину. — Да, Диппер Пайнс. Ох, бедный мальчик, сколько всего он натерпелся… — Хм… вот как. Интересно… — Человек в очках поднялся со стула, развернулся и направился к выходу из комнаты. — Вы снимаетесь с этого дела. Больше ваша помощь не требуется. — О господи, спасибо Вам огромное! Я даже…       Виктор Федорович не успел договорить до того момента, как мужчина прострелил ему череп. Тоненькая струйка крови пересекла перекошенное удивлением и полной неожиданностью лицо и потянулась дальше, вдоль шеи, скрываясь за воротом рубашки. Человек подозвал охрану и попросил избавиться от свежего трупа, а затем развернулся и вышел из комнаты. Тысячи мыслей крутились в его голове, выталкивая друг друга и заставляя мозги кипеть. Но среди прочих второстепенных доводов, суждений и предположений существовала одна-единственная мысль, которая буквально физически подгоняла мужчину, заставляя пусть немного, но все же нервничать.       Он глубоко вздохнул, зашел в одну из многочисленных комнат в этом доме и тут же подошел к стене, на которой висели различные фотографии, чертежи, записи и даже вырезки из газет. От одних к другим тянулись тоненькие красные ниточки, соединяя все, что было на стене, причудливой, узорчатой паутиной. Человек в очках схватил пальцами одну из них, немного потянул, а затем провел к другой и замер. Он долго вглядывался в фотографию, смотрел на нее и думал, как правильнее поступить. А потом он просто снял изображение со стены, как-то странно усмехнулся и положил его в карман, попутно подзывая охрану.       Двое рослых амбалов тут же вбежали в комнату и, словно игрушечные солдатики, замерли возле порога. Мужчина окинул их презрительным взглядом, а затем отдал приказ: — Соберите все мои вещи, проследите за тем, чтобы ничего здесь не осталось. Возьмите с собой только самых нужных людей и отправьте письмо тому светловолосому наемнику. И чтоб все было готово сегодня же.       Охрана пообещала, что все будет выполнено, и тут же удалилась. Мужчина предвкушающе улыбнулся и присел в кресло. Спустя столько лет судьба все-таки вынудила его вернуться туда и вскрыть давно зажившие раны, вспомнить то, что хотелось бы навсегда стереть из памяти. Он едет туда, чтобы разобраться с Биллом раз и навсегда. Он едет туда, чтобы выполнить давно задуманный план. Он едет туда, чтобы наконец-то добиться того, чего добивается на протяжении всей своей жизни.       Он едет в Гравити Фолз…

***

      Диппер проснулся от очередного кошмара, в котором Билл вот уже в который раз вырывал из его груди замученное, едва бьющееся сердце, а затем громко и отвратно смеялся, глядя полицейскому прямо в его полные страха глаза…       Пайнс мотнул головой и глубоко вздохнул, пытаясь согнать свежий кошмар, но у него не выходило ровным счетом ничего. Сайфер — садист, убийца и просто жестокий монстр — будто застрял у него в голове, не желая убираться из его жизни даже сейчас, когда шатен сумел-таки сбежать.       Полицейский закрыл лицо руками и слабо простонал. Он устал, просто очень сильно устал. Но скоро все будет хорошо. Он же здесь, он сумел вырваться, сестра рядом, а еще нарисовался какой-то подозрительный родственник… Но это все не важно, важно то, что он теперь… в безопасности?       Диппер собрался с силами и все-таки смог подняться с кровати, превозмогая боль в мышцах и ломоту в костях, которые стали уже давно привычными за все те дни, что он провел рядом с Биллом. Шатен только хотел выйти из комнаты, как на пороге тут же возникла сестра. Что-то весело щебеча, она потянула его сначала в ванную, а затем на кухню, где уже сидел их вроде как родственник. Мей усадила брата за стол и поставила перед ним тарелку со свежеиспеченными блинчиками, которая так же стояла и перед Стеном. Мужчина медленно, неторопливо и вдумчиво поглощал содержимое тарелки, при этом сверля Пайнса хмурым взглядом. Кареглазый только поежился под пристальным вниманием дяди и взялся за свою порцию блинов. После всей этой беготни и суматохи с киллером есть хотелось жутко, причем нормальной еды, а не сомнительного фастфуда, который кроме изжоги и испорченного желудка ничего не приносит. Домашние блинчики от любимой сестренки были как нельзя кстати, и Диппер с особым рвением уплетал один за другим, едва ли не урча от неповторимого, такого приятного и знакомого вкуса. Какое-то время они молча ели, слушая веселый монолог девушки, но затем мужчина резко обратился к Пайнсу, заставляя его буквально подавиться завтраком: — Ну так… что заставило тебя приехать сюда, малой? — Стен подцепил вилкой блинчик и незамедлительно отправил его в рот. — Я… эм… в общем… — Диппер отодвинул от себя тарелку, чувствуя, что полностью потерял аппетит, и тихо выдохнул: — …у меня появилась проблема. — Что такое, братишка? Ты же вроде говорил, что ничего серьезного. — Мейбл удивленно вскинула брови и взволнованно взглянула на парня. — Да, так и есть, тебе не о чем волноваться… — Пайнс нервно сглотнул и попытался сгрузить мысли в общую кучу.       Рассказывать любимой сестре о своей довольно-таки большой и довольно-таки серьезной проблеме ни разу не хотелось. Диппер знал, что, рассказав им о Билле, ситуация не станет лучше, даже наоборот, все сделается только хуже. Заразив других своими мрачными доводами, он только подорвет веселое настроение шатенки и расстроит только появившегося в его жизни дядю. А еще он напугает их до смерти, заставив изрядно помотать себе нервы переживаниями: найдут ли их, убьют, а может, им повезет? — Звучит неубедительно, — констатировал Стен. — Лучше рассказывай все как есть.       Суровый тон мужчины совсем не понравился полицейскому, но зато у него появилось странное ощущение, что этому человеку можно доверять. Шатену все еще не хотелось расстраивать Мей, но, похоже, выбора у него не было. В противном случае, его ложь может только усугубить и без того шаткое положение. Не предупредив семью о возможной опасности, Диппер мог подставить под угрозу не только его собственную жизнь, но и жизнь родных и близких ему людей. А делать это категорически не хотелось… — Хорошо, я расскажу. Только прошу: что бы вы ни услышали, пожалуйста, не волнуйтесь и… не выгоняйте меня. Мне правда больше некуда идти. — Диппер опустил глаза в пол и начал нервно теребить край футболки. — Все в порядке, бро. Мы никогда тебя не прогоним, — открыто и дружелюбно улыбнулась девушка брату, но Пайнс все же смог заметить, как в ее глазах проскользнул страх и беспокойство. — Если ты, конечно, не будешь представлять нам угрозы… — буркнул Стен и получил ощутимый тычок локтем от Мейбл. — Кхм… в общем… — Пайнс не знал, как именно преподнести родным новость, и хотел было мягко начать и плавно перейти к сути дела, но вместо этого на одном дыхании выпалил: — Меня преследуют.       Стен нахмурился и даже перестал жевать, сестра в один миг из веселой и болтливой стала жутко серьезной и мрачной. Диппер переборол желание отвернуться от испытующих взглядов и закрыть лицо руками. В первую очередь за родных было жутко страшно, волнительно и… неловко? Полицейский точно не смог интерпретировать зарождавшееся в глубине его души ощущение, что его проблемы не должны выставляться на семейный совет. Они вообще не должны подвергаться какой-либо огласке. Он должен сам с ними справиться, он же мужчина и к тому же сотрудник правоохранительных органов. Только вот когда его связали по рукам и ногам, а затем калечили, когда его, словно вещь, продавали и покупали, когда его, сильного и независимого мужика, тащили на руках многие метры, как чертову школьницу… он не чувствовал себя ни сильным, ни самостоятельным, ни тем более мужчиной…       Диппер тяжело и как-то совсем жалко вздохнул. Мей положила на плечо брата ладонь, выражая молчаливую поддержку, и мягко, словно успокаивающе, улыбнулась. Шатен пытался выдавить из себя хотя бы горькую усмешку, но не смог сделать даже этого. Он просто слабо, немного флегматично качнул головой и уперся пустым взглядом в стол. Пайнс-старший отодвинул от себя тарелку с так и недоеденным завтраком, сложил руки на столе, немного подался вперед и решительно произнес: — А теперь рассказывай все и по порядку.       Диппер поднял на мужчину уставший, почти безжизненный взгляд, немного помолчал, поджав губы, быстро взглянул на девушку, пытаясь отыскать в ее глазах тень жалости или, может, презрения и отторжения, но в итоге парень просто отогнал от себя глупые и сейчас совсем не нужные мысли, подавил вымученный вздох и начал…

***

      Сказать, что Билл устал, — ничего не сказать. Путь до городка затянулся, и киллер вот уже вторые сутки упрямо жал на педаль газа, даже не бросая случайного взгляда на ограничения скорости. Но, вопреки своей натуре, нарушать закон и привлекать к себе лишнего внимания не хотелось вовсе. Поэтому, как только стрелка спидометра отклонялась в большую, чем следовало, сторону, Сайферу мерещились заунывные полицейские сирены. И эти глюки заставляли блондина периодически притормаживать, чтобы не потерять уйму лишнего времени, сбегая от назойливых защитников правопорядка. Увидеть своего милого маленького полицейского хотелось просто до невозможности. Интересно, как он там? Не ходит ли на сторону, не нашел ли себе другого наемника, пока Билл мчится к своей любви на всех парах? Бурная фантазия и разыгравшееся воображение Сайфера отчетливо рисовали киллеру яркую, будто бы живую картинку, в которой блондин сначала отрывает возможному любовнику Сосны голову, аккуратно, с точностью ювелира кладет в рот мертвецу красивое кольцо с гравировкой, а затем на одном колене протягивает милому полисмену эту самую голову, при этом торжественно предлагает выйти за него. Билл даже зажмурился от мнимого счастья, которое он испытывает в собственных фантазиях, когда Диппер отвечает ему заветное «да». Идеально…       Когда впереди показалась огромная табличка, приветствующая путешественников, прибывших в Гравити Фолз, Сайфер даже улыбнулся и прибавил газу. Ник, который мирно спал на переднем сидении, только возмущенно мяукнул на резкий рывок машины, но затем довольно замурчал, когда киллер почесал кота за ушком. Теперь найти Пайнса, конечно, будет сложнее, но городок небольшой, и Билл надеялся управиться за пару часов. Бабульки на лавочках возле подъездов ему в этом в помощь. Скоро, совсем скоро Диппер будет прямо у него в руках (или все-таки на руках?..), и тогда блондин с чистой совестью купит островок в Тихом океане, махнет с шатеном прямиком туда, отрежет все пути к отступлению, повесит на шею увесистый ошейник со своим именем, сделает предложение, и будут они жить долго и счастливо, никто никогда не разлучит их… — Мистер, вы превысили скорость на въезде в город. Придется уплатить штраф. — Довольно пухлый местный полицейский подошел к машине и постучал в водительское стекло, как только Билл припарковался возле какого-то магазинчика.       Сайфер тяжело вздохнул, отодвинул стекло и вместо оружия все-таки вытащил бумажник, с явным презрением протягивая названную сумму. Такими темпами он скорее истребит все население этого жалкого городишки, чем отыщет Пайнса, который наверняка забился куда подальше, пытаясь спрятаться понадежнее. Глупый, наверное, еще не понял. Билл везде его найдет.       Везде…