My favorite citrus

Меня бесцеремонно притеснили к одной из парт и я невольно сел на неё. Стас подошёл настолько близко, что моя самоуверенность стушевалась, уступая место панике.  — Ну… Эй, что ты вытворяешь?! — я кричал то ли потому, что заклятый враг стоял в опасной близости от меня, то ли потому, что в любой момент сюда мог заглянуть кто-нибудь.  — Надо поговорить.  — Я не хочу и не буду ни о чем с тобой говорить!  — Да послушай же ты! — он взял моё лицо в руки и прижался своим лбом к моему, — Я устал. Ходить рядом и не иметь возможности прикоснуться, быть рядом и молчать о своих чувствах…  — Чувствах? Да что ты…  — Я люблю тебя, идиот! Я нерешительно застыл в растерянности, обуреваемый волной противоречивых чувств.  — Илья… , — сипло протянул Стас. Я понимал, что надо сказать хоть что-то, но слова застряли в горле комом — ни туда, ни обратно. Над головой послышался тихий рык, и в груди все болезненно сжалось от этого звука, — Илья, я…  — Замолчи, бога ради, просто заткнись, Дроздов, — лихорадочно проговорил я, продолжая все так же судорожно трястись в руках своего врага. Голос мой звучал непривычно высоким и то и дело срывался от волнения, и от этого голоса по спине невольно пробежали мурашки, — Боже, поверить не могу. Что же ты творишь, Дроздов, что же ты творишь… Стас, не в силах выносить больше этого прерывистого ломкого шепота, притянул меня ещё ближе. Я не стал препятствовать и, от неожиданности, распахнул глаза, когда в мои губы с чувством ткнулись чужие — горячие и напористые. Мысли, стаями роившиеся в голове, рассыпались на осколки, оставив лишь звенящую пустоту после себя. Чужие губы дрожали, как и светлые ресницы — все, что я мог видеть. Сильные пальцы Стаса цеплялись в плечи с какой-то отчаянной мольбой, и я, хрипло выдохнув, притянул своего вечного врага ближе, наконец отвечая на поцелуй. Он скользнул ладонями по моей худощавой спине, чувствуя, как напряженно дрожат плечи, огладил ряд выступающих сквозь тонкую рубашку позвонков, зарылся в мягкие каштановые пряди.  Я нехотя разорвал поцелуй и поступил, как взрослый, адекватный человек. Я убежал. Дождь бил по лицу немного остужая пылающее от смущения лицо. Ноги начинали болеть от быстрого бега, но это было не важно, дом совсем близко. Ворвавшись внутрь и игнорируя вопросы сёстры я заперся в ванной и дал волю эмоциям, сидя под горячими потоками воды и мерно раскачиваясь из стороны в сторону.