My favorite citrus

Целую неделю я проходил мимо столовой. Выходя в школьный двор, садился на согреваемую солнцем скамейку и ел очищенный от кожуры и плёнки грейпфрут. Невероятно пахнущий, восхитительно сочный с едва уловимыми нотками горечи. И после такой трапезы весь день был сплошным счастьем. Мое настроение не могло испортить что-либо, хотя поведение одного кадра слегка настораживало. Дроздов, и без того не отягощающий себя мыслительными процессами, теперь и вовсе потерял способность мыслить нормально. Вообще мыслить как-либо. Ежедневные шутки больше не были похожи на тренировку по генерированию лучшей колкости, они теперь больше походили на… Даже не знаю как назвать это. На мои оскорбления он загадочно и как-то хищно улыбался, а проходя мимо подмигивал или, того хуже, хлопал меня по заднице. Это уже, простите, ни в какие ворота. Обескураженный такой переменой поведения своего недруга, я «немного» отвлекся от школьных обязанностей. Успеваемость упала настолько, что мне позвонили кроты и попросили поднять её, а то она им потолок пробила. И потому в отчаянных попытках что-то исправить нередко приходилось оставался после уроков. Сегодняшний день не стал исключением и мне пришлось тащиться в класс истории, подавляя порывы нервно вцепиться зубами в учебник. Уже около сорока минут учитель, который должен был прийти даже раньше меня, так и не появился, заставляя занервничать еще больше. Сидя за партой возле окна и меланхолично уставившись в окно, я слушал музыку в наушниках, смотря на тёмные облака, в которых то тут, то там, мелькали молнии. Внезапно до меня донесся ни с чем не сравнимый запах цитруса и в следующий момент чьи-то пальцы впились мне в ребра с такой силой, будто пытались их выдернуть. Резко вскочив, я с разворота толкнул неизвестного и отскочил подальше, заваливая ногой стул, на котором сидел.  — Твою мать, Стас! Какого хера ты творишь?! Я чуть ёжика не родил!     — Прости, я же не думал что ты такой пугливый, — еле сдерживая смех попытался исправиться он.     — Не думал значит… Ты вообще думаешь когда-нибудь, мудила? — немного успокоившись, я облокотился об край парты и сложил руки на груди, — Чего ты тут вообще забыл?  — Я ни про что не забыл, а вот Алексей Павлович про тебя — да.  — Вот же старый дармоед, — зло засопел я под нос, — ну и фиг с ним. Можно, значит, заточить в закат.  — Нет, не думаю…