You are not alone

Рокелль проснулась раньше Майкла. Она вообще плохо спала в эту ночь. Ей предстояло о многом подумать, многое решить. Что теперь? Как ей дальше зарабатывать на жизнь? Как сказать Френки о том, что она больше не будет убивать? Ей и раньше было непросто, а теперь, наверное, будет еще сложней. Она посмотрела на спящего Майкла, этот реальный и нереальный символ ее спокойствия, того, что она больше не будет одна. Да, ради него стоило изменить свою жизнь. Ради него стоило пройти все трудности, которые ей предстоят. Ради него стоило жить, просто жить, по-настоящему, так, как она жила в последние несколько дней. Ради него стоило поверить в светлое будущее, которое пока так туманно и неясно, стоило пытаться изменить жизнь к лучшему - она уже изменилась, и так, что к прежней жизни возвращаться совсем не хотелось. Перед уходом она подошла к нему, все еще мирно спящему после тяжелой ночи, и, сев на край кровати, коснулась его теплой руки. Он медленно открыл глаза. - Привет, - сказала Рокелль. Он сонно улыбнулся. - Привет. - Останься сегодня здесь, пожалуйста, - сказала она, погладив его по руке, - мне сегодня многое нужно сделать. Но вечером я вернусь. Он не ответил, только мягко сжал в своей ладони ее руку. Рокелль молчала, не уверенная, что понимает, что это значит. - У тебя все получится, - наконец сказал он, - я знаю, ты все сделаешь правильно. - Да, - ответила Рокелль, - наверное. - Ты справишься. Хотя я знаю, что это непросто. - "Для тебя я сделаю все, что угодно", - сказали мысли Рокелль. Эта фраза казалась довольно банальной, и она не стала произносить ее вслух, чтобы не выглядеть влюбленной фанаткой. Впрочем, он ведь все равно услышал ее. - Ты не должна делать это для меня, - сказал он, - ты делаешь это для того, чтобы изменить свою жизнь. - Моя жизнь уже изменилась, - сказала Рокелль, - с тех пор, как в ней появился ты. - Я знаю. Но ты ведь понимаешь, о чем я говорю? - Конечно. Какое-то время они оба молчали, гладя друг на друга. Это был странный взгляд, полный искренности, понимания, робости, осторожности и в то же время какого-то рвения, нежелания прекращать этот миг. Но все же он должен был закончиться. - Извини, мне пора. Будь здесь и отдыхай, - сказала Рокелль, погладив его раненое плечо, и вдруг почему-то улыбнулась, когда в ее голове промелькнула странная мысль - "Никогда бы не подумала, что тебя от меня так достанется". Майкл невольно усмехнулся, и она, наверное, впервые за несколько лет тихо и искренне засмеялась. - Оказывается, опасно быть твоим другом, - сказал Майкл, улыбаясь. Рокелль снова погладила его по плечу, после чего в неожиданном порыве нежности заботливо убрала прядь волос с его лба. - Просто будь осторожнее, хорошо? - сказала она, уходя. - Ты тоже. Она остановилась у двери. Как же не хотелось уходить! И она знала, что, стоит ей обернуться и снова увидеть его, такого красивого, бесконечно ей дорогого, так безмятежно лежащего на кровати, и она уже не сможет уйти. Поэтому она просто ушла, не оборачиваясь, и, лишь оказавшись на достаточном расстоянии от своей квартиры, смогла вновь собраться с мыслями. Когда она вернулась, Майкл встретил ее в прихожей. Через несколько секунд к ним подбежал Тони. Рокелль чувствовала, как Майкл смотрел на нее, и знала, что он хотел спросить. - Что-то Френки не спешит меня отпускать, - сказала она, снимая туфли, - Я отнесла ему оружие, надеясь, что больше не увижу его. Френки его забрал, но пока не сказал ни "да", ни "нет". Я понимаю, почему он не торопится, но... А что - но? Она знала, что те бешеные деньги, которые ей платили за каждый труп, рано или поздно дадут ей понять, что так ей платили не за работу, а за ее свободу и за гарантию ее молчания, а точнее, за ее неизвестность. Теперь же, если она вдруг надумает уйти и начать новую жизнь, ей так или иначе придется общаться с людьми, которые могут захотеть узнать о ней побольше, покопаться в ее прошлом, а это почти наверняка приведет к ее боссу, что было отнюдь не в его интересах. Поэтому, прежде, чем выпустить одну из своих пташек из ее золотой клетки, он должен был тщательно подумать не о том, как ее заменить и замести ее следы, а о том, как продолжать удерживать ее. Получается, что человек, однажды ставший киллером, лишается права на какую-либо еще жизнь, кроме жизни, полной молчания и одиночества. Этот человек будто не существует для общества, и, наверное, он даже не понимает, насколько одинок, пока вдруг что-то не меняется в его жизни. Но сам он едва ли может что-то изменить... - Ты же знаешь, что это не так, - прервал ее мысли Майкл, - он не имеет права удерживать тебя. - Да, но... Он ведь знает, что я понимала, на что шла. - Рокелль, ты еще совсем юная. Ты была расстроена и легко могла совершить ошибку. - Ему на это плевать. - Ты и так слишком много для него сделала. Ты запятнала руки кровью - это слишком высокая плата, тем более для тебя. Рокелль молчала. Она, наверное, с первых дней своей работы понимала, что поступает неправильно и что это все равно не вернет ей тех, кого она потеряла. Но все же ей хотелось думать, что она в некотором роде делала мир лучше, чище, убирая из него тех, кто мог отнять у кого-то близких, как отняли у нее, и сделать кого-то таким же, как она. Этого она не хотела, не хотела, чтобы столько людей становились одинокими и чтобы столько людей мстили за родных. Так тоже было неправильно. - Я понимаю тебя, дорогая, - сказал Майкл. - Я знаю, - ответила Рокелль. В этом она не сомневалась. Перед сном, когда она перевязывала его плечо, он вдруг как-то странно посмотрел на нее. Он вообще весь вечер был каким-то задумчивым и даже как будто обеспокоенным. Глядя на Рокелль, он будто собирался что-то сказать, но, наверное, сам не знал, что именно. Должно быть, он уже не один раз услышал мысленный вопрос Рокелль: "Что случилось?", и, еще немного потянув напряженное молчание, наконец сказал: - Будь осторожна этой ночью, - он знал, что она спросит:"Почему?", и сразу ответил, - Не могу сказать. Не знаю... Просто будь, и все. Рокелль непонимающе смотрела на него, после чего кивнула и сказала: - Хорошо. Этой ночью она спала тревожно, просыпаясь от каждого шороха, и один раз, проснувшись, увидела, что Майкла рядом нет. Она вполголоса позвала его, хотя и не рассчитывала, что он придет, раз он ушел. Он действительно не появился. Тони лежал рядом, на кровати. Все выглядело спокойным. Хотя Рокелль показалось, что стало холоднее. Она встала, накинула теплый махровый халат и почему-то посмотрела на дверь. Через несколько секунд в нее тихо постучали. Рокелль посмотрела на часы. 3:15 ночи. Кто мог стучать в такое время? Она неслышно подошла к двери и посмотрела в глазок. Она была крайне удивлена, увидев там Лелур. - Что случилось? - спросила Рокелль. - Я... Вобщем, - Лелур казалась сконфуженной и даже как будто смущенной, - Может, все-таки откроешь дверь? - Ты одна? - спросила Рокелль на всякий случай. - Господи, конечно, одна! Кто еще может не спать в такое время? Рокелль открыла дверь. Почему-то Лелур вошла не сразу. - Ты это, ну, извини, что разбудила... - Ничего. Я плохо сплю в последнее время. Ты заходи, если еще не передумала. Лелур вошла. Рокелль не стала включать свет, но все было прекрасно видно благодаря лунному свету и безоблачному небу. Когда Лелур вошла в комнату, Рокелль вдруг увидела Майкла. - Я попросил ее прийти, - сказал он. - Попросил? - шепотом, чтобы не услышала Лелур, спросила Рокелль, - в каком смысле? - Мне удалось проникнуть в ее сон. Правда, ненадолго. А вот ее родители совсем не хотели впускать меня. - О чем ты говоришь? - спросила Рокелль, - зачем ты попросил ее прийти ко мне? - С кем это ты разговариваешь? - услышала она недоумевающий голос Лелур. - О чем ты? - спросила Рокелль, как могла, непринужденно. Ответом ей стало молчание. Рокелль вошла в комнату. Лелур сидела на полу у стены, обняв руками колени. Рокелль тоже села у стены недалеко от нее. - Ты пришла из-за... Майкла? - спросила она. Лелур удивленно посмотрела на нее. - Откуда ты знаешь? - Сама ты бы вряд ли пришла, - сказала Рокелль, - а кого-то другого ты бы вряд ли послушалась. Лелур вздохнула. - Наверное. - Что он тебе сказал? - Ну, он... Я точно не поняла. Я почти ничего не помню. Помню только, что он сказал мне уходить. Уходить из моей квартиры. Ну, а кроме тебя, идти мне было не к кому. Рокелль немного помолчала, ожидая, что Лелур скажет что-то еще, но ее ночная гостья лишь выжидающе смотрела на нее. - А как же твои подруги? - спросила Рокелль. Она часто слышала, как Лелур за стеной включала музыку Майкла и громко подпевала с кем-то из, очевидно, таких же фанаток. Учитывая, что это бывало довольно часто, Рокелль удивилась, услышав, что она стала единственной, к кому сегодня могла пойти Лелур. - Ты ближе всех, - сказала Лелур, - ну и, к тому же, ты, хоть и странная, но точно не вытуришь меня. Ну, знаешь, три часа ночи, все такое... Рокелль посмотрела в сторону окна и увидела темный силуэт Майкла. - "Что происходит?" - мысленно спросила она. Сразу за этой мыслью она услышала чьи-то шаги за дверью. Не ее дверью. Кто-то открыл замок и вошел в квартиру Лелур. - Сидите тихо, - сказал Майкл. Рокелль посмотрела на Лелур, приложив палец к губам. Лелур кивнула. Они продолжали слышать чьи-то шаги, потом - два щелчка. Рокелль знала, что так звучат пули, выпущенные из оружия с глушителем. Она надеялась, что этого не знает Лелур. Ее страх и истерика сейчас были бы совсем не кстати. Когда кто-то за стеной покинул квартиру, Лелур посмотрела на Рокелль какими-то застывшими глазами. Между ними повисло молчание. - Что там сейчас произошло? - спросила наконец Лелур. Рокелль отвернулась, посмотрев в пустоту, и облокотилась на стену, глядя в потолок. - Я потом тебе расскажу, - пообещала она. Она посмотрела на Майкла. Он все еще стоял у окна. Ночной ветерок чуть шевелил его волосы. Он молчал, глядя куда-то вниз. - "Почему ты мне не рассказал?" - мысленно спросила Рокелль, - "Почему не рассказал, что это случится? Мы могли бы их спасти..." - Я не знал, - ответил Майкл, - я не знал, что будет именно так. Я не могу видеть будущее. Я лишь чувствовал, что должно случиться что-то плохое. Я пытался сказать Лелур, чтобы она разбудила родителей, но мне с трудом удалось проникнуть в ее сон. Я едва успел сказать ей, чтобы она уходила. А потом она проснулась. Когда я окончательно понял, что должно случиться, говорить тебе было уже поздно, да и едва ли родители Лелур послушались бы тебя. Если бы ты пришла к ним, без оружия, убили бы всех. Ты это знаешь лучше меня. - "Да" - ответила Рокелль, - "и все-таки... Неужели ничего нельзя было сделать? Мы должны были попытаться... Боже, ведь Лелур теперь такая же, как... - Как ты, - закончил Майкл, - прости, что так вышло. Ты ведь знаешь, я не хотел этого не меньше, чем ты. - "Я знаю. Я верю тебе. И я ни в коем случае не виню тебя. Наверное, это действительно был самый правильный ход в такой ситуации. Иначе погибли бы мы все." Она закрыла уши руками. Наверное, так ей легче было думать. Она знала, что приходили не за Лелур и ее родителями. Приходили за ней. И это не было работой Френки. Он никогда не решал свои проблемы таким образом. Значит, это был кто-то из тех, кому сильно насолила ее работа. Кто-то, у кого она убила кого-то. Родственника, друга, коллегу. И этот кто-то знает ее. И, поняв, что ошибся, он вернется. Надо уходить отсюда. - Возьми с собой Лелур, - сказал Майкл, - у нее здесь больше никого нет. Никто из ее подружек не заслужил ее большего доверия, чем ты, и она это знает. Не оставляй ее одну. Тогда и ты не будешь одна. - "Конечно, я не брошу ее", - ответила Рокелль, - "Но я ведь и так не одна, верно?" Майкл не ответил. Он молча посмотрел куда-то в сторону и вздохнул, будто не хотел что-то говорить. - "Что?" - удивилась Рокелль, - "Что это значит?" - Рокелль, я... Я не всегда буду с тобой. Я был с тобой, чтобы у тебя был хоть кто-то, чтобы ты не была одинока. Теперь у тебя есть Лелур. Позаботься о ней. После того, что случилось, ты станешь ее лучшим другом. - "Но я... Я не понимаю... Значит, ты..." Она поняла, что больше не может удерживать эмоции только в своих мыслях. Ей нужно было с ним поговорить, по-настоящему. - Извини, я скоро вернусь, - сказала она Лелур, после чего ушла в спальню и, после того, как Майкл вошел за ней, крепко закрыла дверь. - Что ты хочешь сказать? - спросила она на удивление нетерпеливо, - Прошу, скажи, что это значит! На самом деле, она прекрасно поняла, что это значит, но все еще упорно надеялась, что она что-то не так поняла, что она ошиблась. Так бывает. Но не в этот раз. Он смотрел на нее очень серьезно, грустно и даже немного виновато. Он понимал, что она чувствовала, понимал, как никто другой. А она чувствовала себя так, словно вдруг снова оказалась маленькой девочкой, в пять лет, когда какой-то хулиган отобрал у нее ее любимого медвежонка. Она чувствовала, как у нее неприятно защипало в носу. Она не чувствовала этого уже много лет. Но сейчас она безошибочно поняла, что вот-вот зарыдает. Она пыталась продолжать не верить... - Это ведь не то, что я думаю? - спросила она, вдруг испугавшись того, как задрожал ее голос, - Скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи, прошу тебя! Скажи! Он опустил глаза. "Прости, дорогая", - все, что она услышала, перед тем, как громко, безудержно разрыдалась. Он обнял ее. Господи, он обнимал ее! Он, ее любимый, драгоценный Майкл был к ней так близок, и скоро он исчезнет! Исчезнет навсегда! Нет, этого не может быть! Почему он так поступает с ней? Почему? - Тихо, принцесса, - прошептал он ей на ухо, мягко прижимая ее к себе, - Я ничем не отличаюсь от других людей. Таких, как я, больше, чем ты думаешь. Есть люди и лучше, чем я... - Нет! Неправда! - она крепко обняла его за шею, - Не смей уходить, слышишь? Не смей! Не смей снова разбивать мне сердце! Он мягко гладил ее по спине и волосам. Она лишь дрожала и всхлипывала, все крепче обнимая его, будто надеясь так удержать его рядом. - Я знаю, милая, у тебя была очень непростая жизнь, - сказал он, - тебя всегда окружала смерть, разлука, потеря любимого человека. Ты так не хотела больше терять близких, что решила вообще никого не любить. Ты отгородилась от всего мира, чтобы тебе не пришлось снова страдать, когда кто-нибудь умрет. Но на земле каждый день кто-то умирает. Этого ты не исправишь и никого не вернешь. Кто-то может умереть, не будучи любимым. Но ты можешь любить этого человека, ты можешь помнить его. Ты можешь любить его при жизни. Это тоже важно. И тебя будут любить. Ты замечательный человек. Ты полюбишь быть любимой. Он замолчал. Она почувствовала, что он улыбался. Ей тоже хотелось улыбнуться, но она ни на минуту не могла остановить рыдания, от которых дрожала и всхлипывала. - Я люблю тебя, - сказала она, когда ей удалось взять себя в руки, - и всегда буду любить. Слышишь? Ты - самое дорогое, что у меня есть... Майкл... Я так люблю тебя, Майкл... - Я тоже люблю тебя, родная, - сказал он, - у тебя все будет хорошо. Не сомневайся. И не бойся. Ты боишься любить. Но это ведь совсем не страшно, правда? Она отпустила его шею и посмотрела ему в глаза. Он улыбнулся. Она погладила его по щеке, убрала прядь волос ему за ухо, после чего снова обняла, но теперь скорее нежно, чем яростно, прижавшись своей мокрой щекой к его щеке. Она уже не пыталась удержать его. Теперь между ними была лишь нежность. Она привыкала к новым мыслям, готовясь отпустить его. Она прощалась. - Неужели я больше никогда тебя не увижу? - спросила она шепотом, будто сама боясь своих слов. - Почему же? - спросил он, - может быть, я загляну к тебе во сне. Я ведь знаю, что ты точно пустишь меня. - Зачем ты уходишь? - Прости, я... - Не можешь, сказать, знаю. - Да. Она немного помолчала, уже перестав дрожать и всхлипывать. - Тогда пока, - сказала она. - До встречи, - он поцеловал ее в мокрый лоб и... И она осталась одна посреди пустой комнаты, заплаканная и опустошенная. Она отвела Лелур в спальню, предоставив ей свою кровать, после чего вернулась в зал и, сев на диван, тихо прорыдала всю ночь. Как же тяжело было смириться с мыслью, что он больше не придет! Даже если она увидит его во сне, она не сможет обнять его, как сегодня, не сможет поговорить с ним так, как привыкла. Боже, еще сегодня он у нее был! Еще сегодня все было не так, как теперь. Она никогда даже не задумывалась о том, что он может уйти вот так... Навсегда. Эта мысль казалась слишком неправильной, слишком нежелательной. А ведь утром ей предстояло многое сделать. Нужно было рассказать Лелур о том, что произошло с ее родителями, и объяснить ей, почему теперь они должны бежать. Нужно придумать, как дальше зарабатывать на жизнь. Нужно решить, куда им бежать. Утром она посмотрит в лицо новому миру, непонятному, непривычному и враждебному. Ей предстоит научиться в нем жить и научить жить Лелур. Теперь она и правда не одинока. Ей есть, о ком заботиться. И есть, ради кого жить. Теперь они, наверное, и правда станут лучшими друзьями. И все это случиться уже завтра... Конец первой части