You are not alone

Было так странно просыпаться этим утром, лежа головой на животе ее друга, которого она этой ночью узнала заново. Теперь он стал для нее новым миром, более реальным и близким, чем любой другой. Стук его сердца убаюкал ее. Сейчас, проснувшись, она открыла глаза, медленно и осторожно, будто боясь спугнуть сон. Она посмотрела на своего друга, которого этой ночью впервые назвала по имени. Когда она шевельнулась, он тоже проснулся и сонно улыбнулся, глядя на нее. Он тоже помнил, как важна для нее была эта ночь. Теперь они словно стали одним целым, единым миром, в котором есть только они двое. Рокелль потянулась и, сонно вздохнув, улыбнулась. - Доброе утро, - сказала она, закрыв глаза, и вновь открыв их, добавила, - Майкл. - Доброе утро, - ответил он, протянув руку и мягко погладив ее волосы, - как спалось моей принцессе? - Лучше, чем когда-либо, - ответила Рокелль, - а тебе? Он мягко улыбнулся. - Мне тоже. Еще какое-то время они молча лежали на кровати, наслаждаясь утром. Рядом, на подушке, дремал Тони. В конце концов, Рокелль встала и пошла на кухню готовить завтрак. Стоя у настенных шкафчиков, она услышала за спиной знакомые осторожные шаги. Ей незачем было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Майкл остановился. - Ты не должна этого делать, - сказал он. Рокелль замерла. Она чувствовала, как он смотрит ей в спину. - О чем ты? – спросила она. - Ты знаешь, о чем. Да, она знает. О том, что она не должна убивать. Это не ее работа. Она не должна этого делать. Но что же тогда? - Я больше ничего не умею, - сказала Рокелль, не оборачиваясь. - Это не так, ты же знаешь. - Возможно. Но… Я ведь делаю это не потому, что…. - Я знаю, почему ты это делаешь. Несколько лет назад люди, такие же, как ты, убили всю твою семью. Твоих родителей, старшую сестру. Но больше всего ты горюешь о своем младшем брате. Он был твоим единственным другом, ведь тогда у тебя не было Тони – у твоей сестры была аллергия. Возможно, ты смогла бы смириться с этим со временем, но, оставшись одна, ты встретила человека, в квартире которого теперь живешь. Он стал тебе и другом, и отцом. И он тоже убивал. Это была его работа. И ты не смогла забыть, что те же люди, которые лишили тебя семьи, забрали у тебя и его – последнего человека, которого ты любила. Рокелль стояла, не двигаясь и ничего не говоря. Ее била крупная дрожь. В горле стоял ком, мешавший ей говорить. Впрочем, это было и не нужно. «Да, - мысленно сказала она, - так все и было. И мне больше не жаль людей. Они жестоки.» - Разве все люди жестоки? – спросил Майкл. - Нет, - с трудом ответила Рокелль, - но я убиваю лишь тех, кто может навредить другим. Таких, как те киллеры, что отняли у меня все. Они это заслужили. - Не тебе это решать, - сказал Майкл. – я знаю, ты не хочешь это делать. Не хочешь, чтобы так было всегда. Ведь так? «Да» – мысленно ответила Рокелль. - Да, - сказала она вслух, - но сейчас это все, что я могу. - Причинять людям боль? - Они почти не чувствуют боли. Я делаю все очень быстро. Как могу. Она услышала, как он вздохнул. - Что ж, как знаешь, - сказал он. Она вдруг зачем-то обернулась. Его уже не было. Его не было весь день. И ночью он тоже не пришел. Рокелль не понимала, почему он не приходил снова с ней поговорить. Она ведь могла передумать. Впрочем, нет… Наверное, нет… Когда она заснула, ей снова, после почти недельного перерыва, начал сниться сон. Ей снилось, что она делала свою работу. Она лежала на крыше и целилась в человека. Обычного, безликого, незнакомого человека. И едва она нажала на курок, как человек, казалось, очень медленно поднял глаза и посмотрел на нее. По ней пробежала волна дрожи – это был Майкл. Она проснулась, почти услышав спросонья свой крик. Она все еще лежала в кровати. Его рядом не было. - Майкл! – крикнула она куда-то в потолок, - Вернись, прошу тебя! Майкл! Она выбежала на балкон. Было темно, дул сильный ветер. Балкон был пуст. Через несколько секунд Рокелль продрогла и вернулась в квартиру. Едва она закрыла дверь, как увидела прямо перед собой Майкла. Он стоял, почти не глядя на нее какими-то остекленевшими глазами, прижимая к груди под левым плечом правую руку, по пальцам которой бежала кровь. Глядя на него, Рокелль застыла от ужаса. - Боже, - едва слышно произнесла она, - Боже, прости меня, пожалуйста... Я не хотела… - Я знаю, - он пошатнулся и едва не упал. Рокелль подбежала к нему и крепко обняла, уткнувшись носом в его плечо. - Господи, - сказала она, - что же я наделала… Я не хотела, правда… Прошу, прости меня… - Я не злюсь, дорогая… - он шумно задышал, будто сдерживая крик. - Идем, - сказала Рокелль, - Идем в зал. Я тебе помогу. Все будет хорошо. Когда они подошли к ее кровати, Тони, обычно ленивый и спокойный, вдруг с воплем соскочил с нее и исчез в темной кухне. - Ложись, - сказала Рокелль, осторожно укладывая его на кровать, - потерпи, ладно? Я сейчас. Вернувшись с аптечкой, она села на пол возле кровати и, расстегнув ему рубашку, липкую от крови, отвернула ее левый край. На его груди пониже плеча была небольшая темная точка, тонувшая в быстро текущей крови. - Нужно достать пулю, - сказала она, доставая пинцет, - будет больно, потерпи. Когда она попробовала в первый раз, он вздрогнул и зажмурился. На второй раз он вскрикнул. «Только не кричи, - мысленно умоляла она, не в силах говорить от волнения, - пожалуйста, только не кричи. Я не смогу этого вынести. Не смогу слышать, как причиняю тебе боль. Нет, только не ты. Только не ты… Умоляю, только не кричи… Иначе я сойду с ума. Только не кричи, прошу тебя…» Он слышал ее, она знала. Но, когда она почти достала пулю, он закричал, громко и мучительно. Едва не уронив пинцет, Рокелль зажмурилась, закрыв лицо окровавленными руками. - Заткнись! – выкрикнула она, едва не рыдая, - пожалуйста… Не делай этого… Я так не смогу… Майкл медленно вдохнул и выдохнул. - Прости, - тихо сказал он. - Ничего, - Рокелль снова открыла глаза, - все будет хорошо. Потерпи еще немного. Он больше не закричал. Она молчала. Ее мысли тоже. Так было до тех пор, пока плечо Майкла не было туго перебинтовано и Рокелль с тщательно вымытыми руками не лежала на кровати рядом с ним, положив руку на его здоровое плечо. - Прости, - сказала она тихо, - что накричала на тебя. Ты этого не заслужил. Ты ни в чем не виноват. - Ты тоже не виновата, - ответил он. - Как ты? – спросила она. - Намного лучше. Со мной все будет хорошо. Спасибо, родная. Ты старалась. - Но ведь это я… - Нет, не ты. Это я сделал. - Но зачем? Он открыл глаза и спокойно посмотрел на нее. - Ты знаешь, зачем. Да, она знала. И знала, что он добился своего. Больше она никого не убьет. Никому не причинит боль. Она этого не забудет. Не забудет, как ее пуля чуть не уничтожила самое замечательное, что есть на свете. Как она чуть снова не потеряла человека, которого любила больше всего. Она прижалась к нему и осторожно обняла за шею. - Я люблю тебя, Майкл, - сказала она, обращаясь будто и к отцу, и к брату, и к тому человеку, кто оставил ее последним, и к нему, к нему самому, ко всем, кого она когда-либо любила. - И я люблю тебя, Рокелль, - сказал он, засыпая. В эту ночь она не видела снов.