Гарри Поттер, неучтённый фактор и всё остальное

Статья Риты здорово подняла мне настроение, да и леди Вальпурга явно была довольна беседой с Дамблдором. Что же ей, интересно, сообщил Добрый Дедушка? Или дело не в этом? Сири и Северус к ужину не спустились — Вальпурга объяснила, что после выполнения предсвадебных обрядов они должны отдыхать, принимать только особую пищу и ни с кем не общаться. Я поинтересовался, в чём будет заключаться обряд, потому как в фанфиках обряды магического брака описывались весьма своеобразно… вплоть до ритуального совокупления на Камне Рода с внимательно наблюдающими за процессом родственниками, а порой и особо приглашёнными гостями. Вальпурга посетовала на пробелы в моём магическом образовании и заявила, что разберётся, куда делся Кодекс Рода Поттеров, попутно добавив, что аудиторская проверка моих счетов уже начата, и скоро от моего опекуна потребуют оправдательной бумажки за каждый снятый кнат. — Кто потребует? — поинтересовался я. — Совет Лордов, конечно же, — хмыкнула Вальпурга. — Дамблдор и его клевреты давно точат зубы на этот, как они выражаются, пережиток прошлого, но у них ничего не получается. И вряд ли получится. — Это почему? — удивился я. Каюсь, мне сразу вспомнились рассказы о Завесе и борьбе с прорывающимися из-за неё сущностями, в чём и состоит обязанность лордов, но Вальпурга быстренько опустила меня на землю. Это Англия, как я мог забыть? Страна, в которой промышленная революция победила первой, в которой даже для знатного человека не считалось зазорным заниматься торговлей, банковским делом или строить предприятия… Британская Империя, которая последние свои колонии отпустила на волю меньше ста лет назад… То есть корень того, что Совет Лордов ещё не разогнали и вряд ли разгонят, крылся в одном: в деньгах. Всё дело в том, что в магической Англии не существует такого понятия, как налоги. Есть добровольные отчисления. И, как водится, наибольшую долю добровольных отчислений делают знатные чистокровные семьи. То есть аврорат, Министерство, больница Святого Мунго, Хогвартс и даже Азкабан содержатся на эти самые отчисления. А если учесть, сколько представителей этой самой знати сейчас парится в Азкабане, то становится понятно, что доходы Министерства упали. Сильно упали. Может, отсюда запущенность пустых классов в Хогвартсе и еле живые мётлы мадам Трюк? Сильно сомневаюсь, что, например, Лестрейнджи продолжают делать добровольные отчисления со своих счетов — они ж не идиоты, чтобы платить жалованье собственным тюремщикам, даже если и могут делать это. Теперь понятно, почему Фадж до последнего не желал верить в возрождение Волди… тут не только личная нелюбовь к Доброму Дедушке, но и шкурный интерес. Поди там, пойми, сколько этих добровольных отчислений оседало в карманах Министерства, а с возрождением Тёмного Лорда… денежки вполне могли пойти к нему (во всяком случае, Малфоевские точно пошли), ну, а Министерству вести войну было бы банально не на что. Собственно говоря, в каноне так оно и было — не называть же вялые действия аврората полноценным сопротивлением! Да и Министерство пало подозрительно быстро — большинству чиновников было явно по барабану, кто находится у власти — лишь бы барашки в бумажках продолжали падать в кармашки. М-да, «прогнило что-то в Датском Королевстве», точнее в магической Англии. Но стоп. Неужели аудиторская проверка касается одного меня? Это ошибка, фатальная ошибка… Нельзя сейчас ко мне привлекать ещё больше внимания, это подозрительно. — Не волнуйся, Гарри, — улыбнулась леди Вальпурга. — Аудиторская проверка касается деятельности Опекунского Совета и расходов средств опекаемых чистокровных магов. Ты попал в этот список путём «случайного выбора»… Она тонко улыбнулась и кавычки в её голосе были слышны даже мне. Тем не менее, случайность есть случайность. — Кстати, в отношении одного опекаемого уже назначены слушания. Там были столь явные и вопиющие нарушения со стороны опекуна… состоящего с мальчиком в очень дальнем родстве, что Совет Лордов счёл нужным забрать его из этой семьи. Я же, со своей стороны, сочла возможным предложить этому ребёнку своё гостеприимство, тем более, что мы с ним куда более близкие родственники, чем он и его опекун. — Это хорошо, — согласился я, хоть и насторожился. — А кто это? — Маркус Флинт, — безмятежно улыбнулась Вальпурга. — Он окончил четвёртый курс Хогвартса, факультет Слизерин. Учится неплохо, звёзд с неба не хватает, но, говорят, хорош в квиддиче… Что? Маркус Флинт? Капитан команды Слизерина в каноне? Некрасивый, злобный, известный своей грубой игрой? Он же потом ещё и Метку принял, вроде бы… Чёрт! Нет, конечно, леди Вальпурга проявила милосердие, но что-то мне это… — Гарри, тебе это не нравится? — быстренько подловила меня леди Вальпурга. — Вы — хозяйка в своём доме, и не мне критиковать ваши решения, — ответил я. — Тем более, что уже завтра к вечеру меня здесь не будет. — Вот об этом я и хотела бы поговорить сейчас, — вздохнула Вальпурга. — Мне хотелось бы, чтобы он отправился с тобой в Грецию, Гарри. Он нуждается в этом. — Угу, — проворчал я. — И окончательно испортить Севу и Сири медовый месяц. Римус, до поры до времени слушавший нашу застольную беседу молча, тихо рассмеялся. — Гарри! — нахмурилась Вальпурга. — Я неточно выразилась, сейчас идёт учебный год, и мальчик должен находиться в Хогвартсе, а я говорю о перспективе. И не волнуйся, Маркус Флинт не доставит проблем. Кроме того, Северус — его декан, и Маркус его весьма уважает. Северус единственный пытался помочь бедному мальчику, но, до поры до времени, все деканские докладные записки отправлялись под сукно. — Но что случилось с Маркусом Флинтом? — удивился я. Если судить по книгам, непохоже было, что у слизеринского капитана что-то не в порядке с семьёй. Я, честно говоря, и не подозревал, что он — сирота. Или это — выверт неканона? — То же, что и с тобой, — вздохнула Вальпурга. — Он остался сиротой, его родители были сторонниками Волдеморта, отец погиб в одном из рейдов, мать… беременная мать умерла при странных обстоятельствах. В те годы было много таких смертей… Маркусу было шесть лет, когда он лишился обоих родителей. После гибели Лорда осталось несколько сирот бывших… бывших его приближённых. Маркуса отдали под опеку к дальнему родственнику со стороны матери, ярому стороннику Дамблдора… Стоит ли говорить, что уже больше половины состояния Флинтов растрачено, а опекун издевался над малышом, как мог? Да он к нему даже Круцио применял! — Круцио? — прошептал я. — К ребёнку?! Сторонник Дамблдора?! Убил бы пи… нехорошего человека! Вальпурга кивнула, а я подумал, что теперь понимаю и злобность Маркуса Флинта и то, что он принял сторону Волди. От добрых и светлых он уже успел натерпеться. Интересно, осталось ли хоть что-то от денег семьи Флинт, когда Маркус закончил Хогвартс? — Маркус сейчас в Мунго. Потом он будет вынужден вернуться в Хогвартс. Но на каникулах… Думаю, что тебе несложно будет принять его в Греции? Тебе, учти. Гарри, ты ведь понимаешь, что Сириус и Северус сейчас нуждаются… друг в друге. Они слишком долго были разлучены. — Да, я понимаю, — вздохнул я. — И я не хочу быть для них обузой, честно. Хотя… Конни и Драко… — Ты хотел, чтобы они навестили тебя? — усмехнулась леди Вальпурга. — Думаю, что это можно устроить. Но ты должен помнить одно — Сириус ещё слаб, Северус будет заниматься прежде всего им. И ваше поведение не должно давать им повода для расстройства. Хотя ты прав — им в нашем греческом поместье будет безопаснее. — Безопаснее, чем в Малфой-мэноре? — удивился я. — Отследил же кто-то перемещение Конни по каминной сети, — вздохнула Вальпурга. — И мне это не нравится. — Мне тоже, леди Вальпурга, — отозвался я и хлопнул себя по лбу. Добби! Почему я не сказал Люциусу про Добби? Собирался же… Странно… — Что-то не так, Гарри? — тут же заметила моё беспокойство Вальпурга. — Кажется, да… — задумчиво сказал я. — Сегодня я говорил с лордом Малфоем о крестражах… Вальпурга кивнула, а я продолжил: — Но ничего не сказал про одного из домовых эльфов. Добби. — А что с ним не так? — удивилась женщина. — Да вроде бы всё так, не считая его некоторой зацикленности на моей персоне, но он… Он мне не нравится. Понимаю, что это глупо, но… — Нисколько не глупо, — возразила Вальпурга. — Такие чувства к преданным созданиям на пустом месте не возникают. Считается, что домовой эльф не способен предать хозяина, что он умрёт за хозяина… что и показал достойный Кричер Первый, который ценой своей жизни спас Регулуса. — Я горжусь, что вы дали мне его имя, хозяйка Вальпурга… — проскрипел Кричер Второй. — Да, Кричер, да, я знаю, — кивнула женщина. — Так вот, считается, что домовой эльф не способен на предательство, маги доверяют им и часто ведут в их присутствии важные переговоры, но… если у тебя возникла неприязнь к конкретному эльфу, это может значить только одно. Он порченый. От него необходимо избавиться, ибо он не способен хранить хозяйские секреты. — Эээ… — завис я. — Может, лучше сначала попытаться получить у него информацию… насколько я знаю, домовые эльфы каким-то образом привязаны к Роду… — Именно так. Но если эта привязка слабеет и эльф выдаёт тайны Рода… Прежде всего это проявляется в неадекватном поведении… сначала это незначительные отклонения, но чем дальше, тем больше… Я вспомнил поведение канонного Добби. Да уж, неадекватное поведение налицо. — А если эльф начинает утверждать, что он свободен? — спросил я. — Свободных эльфов не бывает, Гарри, — вздохнула Вальпурга. — Эти существа не могут жить без магии Рода. Или магии Источника — как в Хогвартсе, но это редкое исключение. Свободный эльф — мёртвый эльф. — Хозяйка Вальпурга говорит правду, — вмешался Кричер. — Вот почему эльфы так боятся изгнания. Для нас это — смерть. А если эльф всерьёз твердит о том, что желает свободы, то это может значить только одно — его привязал к себе другой хозяин и запретил говорить об этом. Оппачки! Так кому же в каноне принадлежал Добби? Кто его привязал? — Добби говорил, что желает стать свободным? — спросила Вальпурга. — Нет, — покачал головой я. — Но мне показалось, что он немного не в себе… — Хорошо, — кивнула Вальпурга. — Я напишу Люциусу. Пусть велит старшему эльфу проверить Добби. Мало ли что… Но, Гарри, я хотела бы вернуться к Маркусу Флинту. Ты не против того, что он составит тебе компанию на каникулах? Ну да, замечательная компания. К тому же, Флинт старше меня и не отличается добрым нравом. С другой стороны, он такая же жертва прошлой войны, как и я… и нельзя сказать, что ему повезло больше, чем мне. Круцио, надо же… Нет, отказываться нельзя, мне в будущем могут понадобиться союзники на всех факультетах, а Флинт явно будет пользоваться авторитетом на Слизерине, как капитан квиддичной команды. Так что нет, отказываться нельзя. Надо только себя приучить к этой мысли. Маркус Флинт, надо же… — Да, леди Вальпурга, — согласился я. — Пусть так и будет. — Хороший мальчик, — тонко улыбнулась Вальпурга и стала объяснять мне особенности магического обряда бракосочетания, особо упирая на то, что и я там буду присутствовать, как крестник одного из брачующихся, и что эльфы уже приготовили мне соответствующий наряд в цветах, подобающих Наследнику Поттеров. Я чуть за голову не схватился, но всё рассказанное Вальпургой выслушал внимательно — как-то не хотелось портить красивый ритуал собственной неграмотностью. Благо, что моя роль состояла, в основном, в том, чтобы стоять в определённом месте и три раза ответить на вопросы, обращённые ко мне, а в конце обряда повторить вместе со всеми одну фразу. Я несколько раз повторил и фразу, и предполагаемые ответы, пока Вальпурга не убедилась, что я запомнил всё. — Люциус и Нарси, разумеется, будут, но без сыновей, — сообщила мне Вальпурга. — Очень надеюсь, что сможет посетить нас и мой дядюшка Сигнус Блэк… Жаль, что я не могу пригласить Анди с семьёй, но увы… Это слишком опасно, и прежде всего для них… Анди? Только через минуту я сообразил, что Вальпурга имеет в виду Андромеду Блэк, якобы выжженную с родового гобелена за брак с магглорожденным волшебником Теодором Тонксом. Странно…  — Ты подумал про гобелен? — усмехнулась Вальпурга. — Думаешь, что Андромеда изгнана из Рода? Нет, мальчик, бывших Блэков не бывает. На тот момент ситуация была такова, что необходимо было, чтобы Андромеду считали изгнанной… — Как Сири? — переспросил я. — Как Сири, — кивнула Вальпурга. — Тонкс, её муж — на самом деле — Обретённый, вошедший в Род, как младшая ветвь. У Анди прекрасная дочь с необычным Даром… Но мы вынуждены поддерживать всеобщее заблуждение о том, что не общаемся с ней и её семьёй. Я не хочу привлекать к ним лишнее внимание. Так что да, завтрашнее заключение брака будет без них. Но, надеюсь, что в дальнейшем вы сможете встретиться. — Да, леди Вальпурга, — кивнул я и вспомнил про странноватый метаморфизм и жуткую неуклюжесть Нимфадоры. Неужели всё это игра? Хотя… Пусть лучше на тебя смотрят, как на безобидную неуклюжую дурочку, чем подозревают сильного противника… Только вот этому Римусу вряд ли нужна Тонкс в качестве жены… Ой, что-то я опять не о том… — Думаю, что мы всё прояснили, Гарри? — поинтересовалась Вальпурга. К этому времени ужин мы уже давно закончили и переместились в библиотеку, где и продолжалась сия содержательная беседа. Но тут вмешался Римус, который до этой поры только внимательно слушал нас да подавал короткие реплики: — Вы кое-что забыли, леди Вальпурга, — сказал он. — Вы обещали рассказать нам о визите Альбуса Дамблдора. Что Вас так порадовало, если это не секрет? — Не секрет, — усмехнулась Вальпурга. — Но лучше, если вы всё увидите своими глазами. Кричер, Омут Памяти! Кричер моментально притащил немаленьких размеров сосуд, высеченный из серого полированного камня и более всего напоминавший по форме большой оцинкованный тазик с двумя ручками, только этот «тазик» был украшен резьбой и рунами, а внутри него клубилось нечто вроде серого тумана. Кричер поместил Омут Памяти на специальную подставку, и леди Вальпурга сказала: — Минуточку! После этого она встала с кресла, подошла к Омуту Памяти, поднесла свою волшебную палочку к виску и словно вытянула из своей головы тонкую серебристую нить, больше всего напоминавшую по виду сахарную вату. Клубочек становился всё больше, а потом Вальпурга одним движением палочки переместила его в Омут. — Прошу, Римус, Гарри, — сказала она. — Можете посмотреть. — Просто опусти голову, Гарри, — подсказал мне Римус, и я сделал так, как он сказал. Передо мной тут же возникла гостиная Блэков, и я понял, что вижу всё глазами Вальпурги, сидящей в кресле. Передо мной возник Кричер. — Нехороший маг сейчас войдёт, хозяйка Вальпурга! — заявил он, после чего исчез из поля зрения, заняв место где-то сзади. И точно, буквально через несколько секунд в гостиную вошёл Альбус Дамблдор. Я впервые видел своего так называемого опекуна так близко и немедленно начал разглядывать его, мысленно сравнивая реальный образ и тот, что был создан режиссёрами саги. Дамблдор был облачён в длинную фиолетовую бархатную мантию, мягкую даже на вид и свободно ниспадающую красивыми складками. Мантия была расшита звёздами и перемещавшимися между ними золотыми снитчами. Да-да, золотые мячики перемещались по мантии по самым хаотичным траекториям, отвлекая внимание от лица. На голове у седобородого мага был не колпак, а какой-то странный средневековый головной убор, тоже из фиолетового бархата и тоже расшитый золотом. Только это были не звёзды и не снитчи, а руны. Длинные белоснежные волосы мага были тщательно расчёсаны, как и борода, на лице ярко, как у молодого, сияли голубые глаза, полускрытые знаменитыми очками-половинками. Вокруг глаз собрались морщины, которые иногда называют «лучики доброты», отчего маг казался прямо-таки образцом кротости и всепрощения. В целом, Дамблдор более или менее соответствовал своей киношно-книжной версии, не хватало только колокольчиков в бороде, но, видимо, он счёл это перебором. — Добрый день, леди Вальпурга! — мягко сказал Дамблдор. Голос у него тоже был красивый — густой и глубокий, с хорошо поставленной дикцией. Вообще, снимаю шляпу — образ доброго сказочного чудаковатого волшебника был создан практически безупречно. Только вот если внимательно взглянуть в эти яркие голубые глаза, можно было заметить, что ни доброты, ни всепрощения в них нет ни грана. Непрост Добрый Дедушка, ой непрост… Сложно с таким бодаться, понятно, что у большинства магов этот образ вызывает безграничное доверие… а у кого не вызывает — те долго не живут. Так что же всё-таки надо от Вальпурги старому козлу? — Приветствую Вас, директор Дамблдор, — отозвалась леди Вальпурга каким-то тусклым, сломленным голосом. Я аж вздрогнул, но сообразил, что в эту игру можно играть и вдвоём, и леди отлично изображает измученную, сломленную горем женщину. — Что привело Вас сюда? — тихо спросила леди Вальпурга. — Желание принести извинения, — проникновенно ответил Дамблдор, — это я косвенно виновен в той ужасной ошибке, благодаря которой Сириус оказался в Азкабане… Простите меня, леди Вальпурга… Я просто хочу помочь… — Сири в коме, — голос Вальпурги стал эпически трагичным. — Чем Вы можете помочь, директор Дамблдор? Лучшие целители Мунго опустили руки… Даже Гиппократ Сметвик считает, что Сири нельзя вывести из комы, что последствия… несчастного случая для него необратимы. Ох… Леди Вальпурга опустила глаза и изобразила негромкие приличествующие этикету сдавленные рыдания. — Мне очень жаль, — проронил её собеседник. — Но позвольте мне взглянуть на Вашего сына. Возможно, я смогу ему помочь. — Нет, — твёрдо ответила Вальпурга. — Не сможете. Не думаю, что Вы понимаете в целительстве лучше Гиппократа Сметвика. Сири всё равно, что мёртв. — Есть кое-что, способное его излечить, — невозмутимо заявил Дамблдор, считая Вальпургу уже сломленной и готовой на всё. — Это крайне редкое, но действенное средство. — Неужели? — горестно вскрикнула Вальпурга. — Так скажите же, что это за средство, умоляю! Я готова отдать любые деньги, чтобы излечить Сириуса! — Мне не нужны деньги, — величественно отказался Дамблдор, — я готов помочь Сириусу Блэку в обмен на совершенно незначительную услугу. — И какую же? — с надеждой спросила леди Вальпурга. — Вы ведь Мастер-ритуалист, леди Вальпурга, не так ли? — медоточиво спросил Дамблдор. — Это так, — проронила Вальпурга. — Какой ритуал я должна провести, учитывая, что почти вся Ритуальная Магия запрещена Министерством? — Ах, что значат запреты для столь прекрасной и непреклонной леди? — небрежно махнул рукой Дамблдор. — Найдите мне Гарри Поттера, леди Вальпурга, и Вы получите единственное средство в мире, которое способно исцелить вашего сына, — Философский камень.