Гарри Поттер, неучтённый фактор и всё остальное

— Ой! — умилился Дадли. — Зачем же их на холод, таких маленьких? Мистер Лапка зашипел в ответ, а Мисс Хохолок коснулась носом каждого из котёнышей, словно подталкивая к нам. — Ого! — хмыкнул Томми-Ник. — Кажется, нам только что подарили фамильяров. Чур, мой белый! Белый и пушистый, ха-ха! Белоснежное голубоглазое облачко мяукнуло в ответ, подобралось к Томми-Нику и начало целеустремлённо карабкаться по штанине вверх. — Назову его Песец, — быстро сказал Томми-Ник. Я заржал, а Томми-Ник пояснил: — Ну песцы же все такие… белые… чтобы их зимой на снегу видно не было. Дадли покивал, а я подумал, что Томми наверняка помнит уроки русского от Долохова, и заявил: — А ты его ещё корми получше. Пусть будет Полный Песец. Томми в ответ тоже заржал и прижал к себе белый комочек, торопливо пряча за пазуху. — А мой — чёрный, — быстренько сказал Дадли. — Он такой хорошенький, пушистенький… А глаза — жёлтые. — Ага, — быстро добавил языкастый Томми-Ник, — поступишь на Хаффлпафф – будет кот в цветах факультета. Дадли только отмахнулся, он к подколкам Томми-Ника был совершенно нечувствителен и мечтально произнёс: — А назову я его… Блэки… — Ох нет, только не Блэки, — быстренько вмешался я. — А то Сири нам головы открутит. Он к своему Роду с пиететом относится… с некоторых пор. — Ладно, — вздохнул Дадли. — Тогда пусть будет… Банди. Смотрите, какой шустрый. Помянутый Банди между тем целеустремлённо грыз молнию на Дадлином ботинке, попутно успевая когтить штанину джинсов. И глаза у него были при этом хитрые-прехитрые. Похоже, с именем Дадли угадал, остаётся только пожалеть миссис Норрис… — Значит, мне остаётся рыжий, — констатировал я и поднял своего котейку на руки. Рыжее зеленоглазое чудо для начала обшипело меня, а затем невозмутимо устроилось в сгибе локтя и задремало. — Быть тебе Лёвушкой, — решил я, вспомнив апологета прикладной гадологии Лёву Терентьева. Что-то мне подсказывало, что подарочек мне достался тот ещё.  — Точнее, — продолжил я, — Лео. А если окажешься девочкой — будешь Леоной. Котёнок на такие сомнения в его мужественности фыркнул, вонзил коготки в рукав моей куртки и задремал снова. — Правильно, — согласился Дадли. — Вот подрастёт — и будет самый настоящий лев. Хорошее имя. Ага, и никаких вопросов. Сразу понятно, почему так котёнка назвали. — Ох, — вспомнил Дадли, — у папы же аллергия на кошачью шерсть! — А не страшно, — ответил я. — Мы с Лео от вас переедем, к тому же Северус сварил зелье, и ещё раз сварит, если понадобится. Так что всё будет в порядке. Сможете хоть роту котов завести. — Скажешь, тоже — роту, — рассмеялся Дадли. — Одного бы папа с мамой позволили! — Позволят, — улыбнулся Том, — вот привяжешь его, как фамильяра — даже понимать его сможешь. Как Гарри Мистера Лапку понимает. — Мистер Лапка просто очень умный, — ответил я. — Других книззлов я не понимаю. Только его. Кстати, спасибо за подарок, Мистер Лапка! Только почему? Мистер Лапка взглянул на меня, передавая мыслеобразы, и я понял, что книззлам окончательно надоела их хозяйка с её тёмными делишками, да и хозяйкой она была только номинально. Ну да, привязка фамильяра включает в себя элементы магии Крови, а для сторонников Дамблдора это фу-фу-фу… А вот сейчас книззл просил меня разрешить его стае поселиться в лесу Поттер-мэнора. И ведь откуда-то узнал, вредина… Хотя, если я его мыслеобразы вижу, так и он мои может видеть, хоть и не так явно. — А вы с единорогами уживётесь? — спросил я. Выражение морды книззла стало непередаваемым. На нём была написана готовность ужиться с кем угодно, только подальше от мисс Фигг. Ну… не думаю, что от них будет большой вред, к тому же книззлы без проблем смогут пересекать зачарованные границы Поттер-мэнора и периодически разведывать, что творится поблизости… так что, почему бы и нет? Да и вреда незваным гостям разъярённый книззл может принести немало, это только с виду они милые и пушистые, а на самом деле их положено содержать в специальных ошейниках и разводить на особых фермах — именно за буйный нрав. Это здешняя стая на редкость вменяема, видимо, тут заслуга умного-разумного Мистера Лапки. — Хорошо, — кивнул я. — Через пару дней заберу вас в мэнор… но только после кровной привязки. Да и Сусанне повеселее будет, она живность любит. Мистер Лапка благодарно мурлыкнул, и они с Мисс Хохолок растаяли в темноте, оставив нас с тремя невозмутимо жмурящими глаза комочками на руках. Кстати, всё действительно прошло, как по маслу. Спустя неделю, после того, как мисс Фигг оказалась в Мунго (но об этом позже, это отдельная история), книззлы благополучно заселились в Поттер-мэнор. Домовики открыли один из старых павильонов в парке, привели его в приличный вид, и книззлы поселились там, периодически патрулируя территорию поместья. Сусанна только обрадовалась мохнолапым жильцам, она вообще обожала любую живность, а книззлы, которых те же домовики периодически подкармливали мясом и молоком, довольно быстро нашли общий язык с единорогами… а уж когда сердобольная Сусанна стала добавлять в молоко для книззлов по паре капель единорожьего, серебристые лошадки вообще стали воспринимать стаю хвостатых хулиганов как своих. На свежем воздухе, мясе и единорожьем молоке книззлы вымахали до размеров средних пантер, а шерсть у них стала густой и гладкой. Но своё питание они отрабатывали честно — никто — ни маг, ни маггл (если бы вдруг нашёлся маггл, способный проигнорировать Магглоотталкивающие чары) не мог теперь приблизиться к границам Поттер-мэнора без печальных последствий. К тому же, кровная привязка сработала замечательно — книззлы могли теперь мысленно общаться с находящейся в мэноре Сусанной или позвать меня в случае непредвиденной ситуации. Люциус, кстати, узрев стаю в первый раз, никак не хотел верить, что это обычные книззлы, и пару дней доставал меня с расспросами, откуда я выписал такую интересную породу. На мой вполне искренний ответ, что это самые обычные книззлы, просто живут на приволье и молоко единорога регулярно потребляют, Люциус только вздохнул. Во-первых, не поверил, во-вторых, единороги продолжали оставаться его недосягаемой мечтой. Правда, его утешило, когда впоследствии я подарил Конни и Драко по книззлёнышу. Конни достался белоснежный, а Драко — леопардовой расцветки, и оба были редкостного ума. Но вернёмся к событиям того суматошного (впрочем, как обычно) года, который предшествовал моему поступлению в Хогвартс… Рождество я отметил с Дурслями, раздал всем очередные защитные амулеты и подарки. Вернону я подарил настоящий фирменный «Паркер» с золотым пером, Петунье — набор шампуней и кремов производства Северуса, которому честно эту работу оплатил, хоть тот и отказывался, но там, между прочим, были знаменитые «Стрелы Амура», имевшие омолаживающий эффект, а также добавлявшие красоты и здоровья. Эффект был реальный, долговременный, но варились «Стрелы Амура» двое суток без перерыва, основа для них настаивалась месяц, а в состав их входили редчайшие дорогостоящие ингредиенты. Так что в мире магов этот крем могли себе позволить единицы. Вот Нарцисса Малфой, например… Дадли получил новый компьютер с набором игр и обучающих программ. Конечно, до планшетов и наладонников моего прошлого ему было далеко, но на тот период это был образец компактности и наилучших разработок. Получил подарки и я — новенькие ролики, часы «Омега» (швейцарские, механические, дорогие — жуть!). Вернон объяснил мне, что специально искал механические часы, ведь Петунья рассказала ему, что электроника в Хогвартсе не работает. А Петунья связала мне несколько тёплых свитеров из дорогой красивой пряжи. Нет, по сравнению с канонным безобразием Молли Уизли свитера Петуньи реально смотрелись произведениями высокой моды. Их было три — чёрный, белоснежный и изумрудно-зелёный. Петунья тихо прошептала мне, что Лили всегда жаловалась на холод в коридорах и подземельях Хогвартса, вот она и решила подарить мне что-то лёгкое и тёплое. А уж рождественский ужин был выше всяких похвал. Не думал, что когда-нибудь это скажу, но мне реально было грустно покидать Литтл-Уингинг… но всё когда-нибудь кончается и на следующий день я стал собирать вещи. Петунья следила за этим процессом со слезами на глазах и всё порывалась что-то сказать, а когда за мной аппарировал Сири — просто села в кресло и разрыдалась. Еле-еле я её уверил в том, что пропадать не собираюсь, буду регулярно навещать, да и в Хоге мы будем учиться вместе с Дадли… Но расстроенную женщину это не слишком успокоило. Даже не отличавшийся тонкой душевной организацией Вернон вздыхал и сопел, словно огромный морж. Дадли на этой волне тоже загрустил, хотя ближайшие выходные должен был провести на Гриммо. Видимо, так на него действовала общая атмосфера. Прибывший Сири быстренько проверил недавно понавешанные мной на дом Дурслей Защитные чары, одобрительно кивнул и сказал, что в ближайшие дни прикопает на участке ещё парочку артефактов — для верности и надёжности. Всех троих Дурслей я заранее обвешал защитными амулетами, Петунье и Дадли выдал по сквозному зеркалу для связи со мной или с Сири. Я всё ещё боялся за них и взял с Вернона клятву, что если вокруг них начнёт твориться какая-нибудь чертовщина, то он не будет дожидаться развития событий, а просто переедет, желательно подальше от Англии. В Америку, например, там тоже есть школа волшебства, и не одна, так что Дадли и там сможет выучиться. Да-да, я прекрасно понимал, что вряд ли одиннадцатилетний ребёнок сможет играть вражду ко мне, а если Дамблдор поймёт, что у меня хорошие отношения с Дадли, то не миновать шантажа. Великого и Светлого я идеализировать был не намерен. Петунье и Дадли я об этом говорить не стал, только надеялся, что у Вернона хватит сил настоять на своём, если вокруг Дурслей начнутся странные телодвижения непонятных личностей. Это я — взрослый, Томми-Ник — тоже, у Малфоёнышей установка «не доверяй Добрым Дедушкам!» с младых ногтей, а вот Дадли всего одиннадцать будет, и втягивать его в эти разборки я не намерен. К тому же сквибы Вернон и Петунья перед магами беззащитны, то, как лихо в своё время обработали Марджори — лишнее тому доказательство. Так что прощание вышло грустным. Перемены всегда заставляют грустить, даже если эти перемены к лучшему.

***

Итак, мы с Сири вроде бы поселились в домике покойного Альфарда Блэка. Вроде бы, потому что мы на самом деле жили на три дома. Домик дяди Альфарда, дом на Гриммо и особняк на греческом острове. При наличии многоразовых портключей проблем с этим не было, и я привык к тому, что оказаться на тёплом пляже сразу же после урока со Старым Сигнусом в холодном тренировочном зале на Гриммо было так же легко, как открыть дверь и войти в соседнюю комнату. Всё было хорошо, мы втроём продолжали изучать Историю магии, Чары, Руны, Зелья и Трансфигурацию, а также такие не преподаваемые сейчас в Хогвартсе науки, как Алхимию, Ритуалистику, Магические Традиции и Основы Боевой Магии. Кроме того я продолжал заниматься с целителем Сметвиком основами Тёмного целительства и достиг в этом больших успехов. Вроде бы всё было спокойно, маленькая Бетти подрастала и уже начала вовсю болтать, Гайя, которую посмотревшие сериал про бурундуков-спасателей Драко и Конни, как и я, стали называть Гаечкой, тоже радовала родителей и братьев хорошим аппетитом, некапризным нравом и несокрушимым здоровьем, подросшие павлины всё-таки… запели, и теперь Люциуса каждый день будили песни из репертуара группы «Квин», «Дым над водой» и «Ой ся, ты Ой ся…». Последнюю, каюсь, Малфоёнышам слил я, а павлинам под Империо было по фигу, на каком языке петь. Казачий хор получился… ну просто зашибись. Изящные, нежные павлины, из клювов которых вырывались брутальные мужские басы, кого угодно могли вогнать в когнитивный диссонанс… Люциус рвал и метал, но потом постепенно втянулся и даже увлёкся… вот в жизни бы не поверил… маггловским роком, и они на пару с Сири, которому эта музыка нравилась ещё с юности, стали посещать рок-концерты. Что сказать… В кожаных брюках и куртках с заклёпками, длинноволосые Люциус и Сириус выглядели просто умопомрачительно и вписались в рок-тусовку на раз. А уж когда к ним присоединился Северус (которого очень заинтересовало, где его законный муженёк порой проводит вечера), во всём блеске своего мрачного обаяния… Выглядели они настолько фактурно, что пару раз даже снялись в клипах известных групп. В массовке, конечно, но вполне узнаваемые… Портил всю малину только Дамблдор, бомбардировавший Совет Лордов требованиями еженедельно проверять, в каких условиях живёт Герой Магической Британии и не растят ли из него злокозненные Блэки нового Тёмного Лорда. Именно поэтому официальным местом моего и Сири пребывания был выбран домик дяди Альфарда. Вальпурга заявила, что лишний раз Дамблдора в своём доме терпеть не намерена, а учитывая то, что там велись всякие запрещённые разработки и временно жили выздоравливающие Барти и Мальсибер, то она была права. Зато теперь я практически каждую неделю имел сомнительное счастье лицезреть Дамблдора и слушать его душеспасительные беседы о деле Света, о том, что Поттеры — Светлый Род, и мне не место рядом с насквозь Тёмными Блэками. Правда во всю ширь он развернуться не мог, ибо поблизости постоянно маячил Сири, нацепивший чопорную холодную маску Сириуса Альфарда и периодически бросавший на Доброго Дедушку взгляды, приближавшиеся по температуре к точке замерзания жидкого азота*. Причём Дамблдор предпочитал прибывать не один — в качестве группы поддержки он брал с собой кого-нибудь из Ордена. Обычно это были Артур Уизли, Кингсли или Грюм. Артур с восторгом в глазах расспрашивал меня об устройстве розеток, Кингсли, играя своего в доску парня, делился байками из аврорских будней, а Грюм соблазнял обещаниями изучения Боевой магии под его личным руководством. На них я реагировал по-разному — Артуру подсунул несколько маггловских книг для «чайников» об устройстве двигателя внутреннего сгорания, электрической батарейки, радиоприёмника и прочего. Всё. Уизли больше не интересовали условия проживания Героя и его взгляды. Больше всего он хотел запереться в своём сарайчике и заняться опытами… кстати, по слухам, довольно удачными. Во всяком случае, в «Норе» появилось электрическое освещение и заработала стиральная машинка. И вообще, то ли на него так повлияла «гибель» Джинни, то ли у мужика наконец заработали мозги, но он и в своём отделе навёл порядок и даже заработал повышение зарплаты. Так что мы с ним беседовали вполне мирно, и он только сожалел, что я пока не могу познакомиться с его сыновьями и настойчиво зазывал в гости. Я пока отбрыкивался. Кингсли я рассказал несколько жутких историй о маггловских маньяках и дал почитать парочку детективов Агаты Кристи, после чего мы с ним не без взаимного удовольствия эти романы обсуждали. Ну, и не только романы. Так что я был вполне себе в курсе последних дел аврората. Кстати, Кингсли был далеко не таким идиотом, каким показался мне сначала. И мысль о том, что он задумал какую-то свою игру, у меня только укоренилась. А вот Грюм… Честно, я не понимал, почему его считают другом Дамблдора. У меня создалось впечатление, что он вполне себе знает, какую сеть пытается сплести вокруг меня Величайший и Светлейший Дедушка, поэтому, помимо классического совета о «постоянной бдительности» я от него услышал и вполне дельные — например, про важность ношения Комплекта Наследника или хотя бы именных защитных артефактов. Именно он мне показал простенькие заклятья для выявления зелий и ядов в пище, а также заклятие Отсечения плоти, которое нужно было обновлять ежедневно. Если делать это правильно, то ни волосы, ни частицы кожи, ни кровь мага нельзя будет использовать в Оборотном, Амортенции и прочих нехороших зельях. Пусть я, благодаря Блэкам, уже всё это знал, но всё равно приятно, что хоть кто-то, кроме них всерьёз был озабочен моей безопасностью. Причём делал это Грюм не на глазах у Дамблдора, а в те моменты, когда Великий и Светлый отвлекался на ядовитые беседы-пикировки с крёстным. Сдаётся мне, что Грюм понимал: в Хогвартсе меня будут обрабатывать всеми возможными способами, и пытался это как-то предотвратить. Зачем? Ох, не верил я в его бескорыстие. Скорее всего, ему, как и Кингсли, нужно было моё доверие в каких-то своих целях. Однако, ну и отношения в Светлом Ордене… Чисто пауки в банке. Радовало только одно — все эти проверки не давали ни малейшего повода для того, чтобы отобрать меня у крёстного. А то, что Сири после ухода высоких гостей каждый раз в пух и прах разносил тренировочный зал, — право, такие мелочи. Кстати, именно от Кингсли я узнал о том, что мисс Фигг поступила в больницу святого Мунго в состоянии полнейшего умоисступления, и еле-еле дождался конца визита, чтобы начать вытряхивать правду из Томми-Ника и Дадли. Правда была впечатляющей. Томми-Ник в полной мере унаследовал гений своего Тёмного прототипа… и додумался зачаровать маггловскую технику. Нет, особо нового в этом ничего не было — зачаровал же Сири свой мотоцикл ещё в юности, а тот же Артур Уизли — аж целый автомобиль. Но Томми-Ник пошёл дальше. Для начала Томми-Ник, после моего отъезда пользовавшийся полным доверием книззлов, проник в дом Фигг и прикрепил парочку собственноручно изготовленных артефактов с нанесёнными на поверхность руническими цепочками. Артефакты были аналогами маггловских диктофонов с закольцованной записью, начинали работать после активации рунической цепочки и работали шесть-восемь часов, после чего самоликвидировались. А остаточные явления от колдовства были весьма слабенькими и отследить их впоследствии было невозможно. Что характерно, рунную цепочку Томми-Ник мог активировать дистанционно. Я же говорю — гений… Дадли же в этот момент маячил на глазах у мисс Фигг, убирая снег во дворе. Сама же старая сквибка пила чай с пирогом у Петуньи и жаловалась на жизнь. Петунья позвала мисс Фигг на чай по настоятельной просьбе Дадли… и она явно поняла, что готовится что-то нехорошее, но помочь Дадли согласилась. Не забыла Петунья ни артефакта, ни пирожков с начинкой, ни того, что старуха постоянно науськивала её относиться ко мне построже. Так вот, Фиггша провела приятный вечер, вернулась домой, послушала радио и улеглась спать. Не тут-то было… Едва в окнах домика погас свет, Томми-Ник активировал рунные цепочки и артефакты заработали. Последовательность дальнейших событий удалось восстановить с помощью Мистера Лапки. Для начала не успевшая заснуть мисс Фигг услышала замогильные звуки — стоны, шелест и скрип. Перепуганная сквибка вскинулась с постели и вскрикнула: — Кто здесь? Стоны усилились и превратились в слова — грустные, жалобные и угрожающие: — Арабелла… Арабелла… Это мы… — Лили… Джеймс… мы пришли к тебе… — Нет! — возопила мисс Фигг. — Вы мертвы! Вас нет! — Нассс нет… Мы есссть… Мы пришли к тебе, Арабелла… — Зачем ты так с нашим мальчиком? За что?.. — Почему ты смотрела на страдания невинного ребёнка и не помогла ему? Как ты могла? — Дамблдор! — в ужасе вскрикнула сквибка. — Он приказал! — Иуда! — прозвучало в ответ. — Ты смотрела, как страдает наш мальчик и радовалась! Он платил тебе… Ты — предательница! Готовься, Арабелла… Скоро мы придём за тобой… — Придём… — Мы отомстим за Гарри… — Отомстим… — Ты пожалеешь… — Пожалеешь… И это продолжалось всю ночь. Парализованная ужасом старая сквибка даже к камину подойти боялась, чтобы позвать на помощь. А ровно через шесть часов рунные цепочки распались, и артефакты просто испарились, перед этим выдав голубоватое призрачное сияние, которое сгустилось в центре комнаты в подобия человеческих фигур — мужской и женской, что окончательно уверило мисс Фигг, что к ней приходили Джеймс и Лили, полные решимости отомстить за сына. Когда наступило утро, мисс Фигг вызвала-таки по камину Дамблдора, но то, как она выглядела, и какую бессвязную чушь плела, уверило того, что старая женщина просто спятила. А когда он проверил дом и не нашёл ни чар, ни проклятий, то уверился в этом окончательно. Кое-какие сбережения у мисс Фигг всё-таки были, что и позволило поместить её в больницу Святого Мунго, где она и прописалась на долгие годы в отделении для безнадёжных больных. Мисс Фигг сошла с ума окончательно и бесповоротно, то выдавая приступы буйства, то сидя неподвижно часами и смотря в одну точку. Мне не было её жаль. В конце концов, не подбрось она артефакт Дурслям, канонный Гарька был бы жив. Но её палату в Мунго я впоследствии оплачивал до самой её смерти. Дом мисс Фигг простоял пустым недолго. Спустя полгода в него вселилась пожилая вдова офицера Королевских ВМС, миссис Рокуэлл — дама куда более симпатичная и приятная, с которой у соседей сложились очень хорошие отношения. А куда подевались многочисленные коты мисс Фигг, жители Литтл-Уингинга так и не узнали. Люди! Вот только не надо упрекать автора и Томми-Ника за излишнюю жестокость! Мисс Фигг капитально портила Гарри жизнь... за что и поплатилась. Это не проявление злобной натуры Тёмного Лорда, а вполне себе заслуженная расплата!