Глава 6.
7 октября 2011 г., 18:53
— Синьор Каулитц, синьор Ривелли, — тон голоса помощницы был неестественно вежливым, — Капитан сообщает, что посадка может занять больше времени, чем обычно. Видимость в Берлине очень плохая, слишком облачно.
— Спасибо, Сперанцца. – ответил Билл, немного оттолкнув обнимавшего его Тома.
— Если что-то понадобится, вызовите меня по селектору. – Блондинка явственно покраснела, бросив мимолетный взгляд на мужчин, и едва ли не сбежала из салона.
Как только дверь за итальянкой закрылась, Том снова притянул немца к себе, пересаживая на свои колени, и, оттянув ворот белой рубашки, легонько прикусил тонкую загоревшую под греческим солнцем кожу. Билл, за последние две недели разучившийся сдерживать свое возбуждение, тихонько простонал, откидывая голову, чтобы его мужчина имел больший доступ к покрытой уже чуть побледневшими следами страсти, шее. Ладонь итальянца уверенно легла на подрагивающее худое колено и скользнула выше, непроизвольно заставляя Билла шире раздвинуть ноги.
— Тооом… Ты же не собираешься тр*хать меня прямо тут?... – брюнету понадобились все его силы, чтобы сконцентрироваться на необходимости произнести столь сложную для его возбужденного состояния фразу.
— Ну, надо же тебя отвлечь от посадки. – Том обхватил стройные бедра, прижимая их к своим, чувствуя под грубой тканью дизайнерских джинсов совершенно очевидное напряжение. – Она будет долгой, так что поцелуев будет явно недостаточно, чтобы победить такой стресс.
— Тооом… Ну, не надо, пожалуйста… — неубедительно попросил немец, тем не менее двигаясь навстречу ласкающей пах ладони.
— Почему? – Том прикусил мочку порозовевшего ушка, — Ты стесняешься? – руки сильно сжали упругие половинки, заставляя прогнуться навстречу властной ласке.
— Нет, просто если ты меня сегодня еще хоть раз возьмешь, я не смогу ходить, — признался Билл, тяжело сглатывая и облизывая пересохшие губы. – Я вообще-то не жалуюсь, ты не подумай, — заметив немного виноватый взгляд карих глаз, поспешно сказал брюнет, — но на мне действительно живого места не осталось за эти две недели. И спина болит до сих пор…
Том усмехнулся, вспомнив, как вскрикивал и сжимался брюнет, когда он брал его прямо в раскачивающемся между двумя деревьями гамаке. В итоге гамак все-таки упал, и Билл приложился спиной о песок.
— И еще…. Том! Прекрати так самодовольно улыбаться! – возмутился Билл, увидев сытую улыбку на лице своего мужчины. – Ты меня за эти две недели затр*хал в буквальном смысле этого слова!
— Да, — невозмутимо подтвердил итальянец, даже не думая отпускать вяло вырывающегося из объятий молодого мужчину.
— Изверг, – сделал вывод Билл, поняв всю бесполезность попыток высвободиться. Впрочем, положа руку на сердце, не очень-то и хотелось. – Ты ведь и в Берлине мне пощады не дашь?
— И сейчас не дам, — ухмыльнулся мужчина, ловко усаживая брюнета на мягкое кожаное кресло, и откидывая спинку в горизонтальное положение. Билл пискнул от неожиданности, и тут же рвано выдохнул, почувствовав, как опытные пальцы в два счета расстегивают замысловатую пряжку ремня на его джинсах. Решив, что ради ощущения теплых рук любимого на своем теле он вполне может пожертвовать комфортом при передвижениях, немец расслабился. Улыбнувшись такой быстрой капитуляции, Том резко сдернул вниз черные боксеры с уже появившимся на ткани влажным пятнышком, и взял в рот порядком возбужденную плоть, заставив любимого дизайнера зайтись низким, будоражащим стоном.
Когда шасси коснулись земли, Билл с криком кончил, подумав, что стальные объятия Тома куда надежнее любого ремня безопасности.
Берлин встретил их дождем и пронизывающим сырым ветром, так что первым делом Том потащил вяло сопротивляющегося и разморенного Билла в ближайший магазин, где заставил купить теплый свитер и шапку. Немец было воспротивился, говоря, что вырос в таком климате, и пятнадцать градусов с дождем еще не повод кутаться, но был остановлен сердитым взглядом карих глаз и категоричным указанием не мешать заботиться о нем, если сам он делать этого не желает. Невольно расплывшись в улыбке, Билл повис на шее любимого ворчуна и, не обращая внимания на изумленную публику, поцеловал Тома так сладко и благодарно, что тот даже смутился, не видя в собственном поведении ничего такого уж удивительного.
В офисе компании их встретили радушно, сразу же обрадовав статистикой продаж, которая била все рекорды прошлых лет. Билл счастливо улыбался, вспоминая, как беспокоился, что несколько эксцентричная коллекция этого сезона не найдет должного отклика у покупателей. Заметив довольный взгляд Тома, который и убедил его не отказываться от замыслов в угоду коммерческой целесообразности, немец не удержался и повис на мужчине, вызвав этим серию умиленных вздохов у женской части коллектива.
— Спасибо, Том!
— Это тебе спасибо, Bello, — ответил итальянец, заправляя под шапку падавшую на глаза прядь черных волос. – Без тебя бы вообще этого ничего не было. Я люблю тебя, знаешь?
Билл кивнул и счастливо зажмурился.
-Так, вижу, отдых явно пошел вам на пользу, — густой баритон заставил обоих мужчин резко обернуться, — Ну, что, господа, добро пожаловать в филиал вашей процветающей фирмы.
— Джорджио! – Том шагнул навстречу широкоплечему молодому мужчине, — Давно не виделись!
— Том, — длинноволосый немец ответил на дружеские объятия бизнесмена, — Ты не мог бы меня хотя бы в Германии не называть этой жуткой искаженной версией моего имени?
Том рассмеялся, хлопнув друга по плечу, и тут же был отодвинут Биллом, который тоже хотел поздороваться с тем, кому они доверили руководство своей фирмой в пределах Восточной Европы.
— Георг, привет!
— Привет, Билл, — стиснув пискнувшего дизайнера в медвежьих объятиях, немец оглядел обоих гостей и, сделав очень серьезное лицо, сказал: — Вы выглядите возмутительно довольными и отдохнувшими. Я просто обязан это исправить! Том, марш в кабинет, сейчас я тебе расскажу, как у нас обстоят дела с финансами за последние полгода. Билл…
— Нет-нет-нет, — замахал руками молодой брюнет, отступая к двери, — Я это слушать не буду, лучше на склад схожу, посмотрю, что осталось от прошлой партии тканей.
— Предатель! – беззлобно воскликнул Том, кидая на любимого жалостливые взгляды. Но бессердечный Билл только рассмеялся.
— И, потом, я обещал Анди, что заеду к нему в галерею. Том, мне тебя подождать? Может, захочешь тоже навестить его?
На этот раз уже Том подвинулся ближе к спасительной двери кабинета.
— Нее, я в этот дурдом больше никогда не поеду, — картинно содрогнулся итальянец, вспомнив свой первый и последний визит в галерею современного искусства, где каждый их экспонатов едва не заставил его усомниться в собственном душевном равновесии.
— Тогда, до вечера, — улыбнулся брюнет, послав любимому обожающий взгляд и скрылся за дверью, сопровождаемый стайкой девушек, что-то наперебой ему рассказывающих.
Кабинет Георга встретил Тома, замерзшего на осеннем берлинском ветру, теплом и запахом дерева. Офис компании располагался в старом здании, где сохранились камины, и один из них сейчас уютно потрескивал горящей древесиной, распространяя по комнате уютное тепло.
— Ну, что, как поездка? – Георг оглядел заметно отдохнувшего и загоревшего итальянца. – Хотя, можешь не отвечать, и так все ясно по твоей донельзя довольной физиономии.
— Это был рай, — Том развалился в глубоком кожаном, стоящем возле камина.
— Как Билл? Больше не было разговоров на тему фотографий? – хозяин кабинета открыл бар и достал два стакана.
— Нет, мы были слишком заняты, — ухмыльнулся Том, принимая из рук друга бокал с виски.
— Да уж, вид у Билла такой, будто он все эти дни если и вылезал из кровати, то только для того, чтобы переместиться на пляж. — Георгу стало даже завидно, настолько довольное и удовлетворенное было у его друга выражение лица. Сев в кресло напротив, немец спросил уже серьезно. – Так действительно вы к этой теме больше не возвращались?
— Нет. Он мне поверил. – Том поднял бокал и посмотрел сквозь него на пляшущий в камине огонь. – Ты решил проблему с Лукашем?
— Да. Назначил его заместителем топ-менеджера отдела сбыта. Служебная квартира в престижном районе Нью-Йорка прилагается, как ты помнишь.
— Он должен быть доволен, — кивнул Том, все так же не отрывая взгляда от пламени, словно это позволяло ему держать себя руках.
— Том… — Георг замолчал на мгновение, не зная, как сформулировать свой вопрос. – Я… Я до сих пор просто не могу понять, зачем тебе понадобился этот идиотский роман на стороне. Я же знаю, как ты любишь Билла. И сегодня еще раз убедился, что это вполне взаимно. Черт, да я вам завидовал столько лет, думал, когда же мне повезет встретить такого человека, чтобы столько лет быть счастливым рядом с ним, — от переизбытка чувств обычно очень сдержанный Георг даже всплеснул руками.
— Джорджи, я не знаю, — отставив стакан в сторону, Том потер лоб таким уставшим движением, что немец моментально понял, что это был не первый раз, когда бизнесмен думал об этом. – Я ведь не думал, что все будет так серьезно. – Поймав недоуменный взгляд немца, он махнул рукой. – Да я не про отношения с Лукашем, это действительно была всего лишь интрижка. Я не собирался бросать Билла. Да я никогда не смогу этого сделать. – Том замолчал на мгновение, а Георг поразился, сколько на самом деле было подводных течений в отношениях его друзей, до этого казавшихся ему безмятежными. – Понимаешь, Билл, он… все про меня знает. Знает, каким я был когда-то, чего мне стоило стать тем, кто я есть. Да что там, он до сих пор видит во мне того двадцатилетнего парня, который таскал его по клубам и лез драться с любым, кто косо глянет в его сторону… Наверно, я с ним такой и есть до сих пор, — итальянец тепло улыбнулся. – С ним я чувствую себя… на равных, что ли. Не боюсь показать слабость, знаю, что он и так видит меня насквозь. И мне это нравится, но… Для него я все тот же самый Том, и не имеет значения, что мы оба за эти почти десять лет так изменились. А Лукаш… для него я почти что недосягаемая звезда, — Том горько усмехнулся. – Всегда главный, всегда прав, безоговорочно. Он мне почти поклонялся. Как же, на него обратил внимание сам глава компании… Такое отношение льстит.
Немец покачал головой, и сделал глоток виски, но напиток показался ему неожиданно горьким. Подождав некоторое время, Георг спросил:
— Ты хотя бы жалеешь?
— Жалею ли я? – Том поднял на друга совершенно больной взгляд, у его губ залегла горькая складка. – Да я думал, что сойду с ума за те три дня, что он не отвечал на мои звонки. Джорджи, я действительно думал, что это конец. Я… — Мужчина зажмурился. – Я таким идиотом себя сейчас чувствую, кретином, который своими руками, бл*ть, едва не разрушил собственную жизнь.
Одним глотком Том осушил бокал и снова уставился в огонь невидящим взглядом. Георг молчал, не зная, что говорить в такой ситуации. Ведь он был полностью согласен с Томом, только полный кретин мог так рисковать ради мимолетной интрижки с сопляком, выглядевшим жалкой тенью по сравнению с Биллом.
— Знаешь, что самое мерзкое? Я заставил Билла чувствовать себя виноватым. – Голос Тома звучал глухо. – Он просил прощения у меня за то, что поверил в измену. Джорджи, ты не представляешь, каким д*рьмом я себя почувствовал в этот момент. Он мне верит, вопреки всем доказательствам верит. Я его не заслуживаю. И я просто жалкий трус, но я так испугался его потерять, что предпочел прикрыть свою з*дницу, соврать, лишь бы он остался рядом. Лишь бы меня не бросил, хотя это было бы подходящим для меня наказанием. – Вцепившись в волосы, итальянец покачал головой. – Хотя, скорее уж казнью. Если он уйдет, я… Это все уже просто не будет иметь значения. Все просто потеряет свой смысл. Без него меня… уже не будет.
Георг молча налил в стакан Тома двойную порцию виски, и тот не обращая внимания на обжигающий вкус, проглотил спиртное в одно мгновение, словно это была вода. В кабинете воцарилась тишина.
— … а потом он на него сел, и стул развалился! Грохоту было на всю галерею.
Двое молодых мужчин, посмеиваясь, зашли в кофейню и устроились за столиком в глубине зала. Официантка, бросив заинтересованный взгляд сначала на элегантного брюнета, а затем на эпатажного блондина, поражающего воображение художественным беспорядком блондинистых волос, и пирсингами по всему лицу, подала посетителям меню. Даже не открывая книжки в кожаном переплете, Билл сделал заказ:
— Латте с карамелью и шоколадный чизкейк.
— Мне тоже самое, только чизкейк клубничный, пожалуйста, — обворожительно улыбнулся блондин, и невинно облизнулся, заставив официантку вздрогнуть, когда он увидела скользнувший меж губ раздвоенный «змеиный» язык. Заторможено кивнув, девушка ушла.
— Анди, ты кажется ее реально напугал, — усмехнулся брюнет.
— Да ладно, тут еще и не такие кадры попадаются, — с улыбкой отмахнулся немец, и Билл заметил на запястье друга новую татуировку.
— А эта в честь какого события? – вопрос был актуальным. Все тело Андреаса было похоже на разрисованный холст, и каждый из новых рисунков отмечал какое-то значимое событие, произошедшее в его жизни. Кивнув официантке, поставившей перед ними по бокалу кофе, Билл заинтересованно уставился на друга.
— Это в честь помолвки, — всегда бледные щеки немца подозрительно порозовели.
— Что?! – Билл едва не поперхнулся кофе.
— Ну… Дей сделал мне предложение, — Анди явственно покраснел. – Он хочет устроить небольшое торжество в Голландии следующей весной.
Билл от греха подальше поставил бокал с кофе на стол, и откинулся на спинку изящного стула.
— И ты согласился? – его удивлению не было предела. Анди всегда высказывал ему свое недоумение тем, как Билл мог столько лет жить рядом с одним и тем же мужчиной, когда вокруг него вьется столько красавчиков. Сам Анди не упускал ни единой возможности затащить в свою психоделически прекрасную квартиру ни одного симпатичного мальчика. Впрочем, на утро эти мальчики выставлялись за дверь так же быстро, как и входили в нее накануне. При таком отношении к своим пассиям Анди все равно умудрялся оставаться с ними в хороших отношениях, что Билл всегда списывал на нежелание людей обижаться на сумасшедшего.
— Ага, — Анди переставил солонку, пересчитал оставшиеся в упаковке хлебные палочки, и снова поднял взгляд на друга.
— Ну, я тебя поздравляю, — протянул Билл, все еще не веря, что его друг на это решился. – Пригласишь на торжество?
— Будешь так зубы скалить – назначу шафером, — буркнул блондин, смущаясь.
Не выдержав, Билл расхохотался, за что тут же был атакован другом, запульнувшим в него скомканной салфеткой.
— Ладно, живи, — сменив гнев на милость, Анди оставил в покое оставшиеся на столе предметы и поставил локти на стол, складывая ладони в замок и положив на него подбородок. – Как у вас с Томом дела? А то я собираюсь ориентироваться на вас, как на чертов идеал, когда выйду замуж… Ну, или женюсь. У нас с Деем равноправие, знаешь…
Билл усмехнулся, и отвел взгляд. Анди уловил в глазах друга нечто такое, чего никогда не видел – грусть.
— Что-то случилось?
— Да не то чтобы… — Билл покачал головой, размышляя, стоит ли вообще упоминать о недоразумении, случившемся две недели назад. Но, несмотря на то, что Том сумел в полной мере убедить его, что это очередная попытка «достать» их, в глубине души все равно остался неприятный осадок. Немцу хотелось с кем-то поговорить об этом, и лучший друг, с которым он был знаком уже почти пятнадцать лет, казался тем, кому можно довериться.
Еще раз вздохнув, Билл вкратце рассказал Андреасу про фотографии и их с Томом ссору. Помолчав некоторое время, Анди протянул:
— Ну, Билл, я даже не знаю… Черт, такое ощущение, что ты мне серию мыльной оперы пересказал, как у вас все драматично.
Дизайнер только улыбнулся и отправил в рот кусочек чизкейка.
— Билл, — Анди понизил тон голоса, — А ты… веришь ему?
— Да, — ответил Билл и отвел взгляд, что не укрылось от эпатажного немца.
— Билл, ты не хочешь, ну, не знаю, проверить его слова? Действительно просто так оставишь все это?
Билл отложил столовые приборы и посмотрел в окно. Анди видел, как друг о чем-то думает, и эти мысли были для него явно не слишком приятными.
— А что мне это даст? – наконец ответил брюнет. – Если подтвердится, что все эти фото были подделкой, я еще раз уверюсь в том, что совершенно зря не доверяю Тому. Я и так уже один раз обидел его, не пожелав даже поговорить, сделав выводы самостоятельно. Меня просто замучает совесть. Или, допустим, я узнаю, что он мне изменил. Это будет еще больнее после того, как Том уверил меня, что все это ложь. Да и…зачем мне это нужно?
— Но.. как же? Ты должен знать правду! – возмутился блондин.
Билл посмотрел на него так, что Анди почувствовал себя ничего не понимающим ребенком, которому только предстоит вникнуть во все эти нюансы взрослых отношений.
— Правду? – Билл мягко улыбнулся. – Правда в том, что Том меня любит. Я видел это в тот момент, когда он предлагал жить вместе много лет назад, и я видел это сегодня, когда он заставил меня одеть шапку в плюс пятнадцать градусов, опасаясь, что я простужусь. И если даже… — Билл тяжело сглотнул, — Если даже те фотографии настоящие, это ничего не изменило. Он меня любит по прежнему. И этого мне достаточно.
Анди смотрел на своего друга и надеялся, что возможно когда-нибудь он тоже сможет быть так уверен в любви своего жениха.
Билл открыл глаза, с трудом стряхивая себя сон. Дверь спальни приоткрылась, пропуская узкую полоску света, и молодой мужчина увидел знакомый силуэт, тихонько пробирающийся в темную комнату. Нащупав кнопку, Билл включил настенное бра, дававшее мягкий рассеянный свет.
— Это был рекорд? Уже два часа ночи, — сонно сказал он.
— Я тебя разбудил? – Том скинул куртку на кресло и подошел к кровати, присев, легонько поцеловал теплые со сна губы брюнета. – Георг посчитал своим долгом рассказать мне даже про то, сколько филиал потратил на предметы личной гигиены в уборных офиса. Зануда.
— Бедняжка, — мягко усмехнулся Билл, перебирая пальцами гладкие косички.
— Я просто без сил, — пожаловался Том, млея от такой домашней ласки.
— Давай, раздевайся и ложись спать, — Билл похлопал по кровати рядом с собой.
— Хочу в душ, — покачал головой мужчина и, еще раз поцеловав сонного брюнета, направился к двери в ванную. – Спи.
Дверь за Томом закрылась, и через пару мгновений послышался мерный шум воды. Билл чувствовал, что веки его снова закрываются, несмотря на включенный свет, но засыпать без Тома не хотелось, и он, сделав над собой усилие, приподнялся, усаживаясь так, чтобы можно было облокотиться спиной на роскошное изголовье кровати. Ждать Тома долго не пришлось, мужчина вышел из ванной, вытираясь большим бежевым полотенцем. Заметив, что Билл все еще не спит, мужчина улыбнулся.
— Решил подождать тебя, — брюнет зевнул, прикрыв рот ладонью.
Том, отбросив полотенце в сторону, забрался под одеяло и обнял немца, прижимаясь к горячему все еще сонному телу. Брюнет обнял его обеими руками, подвигаясь ближе и укладывая голову на еще чуть влажное плечо.
— Ммм… Вот теперь можно спаааать… — не удержавшись, Билл зевнул и поерзал, удобнее устраиваясь в объятиях своего мужчины.
— Спи, чудо, — Том чмокнул его куда-то в макушку, и, усмехнувшись, почесал брюнета за ушком, как кота. – Я люблю тебя.
— Я знаю… — Билл, уже наполовину уснувший, потерся щекой о сильное плечо, — Я тоже… — он сделал паузу, зевнув, — тебя люблю. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Bello — мягкий смешок послал стайку мурашек по позвоночнику.
«Как все таки приятно засыпать, зная, что завтра он разбудит меня поцелуем».
