На пути геноцида

Гретхен, маленькая хитрюшка

      Теперь я понимаю, почему господа маги продолжали приносить меня в жертву. Я и вправду плохая. Испорченная. Даже куча неприятных смертей ничему меня не научила. Хорошая пейзанка на моём месте приняла бы свою судьбу, а я…       Но и поступать правильно я не могу! Ведь никто меня не спасал, никто и никогда! Вытащить жертву прямо с пыточного стола, когда её тело уже начали разогревать, готовить к неприятной, утомительной, надоевшей процедуре? Спасти стонущий кусок мяса? Зачем? Абсурд!       Господин Паша сделал это. Он… он дал мне воспоминания, которые я буду пестовать ещё много-много жизней. Раскрывающиеся путы, мягкое и прохладное тело монстра, неимоверно приятные поглаживания… Счастье. Неожиданное, неестественное, незаслуженное.       Мне очень хочется поблагодарить господина Пашу, хоть чем-то заплатить за своё спасение. Я простая пейзанка, но один способ доступен и мне. Ведь когда Паша засунет свои щупальца в моё женское местечко, ему же будет приятно, правда?       А уж когда я узнала, что от этого у меня будет ребёнок… Три или четыре жизни я жаждала родить хоть кого-то. Возможно, потому, что до рождения детей я не доживала. Старшие подруги рассказывали, что в этом нет ничего особенного. Им хорошо рассказывать. Им не приходилось раз за разом ложиться на жертвенный стол.       И ведь господину Паше этого хотелось! Ну какой нормальный мужчина откажется надругаться над маленькой девочкой? Ну какой монстр откажется от размножения? Правда, из монстров я только оркоидов знаю… Но они-то точно размножаться любят. Думаю, Паша тоже такой же, только хороший!       Но Павел от благодарности почему-то отказался.       Тогда я и задумала совершить преступление.       Я понимаю, что если господин маг решил меня сохранить – значит, я ему для чего-то нужна. Пейзане не вправе самостоятельно распоряжаться своими жизнями. За такое меня может настигнуть расплата в следующих перерождениях. Но я очень хочу отблагодарить своего спасителя, и я очень хочу родить ребёнка.       А что тут за толпа собралась? А, добровольца выбирают! Останавливаюсь и прислушиваюсь – у меня есть немного времени, пока Паша обедает Энн. Ничего себе! Оказывается, новый господин маг открыл способ получать ману не от мучений, а от удовольствий! Это, это… даже не знаю, как описать. Неудивительно, что тут столько народу собралось. Крики, ругань, чуть ли не драка. Правда, девочек, у которых ещё не начались месячные очищения, туда не пускают. Эх, будь я чуть постарше… впрочем, тогда всё пошло бы по-иному. Открываю дверь в помещение со стационарным накопителем.       – Эй, ты по какому праву?! – на меня тут же неприязненно уставилось полтора десятка претенденток.       – Меня послал господин Павел, – ложь даётся легко и естественно.       Пейзанки видели, что Паша зашёл в резиденцию господ магов. Видели, что я вышла оттуда. Они не сомневаются в моих словах. Ну какой пейзанке придёт в голову врать об этом? Завистливо вздыхают, отворачиваются, продолжают спорить, но не сомневаются. Вхожу внутрь.       Мортис, что я творю? Только-только расплатилась за одно преступление – и вот опять…       Нет. Я хочу сделать господину Паше приятно. Я хочу от него ребёночка. А потом… это будет потом. Я уже прошла через наказание. Это было долго, муторно, неприятно – но возможно. Если меня осудят… что же, предстоит помучиться ещё несколько жизней. Это сложно, но можно. Я выдержу.       Исполнение мечты важнее.       Прохожу мимо стационарного накопителя в пыточную. Почему-то знакомые инструменты совершенно не пугают. Да, я испытала действие многих из них, они доставили мне немало запоминающихся минут… но сегодня они останутся просто инструментами. Сегодня меня ждёт иная, приятная смерть.       Так, где бы скрыться – а то Паша, не приведи Мортис, захочет осмотреть пыточную… Раздеваюсь и прячусь в «железной деве». Разумеется, для жертвоприношений она не подходит, слишком грубо, а вот зомбификацию с её помощью иногда проводят. С любопытством трогаю острые гвозди. Интересно, девушек в каком состоянии предпочитает господин Павел? Может, мне стоит поцарапаться, чтобы стать посимпатичнее? Хотя… нет, судя по всему, ему больше по нраву целенькие и чистенькие. Ему и так мои вырванные ногти чем-то не понравились.       Ну наконец-то! Я уже успела известись от ожидания и по десятку раз представить все возможные картины – как хорошие, так и плохие. Даже подумала, что Паша не сразу к накопителю пойдёт, и мне тут несколько часов просидеть придётся. Не, просидела бы как миленькая, но я могла Паше зачем-то понадобиться, он стал бы меня искать… ладно, уже неважно.       Сижу неподвижно, стараясь даже дышать потише, и слушаю. Я не всё поняла, а переспрашивать побоялась – вдруг заподозрит? Но вроде бы в конце надругательства щупальца не слушаются Пашу. Так что если выбрать правильный момент…       Пейзанка начинает стонать, только стон этот какой-то неправильный. Непривычный. Я хорошо знаю, как стонут, сама сегодня смерть Энн слушала. Когда ты ненавидишь каждую жилочку своего тела, когда мечтаешь поскорее закончить эту жизнь, когда открываешь всё новые и новые грани боли… Да, потом многие пейзанки вспоминают об этих часах со смехом. Но тогда ты изводишь себя в стоне, который не приносит ни капельки облегчения. Именно так и должна звучать правильная, нужная боль.       А вот так, значит, звучит удовольствие? Эти звуки такие знакомые и вместе с тем такие чуждые… Везёт же некоторым, совершенно законно получат и приятные ощущения, и ребёнка! Хотя нет, не стоит ныть: я не променяю чувство спасения ни на что иное.       Выхожу. Стараюсь ступать как можно тише – кто знает, каков слух у господина мага? Заглядываю в едва приоткрытую дверь… ага, пейзанку видно, повезло. А Паша ещё больше стал! И не знаю уж, что он делает, но на завершение это не похоже. Внутрь женского местечка щупальца не проникают, снаружи трутся. Отодвигаюсь от щёлочки и продолжаю ждать. Хотелось бы полюбоваться на своего спасителя за работой – но это опасно. Заметить может.       А теперь пора? Или рано? В прошлых жизнях перед жертвоприношениями меня сажали на лошадку, так там и то ждать было легче!       Всё. Кажется, пора. Внутри всё скручивается в тягучий ком – а вдруг щупальца продолжат повиноваться Паше? Вдруг ещё слишком рано, и он меня отвергнет? Вдруг уже слишком поздно? Открываю дверь, и меня охватывает ступор.       Нет! Нет, не сейчас, не сейчас, позорище! Пытаюсь сдвинуться с места. Бесполезно.       Щупальце обхватывает ногу под коленом и притягивает меня к себе.       Да! Да-да-да! Щупальца с силой раздвигают ноги, в меня врывается мужской отросток, и я не могу сдержать ликующий смех. Получилось! Слава тебе, Мортис, получилось!

***

      Уфф… жаль, что всё закончилось так быстро. Я бы ещё под Пашей подёргалась. Ощущать, что даёшь удовольствие своему спасителю – безумно приятно. Немного болезненно, конечно, но всё равно приятно. Может, перед смертью удастся повторить, а?       Так. Сейчас не время мечтать. Сейчас меня будут наказывать за моё преступление. Господин маг прямо запретил приближаться к нему в такие моменты, а я взяла и ослушалась. И это уже не говоря о том, что сама распорядилась своей жизнью!       – Господин Павел, надеюсь, вам понравилось? – смотрю прямо в колышущуюся массу плоти с глазами и щупальцами и застенчиво улыбаюсь. Почему-то не получается даже представить, как меня будут наказывать – и будут ли вообще. Всё-таки новый маг – очень странный.       – Инга, выходить. Доброволец пока не нужно.       Пейзанка на пошатывающихся ногах поднимается с циновки и идёт. Эх, вот повезло старухе, она даже кричала от наслаждения!       Завидовать – нехорошо. Мне бы со своими проблемами разобраться.       – Гретхен, ложиться.       С готовностью ложусь обратно на циновку и пошире раздвигаю ноги. Значит, господину магу понравилось, и он хочет повто…       – Гретхен, будет очень больно.       Радость как будто ножом отрезали. Ну да. Сама же понимаю, что я преступница. Всё, порадовалась, исполнила мечту – и ладно. Теперь пора и расплачиваться.       Остаётся надеяться, что у господина Павла какие-то странные представления о боли, и мне будет просто больно.       Тем временем господин маг разминает щупальца, вытягивает их, пытается сделать как можно более тонкими. Интересно, что он задумал?       – Я попытаться убить ребёнка через женское место.       Что?!!       – Нет!!!       …       Что… Мортис, что я наделала?! Я возразила, я вскочила, я стою и загораживаю промежность руками. Это же мятеж! Мятеж…       Падаю на колени и начинаю бить поклоны.       – Простите, господин маг, простите, господин маг, простите, господин маг, простите…       Сильные щупальца фиксируют меня на месте.       – Спокойно, Гретхен. Спокойно. Чего ты хотеть?       – Я… – слёзы. Позорище. Ну как можно так часто плакать! – Я хочу родить от вас ребёнка.       – Ты умирать.       – Ну да, – отвечаю после некоторой паузы. Никак не пойму, почему для господина Павла это проблема?       – Ты умирать. Я не хотеть ты умирать. Я пытаться спасти ты. Тебе будет очень больно, но я пытаться спасти ты.       Ну и как тут не плакать?!       – Господин Павел, я могу умолять? – не понимает. – Я могу говорить?       – Конечно.       – Господин Павел, не убивайте моего ребёнка! Или убейте меня вместе с ним, я заслужила это за непослушание! Но я не хочу жить без него! Зачем мне такая жизнь?       – Гретхен, если ты быть беременна и родить, то ты умрёшь. Не знать как, но твоя смерть будет неприятной. Если я ничего не делать, то я буду смотреть на твоя смерть и ничем тебе не помочь.       – Ну так посмотрите! Уверена, вам понравится, как я умираю. Можете придумать что-то ещё! Или, хотите, я сама придумаю, как сделать свою смерть понеприятнее? Я заслужила это, я понимаю! Только, умоляю, позвольте родить нашего ребёнка! Я так хочу стать матерью, я так хочу родить его от вас!       – Я не хотеть твоя смерть, Гретхен. Ни быстрой, ни неприятной, никакой. Ложись. Я попытаться спасти тебя.       Чувствую, как внутри что-то обрывается. Я – преступница, и должна понести наказание. Так с чего я решила, что это наказание должно мне понравиться? Сейчас для меня худшее – лишиться ребёнка и продолжать жить, вот господин маг в эту точку и бьёт. Справедливо. Заслужила.       – Как будет угодно господину магу.       Покорно ложусь на циновку. Господин Павел прав. Чувствовать, как из тебя выдирают твою мечту – это очень больно. Не надо было…       Нет. Надо. Знала бы, как всё обернётся – всё равно пришла бы сюда. Ведь господин Паша смог получить своё удовольствие, и это главное. А что до меня… Я пейзанка. Я выдержу.       Господин маг медлит, по-прежнему вытягивая и утончая свои щупальца. Засовывает одно внутрь, тыкается, вынимает. Булькает:       – Гретхен, если ты действительно хотеть родить ребёнка и умереть при этом, я не могу мешать тебя.       – Правда?!       – Да. Твой выбор, твоя жизнь.       – Урррааа!!!       Вскакиваю. Бросаюсь на Пашу, обнимаю его крепко-крепко, насколько хватает рук, целую куда придётся. Крепкие щупальца обнимают меня в ответ.       – Спасибо, спасибо, спасибо…       Паша – самый лучший и самый добрый маг на свете!

***

      Лежу на кровати в своей комнате и щупаю свой животик. Беременность развивается не просто быстро, а очень быстро! Уже к вечеру ребёночек начал шебуршиться. Какие странные ощущения… Но как же приятно осознавать, что внутри тебя зреет новая жизнь! Интересно, каким он будет? Тоже магом, как Паша? Или просто монстриком, предназначенным для сражения с оркоидами?       – Веди себя хорошо и слушайся папочку!       В ответ он цапает меня щупальцем изнутри. Не для того, чтобы съесть, а так… играя. Забавляясь. Резко тыкаю пальцем в живот, и сыночек прикусывает меня в этом месте в ответ. Хихикаю. Как же здорово выращивать внутри себя такого дружелюбного монстрика! Интересно, а если забеременеть от оркоида, тоже так же чувствовать себя будешь? Хотя мне никто не даст этого проверить, конечно. Оркоиды – зло, они даже на убийство эльфа способны. А если тыкать пальцами без ногтей, для полноты ощущений? Тычок. Кусь. О, а его другие щупальца начинают куда-то совсем внутрь забираться, я даже пискнула от неожиданности! Интересно, тут рожать прилично, или всё же лучше в пыточную перейти? А то всю спальню собой заляпаю, другим отмывать придётся. Невежливо будет.       В дверь заходит Паша, только снова какой-то маленький. Вроде он говорил, что когда образует кокон, то развивается и становится сильнее…       – Гретхен, есть новости. Не знаю, понравятся они тебе или нет. Надеяться, что понравятся.