Реквием по мечте

***

Восемь лет назад.

Подташнивало. Дрим не позволил себе болезненного всхлипа или даже тихого вздоха, когда его грубо толкнули в спину, тревожа свежие переломы. Сильнее сжав зубы, продолжил идти, с огромным трудом передвигая негнущимися ногами, шоркая подошвами сапог по каменной плитке. Звук эхом отдавался в пустых каменных коридорах. Каждый шаг – нестерпимая боль. Сложно было сказать, что и в каких местах сломано, потому что болела буквально каждая кость, а судя по тому, что левая рука почти не поднималась, как минимум пострадала ключица, лопатка или плечо. А может быть все сразу. Теплая кровь стекала по пробитому правому виску, заливала глаз и собиралась темно-багровыми каплями на подбородке. Рана щипала. Они шли целую вечность по темному коридору, но Мечтатель не разбирал дороги, лишь покорно повиновался, когда чужая рука хватала его за шиворот, словно котенка, и пихала в нужный поворот. Куда идут? Неизвестно. Дрим знал лишь то, что его вел Киллер. Конечно, это не мог быть кто-то другой, верный пес всегда первым бежит к хозяину похвастаться полупридушенной пойманной добычей. Он позволил себе хмыкнуть, за что получил очередной удар в спину, требующий заткнуться. Дрим не возражал. Перед глазами все плыло, раны болели, а душа в груди болезненно сжималась и вибрировала, пытаясь защититься от огромного прилива негативной магии, витавшей в воздухе и пропитавшей стены этого прогнившего до основания места. Дышать было почти невозможно, словно сам за́мок желал растерзать, задавить ту малую крупицу позитива, которая у него осталась. На корне языка проступил кислый привкус. Почти стошнило. Дрима даже не потрудились связать, да и зачем?.. Хранитель позитива не представлял совершенно никакой опасности. Схваченный, раненный, безоружный. Кажется, Киллер говорил или что-то спрашивал. Дрим не слушал. Иногда он пытался сосредоточиться на голосе скелета позади, но головная боль мешала думать и здраво оценивать ситуацию, негатив впивался в каждую клеточку тела, а боль от переломов и трещин добивала и так не особо хорошее моральное и физическое состояние. Перед глазами плыло, а правый глаз, подбитый и залитый кровью, и вовсе не видел. Скелет на мгновение затаил дыхание, стараясь отвлечься. Болезненно сглотнул и бездумно продолжил идти вперед. Киллера нисколько не расстраивала нулевая реакция на свои рассказы, он продолжал весело щебетать, пока Дрим думал лишь о том, как удержать в себе сильный рвотный позыв и как не завыть в голос от боли где-то в спине. Кажется, все же сломана лопатка и несколько ребер. Мечтатель не понял, когда и как они оказались в одном из больших залов. Пожалуй, и не обратил бы на это внимание, если бы не множество голосов и аур, которые окружили пленника, ставшие как глоток свежего воздуха. Он задышал чаще, морщась от боли в перебитых ребрах, поднял голову, и... Мир кувыркнулся. Внезапно, быстро и болезненно, невозможно было среагировать или подстроиться. Он полетел вниз с любезной подачи Киллера в спину. От сильного удара коленных чашечек о каменный пол из глаз посыпались искры, Мечтатель против воли всхлипнул, стоя на четвереньках, а по залу прошла волна хохота и гула. За спиной тоже глумливо захихикали, пнув кроссовком в бедро, заставив тем самым пленника завалиться на бок. Сцепив покрепче зубы, Дрим не позволил себе больше проронить ни звука, упорно облокачиваясь на руки. Понимал, что не сможет встать, но не собирался сдаваться так просто, не собирался потакать Киллеру на потеху публике и ползать у него в ногах, лишь бы не получить очередным ножом или ботинком в ребра. Плевать. У него осталась гордость. Впитывая малые крупицы позитива, которые витали в зале, Хранитель поднял голову, стараясь разглядеть толпу, но зрение заволокло пеленой. Вокруг лишь размытые, иногда движущиеся пятна. Хрясь! Голова резко запрокинулась назад и вбок, а следом встретилась с холодным каменным полом. Больно! Чертовски, ослепляюще больно... Мечтатель захрипел, интуитивно прижимая целую руку к лицу. Что-то звякнуло. Золотая диадема покатилась прочь, слетев с черепа от сильного удара. Киллер мастерски прописал ногой точно в челюсть, тут же разразившись хохотом, который подхватили некоторые из зала, создавая мерзкое эхо. В висках пульсировало. Игнорируя улюлюканья Убийцы, Дрим упрямо вновь облокотился на руки, сглатывая кровь во рту, и беспомощно огляделся, прищурившись, стараясь разглядеть и узнать знакомые лица или хотя бы одежду. Из-за боли и окружающего негатива он не мог спокойно думать, не мог банально прийти в себя, продолжал хрипеть в попытках отдышаться, но кровь во рту не позволяла это сделать. Закашлялся. Красные капли упали на руки, пачкая желтые перчатки, забрызгали пол. Где-то раздались сдавленные смешки. Напрочь игнорируя Киллера, чем изрядно его бесит и рискует нарваться на второй удар, снова блуждает замутненным от боли взглядом по толпе вокруг, стараясь выловить хоть одно знакомое пятно, одежду, эмоцию, да хоть что-то! Хоть кого-то, кто мог бы… Дрим заметил темно-синее пальто. На секунду душа вспыхнула надеждой, глупой и наивной, но это придало скелету сил и заставило прищуриться, “настроить” зрение, чтобы разглядеть знакомое лицо. Эррор стоял обособленно от остальных: поза напряженная, руки скрещены на груди, по телу блуждало множество ошибок и глюков. Гетерохромные глаза внимательно смотрели на Дрима сверху вниз, но в них не было ни капли жалости или сочувствия, лишь холод и… и еще что-то. Дрим не может понять, что именно, ему не хватает сил сконцентрироваться и распознать чувства Разрушителя, поэтому он с большим трудом отворачивает голову. Здесь не сто́ит ждать помощи. Тусклый желтый взгляд блуждает по толпе, но никого не узнает, не видит лиц за пеленой боли, лишь куски одежды и цвета. В основном это были скелеты, самые разнообразные альтернативные версии Сансов и Папирусов, но иногда проскальзывали другие монстры и даже люди. Пятна, пятна, пятна, размытые силуэты. Красная куртка. Дрим не помнит, где видел ее раньше, но это определенно было что-то знакомое. Не может вспомнить, головная боль не дает сосредоточиться. Следующий. Синяя ветровка с какими-то яркими акцентами. Снова что-то знакомое, но он не помнит. Опять начало подташнивать. Дальше. Черные кроссовки. Не может поднять глаза выше. Что на ногах скелета? Шорты? Штаны? Не понимает, не может разглядеть, во рту смешалась кислая слюна и металлический вкус крови. Взгляд метнулся дальше. Оранжевое худи. Дрим замирает взглядом на этой одежде. Ярком пятне, которое почти не выделяется из всех остальных таких же ярких пятен. Он должен вспомнить, это ведь что-то очень-очень знакомое, что он видел постоянно на протяжении последних лет… С огромным трудом Дрим поднял голову выше, пытаясь сфокусировать взгляд на лице скелета, и, когда у него наконец-то это получилось, душа между ребер замерла, застыла в леденящем сознание страхе и ужасе. Он узнал этот цвет и стиль одежды, сигарету, зажатую в зубах. “Пожалуйста…” – мольба, произнесенная без слов, лишь одними глазами. Всхлипнул. Руки беспомощно задрожали в приступе нестерпимого отчаяния, надежды на помощь, не физическую, но хотя бы моральную. Любого знака, что он не один, что здесь есть кто-то, кому противно и мерзко происходящее. Кому не все равно. К сожалению, надежды не оправдались: Стретч закрывает глаза, отворачивается и… уходит. Растворяется в толпе, оставляя Мечтателя одного, наедине с незнакомыми пятнами одежды, шепотками толпы и надоедливым улюлюканьем Киллера. Из глаз сами собой брызнули слезы, смешиваясь с кровью на лице. Он обещал не плакать, клялся себе, что никогда не заплачет на публике, но ничего не может с собой поделать – предательские слезы бегут по щекам влажными дорожками, а из груди вырывается хрип и стон, тихий вой, сопровождающийся бульканьем. Лучше бы он умер, лучше бы его убили еще там, на поле боя, прекратили этот театр боли и унижения… Плевать. Не важно! Сейчас важно было лишь то, что Инк смог сбежать. Как бы жестоко ни били Дрима, как бы морально ни издевались над ним за этот короткий промежуток времени, но Инку досталось бы в сто раз сильнее, потому что у него не было никакого “преимущества” от смерти. Киллер обошелся с Дримом еще ласково, если подумать, Инку такой чести никто бы не оказал. Дрим не сразу обратил внимание, что стало тихо. Слишком тихо для переполненного монстрами и людьми большого зала. Диадема нежно и осторожно легла обратно на голову. Мечтатель в ужасе замер. Когтистые фаланги коснулись нижней челюсти, которая тут же вспыхнула болью из-за удара Киллера, приподнимая голову и заставляя сфокусировать взгляд на стоящем в полушаге монстре. Тусклые золотые зрачки в ужасе сжались до едва видимых точек. Найтмер. Пальцы брата слегка сжали челюсть сильнее, но Дрим не смел пикнуть, даже не дрогнул, хоть его душа металась между ребер от страха и боли, рискуя сломать грудную клетку. Конечно же Кошмар чувствовал это, знал каждую испытываемую братом эмоцию, впитывал и упивался его беспомощностью и страхом, но его лицо оставалось спокойным и бесстрастным, абсолютно непроницаемым. Холодное превосходство во взгляде говорило красноречивей любых слов – это лицо победителя. Лицо Короля. – Ну-ну, не плачь. Я очень рад наконец-то увидеть тебя, братец, – нежно шепчет Найтмер, проведя большим пальцем по заплаканной щеке Дрима, царапая надкостницу. Тот не двигается, суженные в ужасе зрачки слегка подрагивали в черных глазницах. – Добро пожаловать в твой новый дом.