Реквием по мечте

Раннее утро выдалось на удивление прохладным и тихим. Солнце нехотя выползло из-за горизонта, лизнув желто-оранжевыми лучами блестящую от росы траву и стволы деревьев, и, поднимаясь выше, по стене за́мка. Ветра не было, но изо рта вырывались едва заметные облачка пара, оседая каплями влаги на вороте тонкого плаща, накинутого на плечи и застегнутого на шее старой, изрядно потертой застежкой с белой звездой в середине. Маленькая, незначительная мелочь из прошлого. Эта пряжка была единственной вещью, которая пережила отвратительную “инквизицию” много лет назад и которую каким-то чудом удалось сохранить. Она и ненавистная золотая диадема, висевшая на поясе. Погода откровенно портилась, особенно по утрам. Лето заканчивалось, на пороге уже маячила осень с желтой травой и опавшими листьями, неудобной многослойной одеждой, а еще снегом, который мог выпасть чуть ли не по пояс за одну ночь. Он никогда не любил зиму и холод, предпочитая проводить время в компании огромного мягкого пледа и горячего чая, устроившись в широком домашнем кресле, залипая в телевизор. Приятно было осознавать, что в Дримтейле времена года текли своими чередом, что погода менялась изо дня в день и что окружающий мир, флора и фауна жили своей жизнью несмотря ни на что. Да, наступающая на пятки осень не радовала, но это не так страшно, ведь будет больше поводов посидеть в библиотеке возле камина, читая какой-нибудь легкий роман или любовную историю, которых там было в достатке на любой вкус, цвет и развитие ума. В крайнем случае уютную личную комнату никто не отменял, куда можно было капризно потребовать чай и какие-нибудь вкусности с кухни, закопаться в подушки и на несколько дней или даже недель окунуться в просмотр сериала сезонов на пятнадцать. Не так плохо, если подумать. В последнее время у него появилась огромная слабость к мелодрамам. За прошедшие годы он давно уже научился искать положительное в мелочах, потому что в противном случае можно было тронуться рассудком. Навык абстрагироваться от окружения тогда, когда это необходимо – полезная штука, которой пришлось весьма быстро научиться. Но иногда, глубоко в душе, он жалел, что сознание оставалось абсолютно адекватным по сей день, потому что сойти с ума было не такой уж плохой идеей. Зевнул. Поежился, теребя пальцами угол книги, лежавшей на коленях. Вздохнул полной грудью, наблюдая за солнцем, которое продолжало медленный восход. Красиво и спокойно. Ему нравилось встречать рассветы в тишине, погруженным в свои мысли о настоящем и размышления о недалеком будущем, но не слишком сильно, чтобы не забыться. Он не мог, не имел право забыться даже на мгновение – это непозволительная роскошь. Страницы зашуршали под пальцами. Золотой взгляд рассеянно опустился в книгу, не сразу найдя то место, где прервалось чтение. Нахмурился, читая один и тот же маленький абзац несколько раз, но смысл, который вкладывал автор, постоянно ускользал, слова сливались в какую-то бессвязную чепуху. Чтение сегодня откровенно не шло. Устало прикрыв глазницы, перевернул страницу, решив пропустить этот кусок текста, но спустя минуту и парочку новых абзацев ничего не изменилось. Слова в книге сливались в однообразное месиво, и Дрим не разбирал и не запоминал то, что читал, бездумно водя зрачками по строчкам. Голова плохо соображала, да и утренняя прохлада перестала будоражить – теплые лучи солнца согрели и разморили. Сегодня ему не спалось. Поднялся затемно, побродил по комнате, от скуки даже немного прибрался – перебрал любимые книги в шкафу, а потом и одежду, – снова побродил по комнате, меряя ту шагами, через какое-то время решив выбраться на свежий воздух, потому что стало ясно, что никакого сна больше не будет. Наспех оделся и, захватив первую попавшуюся под руки книгу, поплелся по мирно спавшему за́мку на выход, подальше от холодных стен. Было довольно темно, поэтому приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться об какую-нибудь ветку или корягу, коварно торчащую из-под земли. Упасть шанс минимальный, но рисковать все же не стоит. Привычная тропинка привела Дрима в излюбленное место у прилеска, где уже много лет лежало сухое поваленное дерево. Вокруг – спокойствие и тишина. Если пройти немного дальше и свернуть налево, то можно увидеть небольшую поляну с одиноким старым пнем, но Дрим редко ходил туда, предпочитая останавливаться на половине пути. Здесь тоже было неплохо. Когда взойдет солнце и проснутся птицы, станет совсем умиротворенно. С этого маленького пятачка земли, возле которого начинался лес, хорошо было видно за́мок, поэтому Дрим повернулся к нему спиной, облокачиваясь на одну из сухих веток и расположив книгу на коленях, хотя бы зрительно отгораживаясь от неприятного вида. Видимость одиночества – лучше, чем ничего. Именно здесь Мечтатель провел последние несколько часов, честно пытаясь углубиться в чтение, но то и дело бросая взгляд на лес или на светлеющее от восходящего солнца небо. Иногда он думал о том, как проживали свою жизнь в эту самую минуту другие таймлайны. Например, Хэвентейл? Он всегда любил эту альтернативу и был искренне рад, что она все еще существует в естественном своем виде, но, к сожалению, Дрим много лет не был в том направлении Мультиверса, не мог знать наверняка о состоянии жителей, полагался исключительно на внутренние ощущение и магию, которую питали оставшийся немногочисленные позитивные миры. Их было так мало, всего около сотни, что Мечтатель уже давно забыл какого это – чувствовать себя магически целостным. Магии в теле хватало ровно настолько, чтобы базово функционировать и не умереть от магического истощения. Не больше. А ведь когда-то он мог с такой легкостью прыгать по мирам, открывать порталы взмахом руки, щелчком пальцев, даже не задумываясь сколько на это требуется магии. Не было проблемой посетить за день несколько сотен таймлайнов, перенося не только себя, но и Инка с Блу, в любую секунду готовых как по команде вступить в бой с любой опасностью или врагом. Хорошее было время. И команда у них была замечательная, настоящие Хранители Мультиверса, рискующие жизнью ради защиты и сохранения позитивных миров, восстановлению заглючивших и сломанных. Безусловно, работа была часто неблагодарная, но Дрим любил ее, любил своих друзей и свою жизнь, потому что это было то, к чему он всегда стремился – помогать, защищать, быть нужным. Но это было так давно, будто в прошлой жизни. Сейчас же, даже если бы он мог воссоздать свой старый лук, у него не хватило бы сил материализовать мерцающую позитивом стрелу. Что же касается клинков, то ситуация была абсолютно аналогичная, ведь взять в руки оружие – не то же самое, что удержать его. Интересно, что сказал бы Блу, увидев Дрима таким?.. Он не знал. И скорее всего никогда не узнает. Последний раз Мечтатель видел Блуберри на поле битвы, как раз перед тем, как его поймали Кошмары. Честно говоря, в тот момент было абсолютно все равно на собственное незавидное положение, самое главное, что Инк и Блу сбежали и остались в живых. Мечтатель потребовал этого, буквально орал на окаменевшего от ужаса и злобы раненного художника, чтобы тот хватал Свапа и проваливал. Дрим знал, что его не убьют – переломают руки, ноги, позвоночник – все, что угодно, но сохранят трепещущую от агонии и боли душу. Однако про двух оставшихся Хранителей такого сказать нельзя. Поймай их Кошмары, то мучили бы долго и жестоко, издевались морально и физически, выворачивая наизнанку истощенные тела и дробя кости. Рано или поздно их бы сломали, и тогда смерть показалась бы милосердием. Так что он ни единого дня не пожалел о том, что приказал Инку бежать. Дрима бы в любом случае поймали рано или поздно, вели на него охоту, как на дичь, а так друзья спаслись и были до сих пор живы. По крайней мере, Инк точно был жив благодаря своему бессмертию, а в благополучие Блуберри Мечтатель верил. Просто верил, потому что это единственное, что у него было. Увидеться с другом или хотя бы узнать что-то о нем невозможно – Дрим не покидал Дримтейл восемь лет. Газеты с новостями ему тоже не предоставляли. Родной дом стал золотой клеткой. Как поэтично. Кто-нибудь когда-нибудь обязан написать об этом трагичную историю, чтобы книга стояла в семейной библиотеке и собирала пыль, ведь такие истории не любят читать, предпочитают эмоциональные любовные качели обязательно со счастливым финалом. Грустно. Его история не стала бы бестселлером – в ней не было ни счастья, ни любви. Дрим усмехнулся, откинулся на ветку всем телом и медленно закрыл книгу, только сейчас обращая внимание на название, которое ему, правда, ни о чем не говорило. Нужно будет отнести обратно в библиотеку, потому что крепкой дружбы с этим чтивом у них явно не сложится. На его счастье, библиотека была огромная, и книги регулярно пополнялись, поэтому даже пятьсот лет не хватит, чтобы перечитать хотя бы половину, можно не тратить время на неинтересную макулатуру. Вдруг боковым зрением Дрим уловил едва заметное движение рядом с деревом, на котором сидел. Вздрогнул. Напрягся, но быстро вновь расслабился, шумно выдохнув через приоткрытый рот. Они так много времени проводили рядом друг с другом, что чужие эмоции стали словно частью его самого. – Знаешь, иногда я забываю, что ты ходишь за мной, словно тень, – вдруг сказал Дрим, откидывая голову назад и немного вбок. Взгляд пробежался по неподвижно стоящей фигуре возле поваленного дерева, по меху светлого капюшона, лежащего на плечах, по вороту черного свитера, почти полностью закрывающего рот. Поднялся выше. Белые и золотые глаза встретились. – В этом и состоит моя работа, – сухо ответил надсмотрщик, не шелохнувшись, – быть твоей тенью. Дрим поднял книгу левой рукой, вертя ее перед лицом. Тень. Какое интересное сравнение он выбрал. Забавно. Имеет смысл, но Мечтатель не считал его своей тенью, скорее своим тюремщиком. Хотя нет, это тоже не совсем подходит, потому что данную роль занимает родной брат, который держал Дрима на коротком поводке, а связывающий горло ошейник имел форму скелета. Ненавистный, мерзкий ошейник, едва ли не с самого первого дня удушающий настолько сильно, что невозможно дышать. “Ошейник” – неплохое сравнение, оно понравилось больше, чем “тень”. Первые месяцы Дрим откровенно изводил Кросса. Он ненавидел своего надзирателя, ненавидел его лицо, голос, черно-белую одежду, ненавидел каждую деталь и каждое движение, в глубине души желая дождаться момента, чтобы мечник поскользнулся на лестнице и размозжил череп о каменный пол за́мка. И на то были свои причины, потому что у Кросса был четкий и весьма конкретный приказ от своего Босса – держаться от своей цели на расстоянии вытянутой руки. Не спускать с него глаз. Никогда. Мечтатель понял это быстро, буквально в первые дни пребывания в за́мке, когда его насильно раздели, чтобы обработать раны и вымыть, как скотину на убой, а Кросс стоял рядом и смотрел холодным, непроницаемым взглядом, сканируя каждое движение и каждый вздох. Полное отсутствие личного пространства и моральное унижение – вот, что стало нынешней реальностью, Дриму больше не принадлежала не только собственная жизнь, но и даже собственное тело. Если бы скелетам нужно было ходить в туалет, то, без сомнения, Кросс обязан был присутствовать даже при этом. Мерзость. Король Кошмаров берег своего брата, как маленькую драгоценную птичку с переломанными крыльями. Наградил своего рода неприкосновенностью, пресекая любые попытки кого бы то ни было вредить Дриму, подвергать его физическому или сексуальному насилию, следил, чтобы тот был здоров и сыт, чтобы морально находился в плюс-минус нормальном, приемлемом состоянии. Имела ли тут место братская любовь? Ха. Конечно же нет. Все куда прозаичней. Найтмер знал, что если с Дримом что-то случится, если он умрет, то Дримтейл перезапустится, и вся та сила, которую Кошмар загреб негативными векторами, рассыплется прахом. Они оба были привязаны кодом к одному таймлайну, поэтому смерть одного из них неизбежно повлекла бы за собой необратимые последствия для другого. Так как сейчас Король Кошмаров находится в зените своей силы, уничтожить и даже серьезно ранить его нельзя, а вот Дрим такой привилегией не обладал – его мог убить любой монстр и даже человек, именно поэтому уже восемь лет он находился в качественно запертом на множество замко́в Дримтейле, под ежеминутным наблюдением. К тому же, никто не знал, до какого именно момента произойдет откат таймлайна яблочных братьев… До захвата Найтмером власти? Или еще дальше? До окаменения?.. До поедания яблок?.. И как это отразится на Мультиверсе, учитывая, что они оба Хранители эмоций, которые могут чувствовать и оберегать сознания и сны всех живущих?.. А, возможно, никак не отразится?.. Это были вопросы, на которые у Дрима не имелось ответов, да и никогда не будет, потому что Найтмер не позволит ему умереть. В первые полгода своего заточения Мечтатель пытался покончить с собой несколько раз, но… оказался слишком малодушен. От первых двух попыток – нож в душу и повешенье на простыне – его вовремя спасли. А когда он оказался стоящим босыми ногами на подоконнике окна собственной комнаты, заранее забаррикадировав дверь комодом, и смотрящим вниз с огромной высоты, то просто окаменел. Замер, вцепившись пальцами в раму. Душу сковал непреодолимый, всепоглощающий страх. Нужно было сделать шаг, всего лишь один крохотный шаг вперед, и все бы закончилось… Не смог. Не хватило духа. Захлебываясь слезами, Дрим на дрожащих ногах слез с подоконника, а через секунду в комнату ворвался Хоррор, разнеся в щепки запертую дверь своим топором. Пленнику тогда жестоко досталось от брата, но эта ситуация четко дала понять, что он – трус. Самый настоящий трус, для которого собственная жалкая жизнь оказалась намного важнее, чем жизни остальных. Своей смертью мог бы спасти множество людей и монстров, предотвратить кровопролитие и вернуть их Мультиверсу шанс на нормальное существование, а вместо этого предпочел роль мученика и добровольного затворника. Именно тогда брат приставил к нему вечную охрану, следующую по пятам, чтобы больше не случалось подобных инцидентов. Порой Дриму было противно от самого себя, но изменить он ничего не мог. Хотел бы, действительно хотел, но не мог. – Киллер идет. Мечтатель как-то отрешенно оторвал взгляд от обложки книги, на которую все это время смотрел, размышляя о своем, повернув голову на голос. Кросс смотрел в сторону, и Дрим проследил за его взглядом, тут же хмурясь. Утро обещало перестать быть приятным. Со стороны за́мка к ним направлялся скелет, сунув руки в карманы темно-синей куртки, пиная ногами не пойми откуда взявшуюся сухую шишку. На его черепе, как и всегда, играла натянутая ехидная улыбочка, а на щеках виднелись неряшливо затертые следы от негатива. Дрим показательно-небрежно отвернулся, возвращаясь к рассматриванию неказистой книжной обложки. Первый заместитель Найтмера был определенно в хорошем расположении духа, и это напрягало не меньше, чем само его появление, учитывая, что обычно он любил поспать едва ли не до самого обеда. Из всех подчиненных брата Киллер нравился Дриму больше всех. Почему? Потому что его легко можно было вывести из себя, для этого не нужно обладать фантастическим умом, всего лишь бросить одну фразу тут, какой-нибудь двусмысленный жест там, и вот Убийца уже готов вонзить нож в глазницу позитивного вынужденного сожителя, наплевав на запрет Босса. И он сделал бы это, однозначно сделал, если бы не живой щит в виде Кросса. Невообразимое удовольствие каждый раз наблюдать, как этот гиперактивный поганец бесится и плюется матами в Дрима, прекрасно зная, что ничего не может ему сделать. Было время, когда Мечтатель специально доводил Киллера до белого каления, надеясь, что он все же сорвется и прирежет в одно быстрое движение, но, к сожалению, этого так и не произошло. Тем не менее, это все равно не мешало огрызаться с заместителем брата, нервируя и выбешивая его. У Дрима было не так уж много развлечений в за́мке, так что выбирать особо не из чего. Незваный гость уже подошел достаточно близко, слегка прищуренным взглядом оглядев сначала спину скелета в желтом плаще, а потом и его охранника. Уголок рта подозрительно дернулся. Кросс посмотрел в ответ холодно, непроницаемо, заставив улыбку на лице Убийцы стать еще более хищной, опасной. Они оба были верными псами Найтмера, но это не мешало им испытывать друг к другу, мягко говоря, презрение. Никакой реальной и весомой причины для таких чувств не было, просто оба монстра хронически не переваривали друг друга, сохраняя дистанцию, и под гнетом обстоятельств были вынужденны работать бок о бок. К счастью для монохромного, он был приставлен к Дриму и с Киллером пересекался не часто, бывало, что они не виделись по нескольку дней, живя на одной территории. Продолжая смотреть на Кросса с кривой улыбкой, Киллер размахнулся ногой и как следует пнул шишку носком кроссовка. Та полетела вперед и громко стукнула по сухому дереву, заставив Дрима вздрогнуть, на что заместитель Найтмера хохотнул, облокотившись рукой на одну из веток. Мечник не смог побороть в себе желание закатить глаза, предпочитая промолчать на “заигрывания” этого бесноватого, потому что тому что в лоб, что по лбу – дай только повод к кому-нибудь пристать. Тишина с таким соратником может только сниться. – Как всегда торчишь тут, Дримми? – Киллер заглянул Мечтателю через плечо, быстро пробежавшись едва видимыми серыми зрачками в черноте глазниц по названию книги. – Читаешь очередную порнушку? – Нет, до твоих интеллектуальных способностей мне далеко, – не оборачиваясь, ответил Дрим, игнорируя эмоции презрения, исходившие от собеседника, – я предпочитаю книги без картинок. – Как мило, – машинально бросил Убийца. Улыбка на мгновение стала натянутой, неестественной еще больше, чем обычно, но он быстро взял себя в руки, вернув выражению лица нахальство и уверенность. Быструю перемену заметил лишь Кросс, благоразумно промолчав. – Не распыляйся, сегодня тебе не удастся испортить мне настроение, солнечный ублюдок. Теперь пришла очередь Дрима улыбаться, холодно и иронично. Золотые глаза недобро сверкнули. – Ты уверен? – Киллер, что ты хочешь? – вмешался в разговор мечник, тут же словив на себе яростный взгляд Убийцы. Тот, кажется, был полон решимости устроить с Дримом словесную перепалку, так что был, мягко говоря, не рад, что их обоюдную игру прервали. Он медленно выдохнул, раздумывая, послать Кросса в пешее эротическое турне или нет, но быстро решил, что тот того не стоит, и равнодушно пожал плечами. – Найтмер зовет, – уже намного спокойней ответил Киллер, отлипая от ветки дерева и вытаскивая руки из карманов куртки, закидывая их за голову. – Ты опаздываешь на братский завтрак, Дримми, так что давай, шевели булками. Спокойное времяпровождение только что закончилось. Мечтатель нехотя поднялся с дерева, отряхнул штаны и молча двинулся по тропинке обратно к за́мку, позволяя Кроссу и Киллеру идти немного впереди. Сегодня было слишком хорошее утро, чтобы портить его препирательствами на пустом месте, к тому же сонливость все еще давала о себе знать, и он вряд ли смог бы придумать достойные каверзные ответы для заместителя Кошмара, а тешить его самолюбие и позволить безнаказанно кидать неприятные шутки было непозволительно. Ничего страшного, у Дрима довольно много свободного времени, чтобы выдумать очередную занимательную колкость, которая заставит Киллера изойти до неотвратимой ненависти. Перехватив книгу левой рукой поудобней, прижав ее к бедру, монстр шел вперед, разглядывая слегка примятую траву под ногами. Совсем скоро она начнет желтеть и сохнуть, а потом и вовсе покроется толстым слоем белоснежного снега, так что будет довольно сложно пробраться к излюбленному тихому месту у поваленного дерева. А если даже и получится, то все равно сильно похолодает, чтобы проводить там часы напролет. Как же ему не хотелось прихода зимы, звезды свидетели. Дрим вздохнул, поднимая голову к небу. Насладиться красивым видом не получалось из-за посторонних голосов. Подчиненные Найтмера, идущие впереди, о чем-то негромко разговаривали, но Мечтатель не слушал. Ему было совершенно все равно, особенно, если это как-либо касалось будущих планов Короля Кошмара на оставшиеся позитивные таймлайны. Найтмер не трогал их исключительно из-за Дрима, знал, что если в Мультивселенной совсем не останется миров по пути Пацифиста, то брат в лучшем случае станет настолько слабым и немощным, что не будет сил даже с постели вставать, а в худшем просто… умрет от магического истощения. Не было в этом никакой братской заботы, только одна голимая выгода относительно собственной безопасности. Кошмар не был идиотом и уже давно обезопасил себя целиком и полностью, так что даже если кто-то и хотел бы вытащить Дрима, то не смог бы пробраться в Дримтейл, запертый на сотни крепких, почти нерушимых замко́в. Лишь один монстр мог с легкостью их взломать, но увы и ах, Эррор, как почти все в Мультиверсе, был на стороне Найтмера. Как бы там ни было, когда брат захватил власть, жизнь продолжала идти своим чередом – мало что поменялось, разве что теперь каждый таймлайн был под контролем Короля Кошмаров и его подчиненных, которые не трогали добровольно склонивших головы перед новой властью и жестоко карали сопротивляющихся глупцов. Насколько Дрим знал, последних было не так уж и много, обычная горстка жалких беженцев, укрывшихся в Омеге – единственном месте, куда ни Найтмер, ни Эррор не могли пробраться. Омега и в старые-то времена была довольно занятным местом, куда далеко не каждый мог проникнуть, а сейчас и вовсе словно обрела свое собственное сознание. Предположительно (по заметкам Мечтателя по крайней мере), она отсеивала людей и монстров, не пускала никого хоть с мало-мальски негативными намерениями для других или Мультиверса, так что даже Кор не мог на это повлиять и, скорее всего, сам не до конца понимал, как это работает. Один раз, один-единственный раз Дрим попытался открыть дверь, но Омега отвергла его. Не пустила. Дверь продолжала оставаться просто дверью, ведущей в кладовую. Почему? Он понятия не имел. Когда об этом узнал Найтмер из доклада Кросса, то резонно заметил, что теперь братцу не было места ни среди друзей, ни среди врагов. Именно в тот день Дрим попытался покончить с собой, выброситься из окна, но не смог, предпочел трусливо волочить свою жалкую жизнь. Постепенно отвращение к самому себе стало утихать, сменяясь апатией и смирением, своего рода безучастностью ко всему происходящему. Он все равно не мог ничего изменить, больше не мог, оставалось только жить дальше, какой бы эта жизнь ни была. Закопавшись в собственных мыслях, Мечтатель не заметил, как они вернулись в за́мок. Тут и там слышались голоса, значит, обитатели уже начали понемногу просыпаться и заниматься своими делами. Стоит заметить, что Найтмер, ценивший привычность и стабильность, почти не привел никого из новых обитателей на постоянное место жительство, предпочитая устраивать аудиенции или самостоятельно являться в тот или иной таймлайн по необходимости. Да, по за́мку слонялась пара-тройка новых монстров, которые до этого здесь не жили, но это было скорее исключение, чем закономерность. Киллер остановился в одном из коридоров, резко обернувшись и пристально оглядев Дрима с ног до головы, оценивая внешний вид, задержавшись взглядом на черепе. Кросс остановился и тоже обернулся, проследив за манипуляциями соратника. – Дрим, ты забыл кое-что, – намекнул Убийца и коснулся указательным пальцем собственного лба. Дрим не сразу понял о чем речь, но, словно напоминая о себе, правая рука, спрятанная под плащом, коснулась чего-то холодного возле бедра. О, конечно. Вздохнув, прикрыл глаза, снимая с пояса золотую диадему и надевая ее на голову. Это было одно из немногочисленных правил Найтмера, которое Дрим обязан соблюдать. Убийца удовлетворенно кивнул и слегка нагнулся вперед, изображая поклон, пропуская Мечтателя дальше по коридору. Дрим ощетинился от этого жеста, но отвечать не стал, молча проходя мимо. В конце коридора была дверь в кухню, до которой заместитель провожать не стал, направившись в противоположную сторону по своим делам. Спасибо и на этом, больше не придется терпеть его присутствие. Нужно было закончить с вынужденным общим завтраком как можно скорее и отправиться в библиотеку, чтобы взять несколько новых книг, а вечером его ждал сериал. Интересно, получится ли утащить с кухни что-нибудь? Не было запрета на протаскивания еды в комнату, по факту он мог взять все, что только захочет, но азарт тайком украсть пачку печенья с территории Хоррора был до ужаса соблазнителен. Да, сегодня вечером он так и сделает. До кухни дошли быстро и молча, Мечтатель на долю секунды замер, собираясь с духом, следом толкая дверь от себя, которая открылась совершенно беззвучно. Запахло свежезаваренным кофе и теплым молоком. Дрим прошел в помещение первым, Кросс – безмолвной тенью следом. Король Кошмаров находился один, стоял возле плиты и лениво что-то помешивал в кастрюльке. Зрелище необычное и нечастое, не стыдно удивиться, но на всякий случай Дрим огляделся, убеждаясь, что здесь больше никого нет. Интересно, а где Хоррор? Неужели еще спал? Или брат специально выпроводил его из кухни, чтобы позавтракать наедине с Дримом? Иногда такое случалось, может быть раз или два в неделю, когда братья завтракали вдвоем, как когда-то очень-очень давно, живя в маленьком домике на окраине родной деревни. Тогда все было иначе, тогда они оба были счастливы, в отличие от нынешнего времени. Дрим поморщился. Он терпеть не мог такие завтраки. Найтмер не повернулся к вошедшим, снимая кастрюльку с огня и накрывая ее крышкой, чтобы молочная каша – что это именно она было понятно по запаху – настоялась. Сразу же после этого хозяин за́мка подошел к холодильнику, вытаскивая из него пару баночек с ягодой, а также контейнер с неизвестным содержимым. Дрим взял чайник левой рукой и подставил его под заранее включенный кран, набирая воду, неосознанно покосившись на брата. Он уже давно не носил привычную водолазку и шорты, предпочтя заменить их рубашками, классическими жилетами и брюками. А еще без векторов Найтмер выглядел довольно безобидно, даже нормально, если так можно выразиться, только вот это было ничто иное, как очередная уловка – не суди по внешнему виду, иначе платить придется больно и дорого. Скорее всего, собственной жизнью. – Ты хорошо заботишься о моем братце, Кросс? – совершенно спокойно спросил Король Кошмаров, а Дрим неосознанно вздрогнул, не смея обернуться на мечника. Аура на кухне царила более чем спокойная, даже умиротворенная, словно в полуметре не стояло существо, рассредоточившее свои негативные векторы на целую Мультивселенную, удушая ее, как огромная ядовитая змея несчастного кролика. К ужасу и отвращению, к этой ауре Дрим, вероятно, просто уже привык и не замечал ее. – Да, Босс, – коротко ответил мечник, не шелохнувшись, стоя у двери. Найтмер удовлетворенно кивнул. – Прекрасно, – равнодушно бросил негативный, открывая контейнер. Дрим не без любопытства заглянул внутрь, с удивлением обнаружив довольно большой и щедро политый сверху шоколадной глазурью кусок торта. Найтмер протянул контейнер брату. – Оставь нас, Кросс. Мечник молча скрылся за дверью, прикрыв ее за собой. – У меня есть язык, и я могу сам ответить на твои вопросы, Найт, – беря контейнер с тортом в левую руку, Мечтатель не без раздражения бросает данные слова в сторону брата, на что тот, нужно отдать ему должное, реагирует более чем спокойно, с веселой ухмылкой. – Знаю, Дрим. – В честь чего торт? – разглядывая увесистый кусок лакомства, интересуется скелет, пока хозяин за́мка потянулся за глубокими тарелками в верхний кухонный шкафчик. Интересная закономерность, после своего официального титула Короля и поглощения огромного количества негатива, ресурс которого по сей день был стабилен и неисчерпаем, Найт, казалось, стал еще выше. Не сильно, но пару-тройку сантиметров точно прибавил. – Разве я не могу порадовать своего брата просто так? – вытаскивая сначала две тарелки, а потом и две кружки, с усмешкой спросил негативный. Дрим как-то рассеянно пожал плечами в ответ, поставив контейнер с тортом на столешницу и, вспомнив о чайнике, нажал кнопку на ручке. – Как прошло твое утро? – Тоскливо. Сегодня было холодно, – заготовленными заранее словами ответил Дрим, облокачиваясь бедром на столешницу. Подумав, он расстегнул пряжку с белой звездой в центре, снимая плащ, в котором стало немного душно в закрытом помещении, вешая тот на спинку рядом стоящего стула. – Что будешь на завтрак? – Мне все равно. Кашу, если ты сделал на двоих. Ну и торт на десерт, – до этого равнодушно наблюдая, как вода медленно закипает в стеклянном чайнике, Дрим поворачивает голову и только сейчас замечает, что брат одет слишком строго для проведения досуга дома. На короткий миг золотая душа болезненно сжимается, ведь если Король Кошмаров собирается покинуть родные стены, значит это ничем хорошим не кончится для таймлайна, на который пал его интерес. – Ты куда-то собрался? – Появились дела, так что вернусь поздно, а может быть и завтра, – без каких-либо подробностей поясняет Кошмар, а Мечтатель не собирается спрашивать детали. Ему их знать не положено. Хотелось лишь верить, что мир не разрушат или… Хотя, наверное, пусть лучше разрушат, уничтожат раз и навсегда, чем заставят переживать ресет за ресетом, сводя с ума местных жителей. – Конечно, – покорно кивает Дрим, – а я хочу досмотреть тот старый сериал, но без ведра мороженого его не осилю. Или без бутылки. Найтмер сдержанно засмеялся, накладывая завтрак из маленькой кастрюльки для себя и брата. Дрим тоже засмеялся, качая головой, подумывая и правда наведаться в винный погреб за́мка и скомуниздить бутылочку какого-нибудь сладкого вина под вечерний просмотр. Вряд ли его за это запрут в темнице или будут избивать розгами, учитывая, что там столько добра, что не сосчитать, одной бутылкой больше – одной меньше. Хоть бы этот завтрак поскорее закончился, потому что неестественность, которой была пропитана каждая минута, удушала. Отравляла. Оба брата выглядели нормально, разговаривая друг с другом о прохладе, о подступающей осени, о каких-то бытовых мелочах, о которых, честно говоря, Дриму не особо хотелось говорить. Наверное, так должны себя вести нормальные братья на обычном, нормальном завтраке. Но это не было нормально. Не в их случае. Скелет глубоко вздыхает, стараясь успокоить свои мысли и привести их в порядок. Завтрак пройдет как обычно – тихо, мирно и спокойно, а потом он отправится в библиотеку, где просидит до обеда или дольше, пока не проголодается. Вечером его ждал сериал, бутылка вина и украденное печенье из-под носа Хоррора. Досадно, старая упаковка с рассыпным любимым чаем закончилась, поэтому Дриму пришлось доставать новую. Обитатели за́мка предпочитали пить все, что угодно, но охотниками исключительно до чая были, наверное, только Дрим и Хоррор. Не так уж и плохо, если подумать, потому что запасы регулярно пополнялись и никто лишний не посягал на любимые вкусы. Немного покопавшись в недрах нижнего ящичка (спасибо, что на этой кухне хозяйничал Хоррор, поэтому у каждой вещи и каждого продукта было свое специальное место, которое никто из живущих никогда не оспаривал), вытащил одну из упаковок с новыми листьями. Не самый любимый сорт, но за неимением подойдет. Ножом кое-как расковырял упаковку и вскрыл, стараясь поддерживать разваливающийся пакетик правой рукой, чтобы ничего не просыпать. Это было сложнее, чем казалось, потому что ранее ведущая правая рука не годилась для такой мелкой работенки – средний и безымянный пальцы полностью отсутствовали, а указательный сломан в двух местах, навсегда оставшись в зигзагообразном уродливом положении. Покалеченной рукой, на которой осталось лишь два целых пальца, Дрим неуверенно засыпал чай в заварник, заливая следом кипяток. Кухню наполнил запах жасмина и лаванды.