Реквием по мечте

“Это моя работа. Я всего лишь выполняю приказ,” – привычно и спокойно пронеслась в голове короткая мысль. – Вчера почти весь день провел в комнате, – проговорил он монотонно и безэмоционально, как давно выученные вдоль и поперек строки, которые произносил бесчисленное множество раз. В сущности, так это и было. – Читал, несколько раз засыпал на час-полтора. Смотрел сериал допоздна. В кабинете было тепло. Даже жарко. Камин разгорелся довольно сильно, но вряд ли он прогрел помещение так, что по вискам скатывались капельки пота, нервируя и раздражая. Дело определенно не в огне. Кросс почти никогда не снимал свою форму, в которой было ужасно душно, а мех капюшона противно лип к кости на шее и затылке, побуждая рефлекторно дернуть руку вверх и почесать. Однако монстр выдержанно стоял, сложив руки по швам по-солдатски, докладывая своему начальнику. Дыхание – ровное, несмотря на духоту. Руки – вдоль бедер. Спина – прямая. На любой дискомфорт он не обращал ни малейшего внимания. Напротив, в двух шагах, за широким деревянным столом сидел Найтмер и что-то медленно писал. Время было уже довольно позднее, но он всегда задерживался за разного рода личными делами, а порой и вовсе спал только несколько часов. Так уж вышло, что у Короля Кошмаров не много личного времени, особенно на отдых и досуг. Мечник вообще не помнил, чтобы Найтмер когда-либо отдыхал. Не за последние восемь лет точно. Единственное, чему он по-прежнему старался регулярно уделять время, так это чтению, а все остальное давно отошло на задний план, сменившись встречами и писаниной. Рука с заостренными фалангами скользила легко, нежно плясала над бумагой. Кросс даже со своего места видел каллиграфический почерк, разборчивые буквы, на некоторых из которых были уверенные, но такие неуместные завитки. Честно говоря, он никогда не понимал, зачем эта вычурность в, казалось бы, таком обыденном действии. – Ел? – задал вопрос Босс, не отрываясь от письма. – Да, – моргнув, как в замедленной съемке, равнодушным голосом ответил Кросс. Еще одна завитушка украсила лист бумаги, а единственная реакция – незаметно дрогнувшая надбровная дуга. – На завтрак были тосты с джемом и крепкий чай. Обед пропустил. На ужин взял печенье из кладовки. Завитушка. Капля пота потекла по виску. Жарко. Удивительно, на улице похолодало. Деревья потеряли зеленую листву, окрасив лес неподалеку в оранжевые и желтые цвета. Поздняя осень наступала на пятки, и Кросс не мог дождаться первого снега, первых заморозков. – Украл? – уточнил Найтмер, а монохромный заметил усмешку на его лице. Мимолетную, так что ему вполне могло и показаться, померещиться, ведь полноценный сон был дня три назад. Час-два дремоты не в счет, так что зрение могло обманывать и быть не таким острым, затуманившись из-за недосыпа. – Взял, – поправил мечник, позволяя себе небольшую вольность в пререкании. Во время докладов он мог говорить чуть больше, потому что подобное, как любил замечать Найтмер, придает рутине немного остринки. Бред чистой воды. – Хоррор всегда делает вид, что не замечает. – Естественно, – ни разу не подняв взгляд на подчиненного, Найтмер отложил дописанный документ и взялся за новый. Интересно, он собирался сегодня спать? Видимо, нет. Ждет кого-то? Кто знает. А вот Кросс бы не отказался от пары часов спокойного сна. – Что потом? “Это моя работа. Я всего лишь выполняю приказ.” – У нас был секс, – Кросс не изменился в лице, наблюдая, как очередной завиток появился снизу буквы. Рука Кошмара не дрогнула. – Сколько? – обыденный вопрос. – Три. – Три? – Босс поднял голову. На лице мелькнуло не только удивление, но и неподдельный интерес. Это, признаться, выбило из колеи, потому что отчеты проходили в классической манере "вопрос-ответ", не сопровождаясь излишними эмоциями. Особенно от Найтмера. Кросс никогда не относился к докладам как к чему-то личному. Где-то глубоко в душе ему было жаль Дрима, но в общем и целом он не мог и не хотел относиться к нему как-то по-особенному. С самого первого дня, как Босс обязал следить за братом и докладывать о каждом его шаге – буквально о каждом, никакой метафоры! – мечник отнесся к этому спокойно, равнодушно, как к очередному приказу, который нужно выполнить. Не было чем-то отвратительным рассказывать не только про еду или сон, но и про секс, разговоры, которые логически должны были остаться только между этими двумя. Да, порой Кросс сочувствовал Дриму, но не настолько, чтобы начать ему потакать. Дрим – это работа, подопечный, вещь, которая должна оставаться целой любой ценой. Не более. И если для сохранения целостности вещи с ней нужно иногда спать или, скажем, поддакивать, то Кросс готов был сделать это. Сперва их секс был довольно-таки… неприятным, монохромный не понимал, зачем и почему Дрим желает спать с ним, но по прошествии времени стал замечать, что подопечный становится спокойнее и расслабленнее, а чувство временного контроля возвращает огонек в его глаза, так что вопросов больше не стояло. Если Дриму нужен секс для собственного успокоения и мнимого чувства управления – значит, пусть так и будет. Когда Кросс впервые рассказал Найтмеру о сексе и о своих догадках, Босса данная информация развеселила. Король Кошмаров не стал как-либо препятствовать, скорее наоборот, попросил "удовлетворять брата" как можно тщательнее, чтобы у того не хватало сил и времени на дурные мысли. Кросс исполнял приказ. – Три, - сухо повторил он, выдохнув через приоткрытый рот. Повторять одно и тоже невообразимо раздражающе, не важно о чем шла речь. Найтмер усмехнулся. – За одну ночь ты трижды довел моего брата до оргазма? – риторически осведомился негативный, прокручивая ручку между двумя пальцами. Мечник никак не отреагировал, даже не кивнул, потому что от него ничего и не требовалось. – Неплохо, Кросс. Отлично справляешься. – Спасибо, Босс. На какое-то время в кабинете воцарилась тишина. Найтмер внимательно разглядывал ручку в своих пальцах, размышляя над полученной информацией, а Кросс думал о том, что стоит заглянуть на кухню после доклада. У Хоррора всегда было припрятано что-то печеное: от пирога или, если повезет, от тако отказываться кощунство. Процент никогда не равен нулю: возможно, на кухне действительно лежит парочка лепешек, которые бессовестно скамуниздят и употребят. Здоровяк вряд ли будет против, обычно он, наоборот, подкармливает жителей за́мка. Тех, во всяком случае, которые ему симпатичны. От раздумий несуществующий желудок предательски сдавило. Каким-то усилием воли пришлось побороть завывания умирающего кита и на мгновение прикрыть глаза, прогоняя из головы образы горячей еды. Черт, он и правда проголодался за последние сутки, так что закончить доклад как можно быстрее теперь было первостепенной задачей. Жаль, что никак нельзя ускорить процесс. Хотя он может отвечать на вопросы как можно короче и содержательней, потому что самые главные ответы уже озвучены. Найтмер медленно поднялся со своего кресла. Серебряная диадема опасно сверкнула в отражениях языков пламени в камине, играя то ли светом, то ли магией. Кросс не рассматривал. – Моему братику ты определенно по вкусу. Присосался к тебе, как клещ, – Найтмер окинул подчиненного многозначительным взглядом, весьма пренебрежительным, точно сомневаясь в трезвом рассудке своего близнеца. Мечник не шелохнулся, давно привыкший к подобному отношению. – Дрим что-нибудь говорил? До или после. Жаловался? Просил о чем-то? – Нет. Он был… тихий, – на мгновение замешкался, подбирая нужное слово. – Тише, чем обычно. – Ничего, чувство вины иногда полезно. Скажешь, если его поведение начнет выходить из-под контроля, – он обошел рабочее кресло и повернулся к окну, сложив руки за спиной. Без векторов Найтмер почти не отличался от самого обычного альтернативного Санса, не считая, конечно же, негатива по всему телу. – Мне не нужны эмоциональные срывы, как это было раньше. – Так точно, Босс. Вряд ли Король Кошмаров ждал другой ответ, так что подчиненный не стал что-то дополнять. Лучше помалкивать лишний раз. Ему хотелось покинуть кабинет. Подопечный – меньшее из зол. После последних событий, связанных с Инком и Эпиком, Дрим закрылся в себе и почти не доставлял никаких неудобств, так что Кросс откровенно расслабился и позволял себе ненадолго отходить по делам, пока подопечный спал, не переживая о внезапном рывке "доколупать всех и каждого". Не так уж и плохо, что у Дрима период апатии или что-то вроде того. В кабинете повисла тишина. Разговор подошел к своему логическому завершению, но Кросс не мог уйти, потому что его пока что никто не отпускал. Пот порядком впитался в ворот водолазки, которая противно прилипла к шее и вызывала зуд надкостницы, появилась навязчивая мысль после позднего ужина навестить душевую. Еще неплохо было бы вздремнуть. Черт, времени осталось не так уж и много, оно неумолимо утекало сквозь пальцы, как песок, минута за минутой, и мечник продолжал тратить его здесь, прожигая взглядом спину Найтмера, вместо того чтобы наслаждаться горячим пирогом или провалиться в глубокий, пусть и недолгий сон. Желудок, существуй он в привычном своем понимании у скелетов, завязался узлом и давал такие физические встряски, что в рогалик можно свернуться. Кросс ощутить подобного не мог, но зато ощущал, как собственная магия недовольно пульсирует в костях, требуя подпитки. Организм давно нуждался в отдыхе. Король Кошмаров продолжал стоять спиной к подчиненному, рассматривая ночное небо в широкое окно своего кабинета, думая о чем-то своем, о том, что ему, Кроссу, знать не положено. Серебряная диадема, пропитанная магией, почти не искрилась. Мечник медленно моргнул, пытаясь унять свербение в глазницах от недосыпа, переводя взгляд на рабочий стол, на множество бумаг и книг, за которыми Найтмер работал ежедневно. При его положении и власти можно было бы совсем забыть про эту рутинную писанину, но от старых привычек слишком сложно избавиться, и он даже отчеты Саенса перечитывал в неукротимом желании контролировать все и всех вокруг себя. Спроси кто-то Кросса, он бы ответил, что это глупо. Но его никто не спрашивал. По-прежнему невыносимо хотелось в душ. И, желательно, немного поспать. Медленно вдохнул через едва приоткрытый рот, отводя взгляд в сторону, блуждая по книжным шкафам и полкам, надеясь найти что-то, за что можно зацепиться разумом и не клевать носом перед Боссом. Почему его не отпускали после доклада – вопрос открытый, но усталость давала о себе знать и никакие догадки не посещали истощенное сознание. Все, чего он хотел, так это остаться наедине с собой и позволить немного расслабиться, всего на несколько часов. Белые зрачки вдруг наткнулись на огромную кисть, стоящую у дальней стены, рядом с камином. Он прекрасно знал, кому она принадлежит, видел ее ни один раз и, чего уж скрывать, даже получал по щам в старые добрые времена во время драк Звездных и Кошмаров. Необычное оружие всегда находилось в руках своего владельца, а сейчас, стоя здесь, выглядело одиноко и нелепо. Кисть Инка не покидала кабинет почти месяц. Найтмеру особо не было до нее дела, но Кросс знал, что пару раз Саенс ковырялся в оружии художника, наверное, пытался что-то найти, даже несколько альтернативных Гастеров наведывались, но увы, кисть была просто кистью. Единственная особенность в том, что магически она связана с Инком, в остальном же самая обычная деревяшка с резьбой и ворсом, никаких секретов или знаний, которые могли бы быть полезными. Кисть представляла ценность только для Инка. Странно, что Найтмер оставил у себя под носом бесполезный хлам. Это на него не похоже. – Босс, я могу спросить? – подал голос монохромный, пока сонливость окончательно не завладела его разумом. То ли у него отключился инстинкт самосохранения, то ли он решил воспользоваться привилегией после удачного доклада… Лучше так, чем задремать. – О чем? – Найтмер не обернулся. – Эта кисть… Бруми, – Кроссу понадобилось мгновение, чтобы вспомнить “имя”, хотя он не был уверен на сто процентов, что верно его назвал. У Инка не все в порядке с головой, раз он дает имена неодушевленным предметам и таскается с ними, будто они могут что-то чувствовать. – Почему вы оставили ее у себя? Не то, чтобы Кроссу так уж было важно услышать ответ, но теплилась надежда, что если он наскучит Боссу своими бестолковыми разговорами, то его отправят восвояси. Все мысли занимал только душ и горячая еда, а челюсть то и дело ныла в спазме почти неконтролируемой зевоты. Водолазка мерзко покалывала влажную надкостницу. – Потому что кисть – это единственное доказательство, что Инк жив, – Найтмер обернулся через плечо и усмехнулся. – Или мертв. Кросс нахмурился. – Вы не доверяете Эррору? – вырвалось быстрее, чем он успел обдумать эту скорополительную мысль, тут же прикусив язык. Разрушитель пусть и был редким гостем в за́мке, но он в любом случае являлся добровольным союзником, а Найтмер, как правило, сильными союзниками не разбрасывался. Король Кошмаров ответил не сразу. Он обернулся, выдержанно и спокойно оглядев подчиненного с ног до головы, и от этого взгляда у Кросса поползли мурашки по позвоночнику. По выражению лица Босса сложно было понять, о чем он думает, невозможно было определить даже степень его раздражения (если она была, конечно же), поэтому Кросс мысленно выругался и впредь дал себе слово обдумывать наперед то, что планирует говорить. А лучше вообще не открывать рот лишний раз, пока его не сочли предателем, ставящим под сомнение решения Найтмера. – Ты так считаешь? – в голосе Кошмара появились веселые, заигрывающие нотки. Кросс не отвел взгляд, но ему откровенно стало не по себе. Обычно подобных вопросов в лоб ему не задавали, особенно Босс. – Не знаю, – честно ответил мечник после паузы. Король Кошмаров усмехнулся. Он обогнул стол, медленно, расслабленно, подходя к Бруми и, смотря на нее, слегка склонил голову к плечу, размышляя о чем-то своем. Серебряная диадема вспыхнула магией. Кросс выдерживал молчание, ожидая продолжения, которого могло бы и не последовать, но сегодняшней ночью у самого сильного монстра в их Мультивселенной было хорошее настроение. И сложно сказать, хорошая ли это новость или плохая. Когтистые фаланги коснулись древка кисти, оставляя на ней царапины. От неприятного звука Кросс поморщился. – Эррор всегда был… неуправляемым, – задумчивый голос заполнил тишину кабинета. Найтмер раскрошил между пальцев древесную труху, собравшуюся под ногтями. – Его непредсказуемость меня восхищает, потому что я понятия не имею, что может прийти в его голову в следующую минуту. Доверие – слишком громкое слово, Кросс. Я полагаюсь на его предсказуемую непредсказуемость. Он ненавидит Инка. Всю жизнь ненавидел и очень надеюсь, что его ненависть поможет развязать язык бездушному выродку. Кросс старался вникнуть в каждое сказанное слово. Значит, дело было не только в Инке, а больше в Эрроре, который должен был сделать то, что не получилось сделать Киллеру и прочим. С одной стороны, это было глупо, ведь чернильный не боялся смерти, потому что не мог умереть, и пугать его отхождением в мир иной совсем нелогично. С другой стороны, пожалуй, Эррор был единственным, кто действительно мог покрутить ситуацию так, как требовалось. Эррор и Инк сражались друг против друга десятилетиями, так что логика столкнуть монстров, ненавидящих друг друга, лоб в лоб имела место быть. Ко всему прочему, это дает возможность Найтмеру проконтролировать "допрос", не присутствуя на нем. Кросс не особо разбирался в связи Бруми и Инка, но знал, что кисть распадается на чернила каждый раз, когда художник умирает, после чего они оба возрождаются в Дудл Сфере. Полезно ли это? Пожалуй, да, ведь оружие всегда вернется к "точке сохранения". Пазл в голове постепенно складывался. – Если Эррор перестарается и убьет его, то кисть исчезнет, а Инк переродится, – констатировал Кросс собственное умозаключение. – Верно, – Найтмер кивнул, поворачиваясь к подчиненному. В единственном глазе сверкало любопытство и предвкушение. – Кисть – это гарантия. Если Инк умрет, то кисть исчезнет. Если она исчезнет при живом Инке, значит, кто-то ее забрал. В любом случае, это информация. Белые зрачки расширились, а потом на мгновение погасли. – Вы проверяете его, – вновь не обдумав свои слова, выпалил мечник. Улыбка Найтмера стала шире, опасней, полностью подтверждая догадку подчиненного. – Я всегда проверяю тех, кто рядом со мной, Кросс, – бросив последний взгляд на кисть, негативный двинулся к своему рабочему столу, занимая привычное положение в кресле. – Даже если это старые друзья. – Но он никогда не подводил вас. Кошмар придвинул к себе документ, с которым до этого работал, пробегаясь по написанному взглядом. Разговор переставал его интересовать, и это было понятно, потому что Кросс не входил в круг монстров, с которыми можно было обсуждать подобное. Справедливости ради, он и сам не горел желанием входить в этот самый круг. – Не подводил, – подумав, Найтмер добавил: – Пока что. – Вы думаете… – Я думаю, что у всего есть цена, – перебил Босс, продолжая улыбаться. Распознать истинную причину этой улыбки, больше похожей на оскал, было непросто, да и какое-то внутреннее чутье подсказывало, что лучше не стоит копать в этом направлении. Беды на голову были не нужны. – У Эррора она выше, чем у других, но это не значит, что ее не существует. – Я понял, – Кросс опустил взгляд. Не ему в это лезть. Да и, к тому же, Разрушитель в принципе был не из тех личностей, с которыми хотелось иметь хоть какую-то связь, даже косвенную, потому что сегодня он для тебя друг, а завтра твоя душа может болтаться, связанная синими нитями в его Антипустоте. Кто знает, что в голове у этого неадекватного глюка. – Тогда иди. Не забивай себе голову мыслями об Эрроре, твоя работа – приглядывать за моим братцем, – кивком головы указав на дверь, Найтмер склонился над бумагами. – Так точно, Босс. “Это моя работа. Я всего лишь выполняю приказ.” Да. Работа. Его работа – присматривать за Дримом и лишний раз не отсвечивать, чтобы не нарваться на гнев Короля Кошмаров, а учитывая военную выучку и выдержку, пока что держаться получалось вполне неплохо. Чем покладистей вел себя Мечтатель, тем спокойней жилось Кроссу, и он готов был переступить через многое, чтобы жизнь подопечного была как можно комфортней. В рамках разумного и дозволенного, разумеется. Не ради него, а ради себя. Птица всегда выглядит опрятно и поет охотно, когда сытая и чувствует безопасность, пусть и мнимую. Выпрямившись, монохромный вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Доклад окончен. На эту ночь. Все прошло неплохо, иначе и быть не могло, ведь он всегда не только добросовестно и качественно выполнял возложенные обязанности, но и отчитывался о них. Хорошая память играла только на руку, да и распорядок дня редко выходил за пределы стандартного "поел, почитал, посмотрел сериал", поэтому запомнить последовательность не так уж сложно. Личная жизнь Дрима, любой его шаг или действие, любая вырвавшаяся необдуманная мысль – все это никогда не было тайной для Найтмера. Он знал обо всем с самого начала, с самого первого дня, как близнец появился в за́мке, начиная от серии сериала, на которой остановился брат, и заканчивая количеством оргазмов, полученных прошлой ночью. Кросс же относился к этому, как к работе, как к обязанности. Работа, которую он не выбирал, но которую обязан выполнять. Как и всегда. Кросс уже давно принял свою судьбу, потому что жизнь – редкостная сука, ставит подножки и никогда не протягивает руку помощи. Нет никакой справедливости, кармы и возмездия. Нет и никогда не было. Сильный пожирал слабого, честь давно вышла из почета, а поддержка… Ха. Да. Смешная шутка. Кроссу никто никогда не помогал, никто не заботился о нем, а только использовали, подставляли, вплетали в свои планы, так что он очень давно уяснил одно простое правило: "Не стоит ждать помощи ни от кого, кроме самого себя". Было ли жаль тех, чья жизнь застряла в адской петле Геноцидных перезапусков? Да. Мог ли он чем-то помочь? Нет. Он не мог полноценно помочь даже себе, только пытаться выживать. В любом случае, тяжелый день подошел к концу, и пора было немного расслабиться. Ночью в за́мке тихо и спокойно, мечник ценил моменты, когда дежурства выпадали именно на это время суток. Голову наконец-то покинули все дурные мысли, все последние гнетущие события, а рот наполнился слюной от предвкушения позднего ужина, но не успел он завернуть за угол, как нос к носу столкнулся с Киллером. Естественно, ведь вечер не мог окончиться слишком хорошо, правда? Кросс вздохнул. – Оу, верный песик уже доложил о проделанной работе? – елейно протянул Убийца, сунув руки в карманы куртки, по обыкновению довольный и с фирменной улыбочкой на черепе. Настроение у него было потрясающее. – От песика слышу, – бросил Кросс, огибая Киллера и направляясь прочь. По крайней мере теперь стало ясно, почему Найтмер задержался в своем кабинете допоздна – ждал гостя. Хех, ни для кого не было секретом, что эти двое… А, впрочем, Кроссу плевать. Он сделал несколько шагов по коридору, успев выкинуть из мыслей Киллера, как вдруг тот захихикал. Подленько, мерзко. Глаз дернулся. Зависнув на месте с приподнятой над полом ногой, мечник обернулся через плечо, впиваясь белыми зрачками в скелета с вечными затертыми от негатива щеками, пытаясь понять, что же именно его рассмешило. Киллер решил не мучить “приятеля” ожиданием. – Знаешь, мне интересно, – он подался вперед всем корпусом, будто собираясь прыгнуть, продолжая хихикать, – ты трахаешь Дрима, потому что у тебя комплекс неполноценности, – пауза, – или встает только на юродивых? Кросс фыркнул. Эта шутка изжила себя много лет назад. – Нет, – спокойный ответ, – на тебя же не встает. Улыбка не пропала с лица Киллера, но стала опасней. И злее. – Сучара, – сладко протянул заместитель Найтмера. – Козлина, – безэмоционально ответил ему монохромный. – Когда-нибудь ты снова проебешься, Кросс, – Киллер выпрямился, расправил плечи, демонстрируя превосходство, но все равно был немного ниже ростом и жест не произвел должного эффекта. В непроглядной черноте глазниц яростно вспыхнули серые зрачки. – И когда это случится, будь уверен, я лично раздавлю твою душу, а прахом засыплю рассаду Хоррора. – Буду ждать с нетерпением, – не желая потакать провокации, Кросс пошел дальше. Он заставлял себя молчать, заставлял не оборачиваться, но кулаки так и чесались прописать в довольную физиономию первого подчиненного Найтмера, который, без сомнения, это заслужил. Кросс и без напоминаний знал, что проебался, что недоглядел, что слишком сильно расслабился и… И разгребает последствия до сих пор. Нужно быть внимательней и осмотрительней. Найтмер не простит его во второй раз. “Это моя работа. Я всего лишь выполняю приказ.” Кросс шел по коридору, думая о чем угодно, кроме Киллера и его специально брошенных слов. Конечно же этот ублюдок только и искал повода, чтобы зацепить и расковырять прошлое, к сожалению, периодически у него это выходило. Они с самого начала невзлюбили друг друга, еще с того далекого времени, когда мечник впервые появился в за́мке Короля Кошмаров. Потерянный, преданный, разбитый собственными действиями, Найтмер стал для него тем, кто помог не захлебнуться в чувстве вины и ненависти к самому себе, хотя сейчас, смотря на себя с высоты прожитых лет, Кросс понимал, что был молодым и глупым, как бы банально ни звучала эта фраза. Даже ненависть Киллера воспринималась как игра, как стимул работать лучше, качественнее, быть преданнее и отдаваться всей душой. Только вот монохромный не учел тот факт – или просто не видел его? – что он никогда не сможет стать хорошим подчиненным. Сколько бы ни старался, сколько бы ни вкладывался, как бы ни выворачивал себя наизнанку – всегда все будет не так. Всегда кто-то будет быстрее, сильнее, преданнее. За хорошо выполненное поручение в лучшем случае последует сухая похвала, а за провал жестоко накажут. Справедливо? Конечно нет. А что оставалось? Он слишком сильно увяз в этом болоте без права выбраться, да и некуда было ему идти. Единственное место, где действительно есть шанс спрятаться и спастись, навсегда для него закрыто. Кросс не проверял, но знал, что Омега ни за что не откроет для него двери, ведь в глубине души даже он сам не мог отнести себя к хорошей или хотя бы нейтральной стороне. Он был монстром, который служил еще бо́льшему монстру. Такова была правда. Нравилась она кому-то или нет. Мечник не заметил, как добрел до кухни. Не включая свет, неосязаемой тенью скользнул вдоль столешницы. К горлу подступила кислая слюна от голода. Из холодильника вытащил кусок пирога (классическая классика, Хоррор готовил его несколько раз в неделю, как что-то привычное и стабильное) и кувшин холодного чая. Заваривать свежий и горячий не было ни малейшего желания, так что пришлось довольствоваться тем, что осталось после ужина. Кросс не чувствовал вкус еды. Жевал кусок пирога, наверняка вкусного, запивал чаем, тоже, скорее всего, насыщенным и пряным, ведь другого у Хоррора не было, но на языке оставался лишь горьковатый привкус каких-то трав. Ладно, не так уж и плохо. Это в любом случае была приятная еда, приготовленная умелыми руками. После скудного ужина, употребленного ночью, отправился в свою комнату, чтобы наконец-то стянуть с себя потасканную одежду, принять душ и, если получится, немного поспать. О полноценном сне в последние годы оставалось разве что мечтать. Найтмер редко позволял своему подчиненному какой-либо отдых, так что Кросс научился проваливаться в быстрый сон везде и всюду, когда подворачивалась возможность: на дежурстве в комнате Дрима, в библиотеке, иногда даже за завтраком, ведь лучше немного недоесть, но успеть подремать десять-пятнадцать минут, дать голове спокойствия и тишины. Поначалу подобный образ жизни сильно выматывал, а потом состояние стало хроническим, и Кросс, честно говоря, привык. Логическое и справедливое наказание за проступок, пусть и никто прямо никогда так это не называл. А деваться было некуда, ведь невозможно же было просто взять и сбежать, да?.. В отличие от Даста, Кроссу некуда было бежать, негде было спрятаться и не у кого было попросить помощи. Ошибиться – это одно. Это можно пережить, получив наказание, но остаться в живых, а вот трусость и предательство… Такое не прощают. Монохромный очень хорошо помнил день, когда предательство пыльного вскрылось, неожиданная новость обрушилась как гром с ясного неба. Найтмер рвал и метал, буквально орал на Эррора, чтобы тот взломал защиту Омеги, но у того, естественно, ничего не вышло. Все в за́мке сидели тише воды, ниже травы. Следующие несколько месяцев стали настоящим адом для многих таймлайнов, которые Кошмар безжалостно пустил по бесконечной петле Геноцида, показывая, что бывает с теми, кто отказывается подчиняться и принимать новые правила Мультивселенной, а Дасттейл… Кросс не видел лично, но знал по слухам, что именно с ним стало: Найтмер (не без помощи Эррора) не оставил от него ничего, кроме горстки битых пикселей. Наказание за предательство. Не факт, что Даст дорожил своей родной вселенной, но теперь ему точно некуда было возвращаться, даже если бы захотел. Кросс не винил бывшего соратника в трусливом побеге. Будь у него выбор, он, пожалуй, поступил бы так же, но бежать некуда: Омега не принимает, а в любом другом таймлайне Найтмер найдет его, да и вряд ли кто-то будет рисковать жизнью, прикрывая шкуру приспешника узурпатора. Его выбор – служить. Выбор, который он сделал много лет назад и который изменить уже невозможно, точка невозврата давно пройдена. Кросс не оправдывал свои действия. Он знал, что служит чудовищу. Но он не видел иного выхода. И это чувство – тупик, хуже, чем страх. Страх хотя бы острый, живой, а это – тупая, серая безнадежность, которая тянется годами. Он привык. Просто-напросто привык. Не существовало в Мультивселенной души, способной сравняться по силе с Найтмером, так какой смысл в жалком сопротивлении? Точнее, такая душа была, но ее сломили и подчинили. И теперь он, Кросс, заботился об этой сломанной вещи, о птице с перебитыми крыльями, которая продолжала петь даже сидя в золотой клетке. Иногда Кросс восхищался Дримом. Его упертостью, его непокорностью, его острым желанием если не победить, то хотя бы не облегчать жизнь брата. Да, конечно, Мечтатель все равно был заложником ситуации, как и многие здесь, жил по ненавистным правилам и делал то, что от него требовали, но в золотых глазах все еще горел огонь непокорности. Колкие слова тут или там, протест с диадемой, игнорирование комендантского часа, а еще эта связь через сны, о которой мечник узнал только сейчас, когда попался Инк… Даже спустя восемь лет он не сдавался, и это, без преувеличения, достойно восхищения. Упертости Дриму не занимать – это факт. Кросс покачал головой, толкая дверь в свою комнату, представляющую из себя небольшое помещение, скудное на мебель: кровать, прикроватная тумба, шкаф для одежды и стол. Излишнее убранство будет только отвлекать, да и не так уж часто он находился в своей комнате, чтобы как-то излишне ее обставлять. Только самое необходимое. Облегченно простонав сквозь сжатые зубы, снял тяжелую куртку, а следом стянул влажный от пота черный свитер через голову. Несвежую одежду бросил на пол у двери. Ночной воздух приятно холодил кости, по надкостнице пробежал электрический разряд. Раздеваясь на ходу, монстр тут же направился в примыкающую к комнате душевую. Облокотившись спиной о холодный кафель, подставил лицо под струи горячей воды, обжигающие надкостницу, позволяя пустоте полностью заполнить разум. Горячая вода лишь отчасти успокоила напряженное тело. После душа Кросс тут же упал на заправленную постель, выковыривая из-под одеяла подушку и крепко обнимая ее руками. Очень хотелось спать. Усталость рухнула на тело с удвоенной силой, стоило только Кроссу сомкнуть глазницы, как он провалился в недолгий, но глубокий сон. Казалось, пролетел миг. Или пара минут. Мечник с трудом приподнял голову, одним глазом поглядывая на часы на прикроватной тумбе. Что ж, он проспал почти три часа, не так уж и плохо. Перевернулся на спину. Потянулся, похрустывая каждой косточкой. Тело онемело в неудобном положении, суставы затекли, а шейные позвонки и вовсе отдавались тупой, ноющей болью при каждом повороте головы. Кросс заворчал, пытаясь пальцами размять магические симфизы, вспыхивающие тускло-фиолетовой магией на каждое болезненное прикосновение. Лежать дальше смысла не было, попытаться еще поспать – тем более, так что мечник соскреб себя с кровати и направился к шкафу за чистой одеждой. Повезло, что он всегда носил одно и то же, не тратил время на перебор цветовой палитры или фасона. Белые шорты. Черный свитер. Тяжелые военные ботинки. Куртка. Пора было выдвигаться. “Это моя работа. Я всего лишь выполняю приказ.” Спустя десять-пятнадцать минут Кросс уже стоял возле комнаты Дрима. Из-под двери пробивался тусклый луч света, значит, подопечный уже не спал, хотя до рассвета оставалось несколько часов. Монохромный прекрасно знал, каким будет это утро, потому что оно повторялось изо дня в день за последний месяц почти без изменений, если не считать моменты, когда Найтмер устраивал "братские завтраки". Скрестив руки на груди, подпер стену плечом и принялся ждать, когда Дрим соберется. Тихое копошение за дверью продолжалось довольно долго. Естественно, Кросс мог бы войти и проверить, потому что дверь по всем понятным причинам не запиралась, но решил дать подопечному немного времени. "Немного" растянулось дольше, чем предполагалось. Кросс успел расслабиться, прогоняя зевоту, как вдруг дверь резко распахнулась. Дрим быстрой походкой покинул комнату, ловко прикрыв дверь ногой, не обратив ни малейшего внимания на своего смотрителя, непослушной правой рукой поправляя пряжку на желтом плаще. Привычное поведение, но вовсе не потому, что он намеренно игнорировал Кросса или наказывал отсутствием внимания, нет, монохромный прекрасно знал, что часто подопечный просто-напросто забывал о его присутствии. За последний месяц Дрим немного изменился, и Кросс не мог этого не замечать. Нет, внешне он был точно таким же, как и всегда, но вот поведение… Дрим стал спокойней. Кусаний с Киллером стало намного меньше, и, даже когда заместитель Найтмера намеренно скалился в сторону бывшего Хранителя позитива, тот либо делал вид, что не расслышал, либо отвечал на нападки, но без особого энтузиазма. Словно бы эти пререкания перестали его интересовать, веселая давняя игра в виде перебрасываний друг в друга словесным дерьмицом больше не приносила удовольствия. Кросс понимал, что такое поведение не в характере Дрима, потому что он никогда не упускал возможности поогрызаться с тем же Киллером, но подловить на чем-то странном или подозрительном пока что не удавалось. Закрадывались подозрения, что мысли Мечтателя были заняты чем-то другим, нежели придумыванием каверзных ответов Киллеру, и если это действительно так, то Кроссу подобное положение вещей не нравилось. Совсем не нравилось. На улице бушевал довольно сильный, осенний ветер, пробирающий до самого нутра. Кросс натянул капюшон на череп до самых глаз, хмуро наблюдая, как впереди по тропинке шел Дрим в тонкой кофте и накинутом на плечи плащом, даже не потрудившись не то чтобы одеться потеплее, но хотя бы закутаться в накидку. Шел медленно, придерживая желтую ткань на груди здоровой рукой, чтобы пряжка не впивалась в шею. Опавшие пожухлые листья хрустели под ногами, скапливаясь в маленькие завихрения, а медленно светлеющее темное небо открывало взгляд на полуголые кроны деревьев. Осень довольно быстро, в сравнении с прошлыми годами, опустилась на Дримтейл. Мечтатель шел и шел, не остановившись у привычного места с поваленным деревом, где любил проводить время в тишине за прочтением хорошей книги или наблюдением за лесом, а пошел дальше, сворачивая налево, огибая прилесок. Кросс бесшумно, насколько это было возможно из-за старой жухлой травы, двигался следом. Они вышли на небольшой холмик, в центре которого стоял огромный старый покореженный пень, одиноко охраняющий пустую местность. Даже если не знать, что когда-то очень-очень давно на этом самом месте росла яблоня, питающая магией весь таймлайн, все равно в воздухе витало неуловимое ощущение чего-то древнего и могущественного. Несмотря на то, что яблоню срубили больше пятисот лет назад, ее сила до сих пор оставалась в этой земле и в иссохших корнях, напоминая о себе тем, кто умеет внимательно прислушиваться. О трагедии, которая привела к необратимым последствиям двух братьев, сейчас ничего не свидетельствовало, но все в Мультиверсе знали историю Дримтейла. По крайней мере, в общих чертах. Дрим опустился на землю возле давно высохшего корня, касаясь бедром старого пня, и прикрыл глаза, полностью погружаясь в тишину раннего утра. Кросс не мешал, стоял чуть в стороне, придерживая капюшон рукой. Ветер неумолимо завывал страшную песнь – в полумраке звучало особенно жутко! – нагоняя довольно гнетущую атмосферу. В такую погоду положено сидеть дома, закутавшись в теплое одеяло, и потягивать горячий чай, а не проводить время в компании призраков. – Прости меня, мама, – вдруг тихо заговорил Дрим, а Кроссу пришлось как следует напрячь слух, чтобы расслышать голос подопечного из-за сильного ветра. – Прости, я все испортил. Снова. Кросс наблюдал, не понимая слов. Для кого они сказаны? Зачем? Это был пень. Просто старый покореженный пень, стоявший тут пять столетий, который не мог ответить и не мог поддержать, а Дрим готов молиться на него и изливать душу. Кросс внимательно оглядел подопечного, его лицо, его позу, его остекленевший золотой взгляд. Может быть, потому что этот пень единственный, кто готов его выслушать? Принять таким, каким он был. Каким стал. Дрим не плакал, но голос предательски дрожал, то ли от эмоций, то ли от холода. Он неуклюже сидел на земле, привалившись плечом к пню, пустым взглядом смотря куда-то перед собой, здоровой рукой поглаживая сухую серую траву возле ноги, перебирая в пальцах шуршащие стебли. Ветер не стихал, наоборот, стал еще сильнее и холоднее, задувая под одежду, нагоняя мерзкие липкие мурашки. Кросс ничего не говорил, как и всегда, просто молча наблюдал за Мечтателем, только лишь догадываясь, какие мысли бродят у того в голове. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, освещая первыми лучами маленький холм, поляну и две фигуры, проводящие время в тишине. Стало чуть-чуть теплее. Запах влажной земли успокаивал, расслаблял. Деревья с полуголыми ветвями покачивались из стороны в сторону, негодующе треща от завываний ветра, но даже к этому звуку можно было привыкнуть. Где-то запели первые ранние птицы. Дрим вытянул ноги, стряхивая с них сухие листья, которые успели налипнуть на штаны. Диадема, висевшая на поясе, звякнула. – Я хочу навестить Эпика, – вдруг сказал Мечтатель, с трудом поднимаясь с земли и отряхивая штаны. Кросс встрепенулся, надбровные дуги взлетели вверх, а зрачки в ужасе сузились. – Что? – Идем, – игнорируя вопрос, подопечный уверенно направился обратно в сторону за́мка, на этот раз натягивая капюшон на череп и плотнее кутаясь в плащ, стараясь защититься от ветра. – Дрим, это плохая затея, – попытался образумить Кросс, но Дрим не слушал, даже не замедлился. Ничего не оставалось, кроме как идти следом, игнорируя трепещущую душу в подреберье. Это все было очень и очень плохо, не сулило ничегошеньки хорошего и явно обернется чем-то еще более ужасным. Можно было бы остановить Дрима, схватить за руку и оттащить в комнату, а после доложить Боссу, ведь… Мысль оборвалась до того, как скелет успел до конца осознать ее. Нутро предательски сдавило, а во рту проступил кисло-горький привкус съеденного ночью скромного ужина, определенно пытаясь вывернуть и явить миру содержимое своей широкой души. Кросса перекосило. Неужели Дрим не понимал, что ожидает его в подземелье? Там, внизу, за решеткой, из-за которой свет смогли увидеть единицы? Неужели ему недостаточно было увидеть Инка, своего самого близкого и любимого друга, чтобы понять, что Найтмер неумолим в желании добраться до Омеги, точнее до ее обитателей? Завербовать оставшихся сильных монстров, которые упорно и назойливо трепыхались в последней попытке спастись? Если даже брат, которым вроде бы дорожит Король Кошмаров, не смог хоть немного смягчить черное сердце, то что будет, когда он узнает о визите в подземелье? Дрим всерьез этого не понимает?! Или все же понимает?.. Кросс шел за Мечтателем, точно не надсмотрщик, а приставленный побитый пес, впервые смотря на своего подопечного через призму заинтересованности и анализа, пытаясь анализировать не то, что он делает, а для чего. И почему. Раньше он назвал бы это поведение наивным, возможно упрямым или даже глупым, но не сейчас. Сейчас бывший Хранитель позитива, что шел впереди с ровной осанкой, четко понимал, в какой заднице окажется, если кто-то узнает. Не только он, к слову, но и мечник, ведь допущенная давным-давно ошибка теперь всегда была тенью его услужения Кошмару. – Мне плевать, – рявкнул Дрим, словно бы прочитав мысли Кросса, хотя это, конечно же, было невозможно. – Я иду туда, а ты идешь со мной, так что шевелись. Монохромный не видел лица подопечного, только его гордую спину, но почему-то от этих слов стало не по себе. Нет, Дрим вполне хорошо понимал, что увидит в подземелье. Понимал и шел туда, готовый ко всем возможным последствиям. Черт, и ради чего? Ради Эпика? Ради короткой встречи, которой может не произойти? Ради желания доказать себе, что он еще что-то может? Кросс не знал ответы на все эти вопросы, он мог только следовать за Дримом и молиться всем Творцам, которые еще не покинули их Мультивселенную, чтобы эта спонтанная вылазка не удалась, но где-то в подреберье кольнуло странное чувство… теплое и почти забытое. Дрим давно был вещью, сломанной игрушкой в чужих руках, но все равно игрушка не собиралась подчиняться ниточкам кукловода. Даже сейчас, когда надежды на спасение не было, потому что они оба знали – никто не придет и не спасет. “Это моя работа. Я, – Кросс мысленно запнулся, впервые в жизни сомневаясь в собственной мантре, – всего лишь выполняю приказ?..”