Azure Cat, или Больше никаких секретов

— А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!! — возопил Нуар, от неожиданности съехав на пару стеклянных оконец вниз. Но смеяться мне было некогда: я была слишком занята, разглядывая длинную верёвку в его цепких кошачьих лапах. — Ты что тут делаешь? Где ты вообще был?! — гневно вопрошаю, подтягивая его к себе за грудки. Во мне сейчас столько злобы, что кажется, будто она поднимается из желудка и вот-вот опалит мне горло. — Боже, Леди, это ты!.. — облегчённо выдохнул Нуар, закрывая побледневшее лицо руками. Мне кажется, или на секунду его голос стал на пару октав выше? — Подруга, у меня вообще-то нервы ни к чёрту, я чуть не умер от страха! — Подруга?! — мигом взорвалась я, встряхивая Нуара с силой, которую и сама за собой не подозревала. — Как ты можешь звать меня подругой после всего, что ты сделал?! — Леди, подожди! — громким шёпотом попросил он и, к моему ужасу, вдруг принялся раздеваться. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — громыхнула я, ошарашенно наблюдая, как он решительным слитным движением тянет вниз серебристую молнию на груди. Ничего не говоря, Кот Нуар сильным движением разводит в стороны чёрную эластичную ткань и оголяет одно плечо. Его гладкая молодая кожа поблёскивает в бледном свете Луны, и, испуганно шарахнувшаяся поначалу в сторону, я внезапно цепенею. У него на плече, чуть выше ключицы, белеет бинтовая перевязь. Крови не видно, однако судя по ширине повязки, Нуару пришлось весьма худо. — Ты же хотела знать, что случилось, Леди? Конечно, этого не говорили в новостях, но в ту ночь, когда я угнал «Мерседес» с витрины, полиция открыла стрельбу. — Кот Нуар, взглянув на моё лицо, оценил произведённый его словами эффект. — Кровь была повсюду, я не знал, что мне делать… Единственное, что я знал — мне придётся самому зализывать свои раны. Я не мог обратиться ни в одно медицинское учреждение Парижа, не вызвав вопросов наподобие «Откуда у вас пуля в плече, дорогой мсье?» — закончил Нуар и плутовато усмехнулся. — Ты сам в этом виноват, — вырывается у меня жёсткое обвинение; я ещё слишком зла, чтобы сочувствовать. Но даже сейчас я думаю, что не была в тот момент неправа. Внезапно моё внимание притягивает кожаная сумка на его поясе. Точнее, то, что в ней зазывно поблёскивает в свете стареющей луны. — Нуар, что это? — упавшим голосом спрашиваю я, указывая на его бедро. Червячок страха, мелкий и беспокойный, снова зашевелился в моей душе. Нуар постарался выглядеть смущённым. — Оу, ну ты же знаешь, что я в тебя влюблён, милая Леди. — Я тебя умоляю, оставь свои дурацкие шутки! — раздражённо махаю рукой. — Я спрашиваю, что у тебя на поясе? Отвечай! — воскликнула, стараясь, чтобы голос звучал требовательно. Нуара бросил беглый взгляд на свою сумку. — Это поясная сумка, в этом сезоне все их носят, — невозмутимым тоном блогера-трендсеттера заявил парень. — Нуар… — Видимо, я уже вышла из себя, судя по тому, что Нуар внезапно запустил руку в карман и вынул то, что меня заинтересовало. В желудке будто что-то ухнуло. Даже тёмной ночью было понятно, что он держит алмаз Регента — причём держит так, будто это бургер за два с половиной евро, а не величайшее наследие человечества. Я в таком шоке, что даже не нахожусь, что сказать. — Прекрасно. Просто здорово, Нуар, — спустя почти минуту изрекаю я. — И зачем он тебе? — Не знал, что ты оценишь, — самодовольно усмехнулся Нуар, но, перехватив мой мечущий молнии взгляд, поправился: — У меня финансовые трудности, знаешь ли. Не хватает на третью «Мазерати». Я с силой хлопнула ладонью себя по лицу. Ситуация требовала какого-то решения, причём немедленно. Отодвинув половинку йо-йо, я вызвала на экране изображение карты Лувра и принялась искать диспетчерскую. Похоже, кое-какой план у меня в голове всё же созрел. Я ловко выхватила у Нуара алмаз Регента и сказала: — Пойдём и покончим с этим, Нуар. — О-о, ты не представляешь, сколько женщин говорили мне это, — произнёс Кот Нуар, застёгивая чёрный костюм под горлом. — Правда, тогда я раздевался…

***

  — Не благодари, — бросаю я, когда мы скакали по застеленным покровом тьмы крышам: неважно куда, главное — только бы подальше от Лувра. Ветер свистит в ушах, а зубы снова сжимаются от бессильной злобы и разочарования. — Хотя нет… Я стёрла записи видеонаблюдения с тобой и использовала кучу силы, только чтобы восстановить ту витрину. Благодари. — Благодарю, — выдыхает рядом Нуар, причём с такой иронией, будто это он делает мне одолжение. Я резко останавливаюсь в одной из башен церкви Сент-Огюстен: неожиданно настолько, что Кот Нуар, охнув, врезается мне в спину. — Могла бы предупредить, — ворчливо упрекнул Нуар, потирая лоб, закрытый блондинистой чёлкой. Мне кажется, корни у него стали чуть темнее. Красит волосы, что ли? — Ты тоже мог бы меня предупредить, — парирую, постукивая пальцами в перчатках по бёдрам. Его неоправданно красивое лицо меня отвлекает, поэтому я стараюсь смотреть на площадь перед церковью. Но поскольку сейчас поздняя ночь, и там никого нет, хватает меня ненадолго. — Какого чёрта ты вообще творишь, Нуар?! Внезапно Нуар погрустнел. В его ярко-зелёных глазах, обычно искрящихся задорными огоньками, появляется дождевой, влажный блеск. Кот Нуар, который вечно прыгает, смеётся и флиртует, как дышит, неожиданно меняется до неузнаваемости. — Знаешь, Леди, у меня во второй жизни не всё в порядке, — произносит он во влажный воздух, глядя куда-то в пространство. Я ловлю ртом ночной ветер, силясь сохранять хладнокровие. Уж лучше бы он очередную дурацкую шутку пошутил. — И это всё? — требовательно спрашиваю. Ответ — только шелест деревьев… и неожиданный звон колоколов Сент-Огюстен, оповещающий, что настало три часа ночи. Не сговариваясь, мы попадали на каменный пол, чтобы нас не заметили с главной башни. — Нуар, я понимаю, что нам нельзя злиться. Но это не повод вымещать свою злость на всём Париже! — шепчу я, положив ладонь ему на колено. Нуар вздрагивает. — У нас есть огромная сила. И мы только тогда заслужим её, когда станем относиться к ней со всей ответственностью. — Оу, вот твой друг Рен Руж, похоже, действительно относится к ней со всей ответственностью, — взвившись, выплёвывает Кот Нуар. Такое ощущение, что он меня даже не слышал. Я растерянно убираю руку. — Так может, пусть он и будет твоим напарником?! — Сила Рена не уравновешивает мою, Нуар, — скрепя сердце говорю я, на этот раз — куда мягче. — А ты что, ревнуешь? — с улыбкой подкалываю его, стараясь разрядить донельзя накалившуюся обстановку. Всё-таки Лука прекрасно себя проявил. Даже Нуар это признаёт. С воспоминанием о Луке Куфене в груди будто разливается что-то горячее. Я жду, когда мы встретимся снова, с той же минуты, как мы распрощались сегодня в школе. — Ну, он высокий, ловкий и с отличной мужской фигурой, моя Леди. Где ты тут видишь повод для ревности? — ворчит Нуар. Вопреки своим ожиданиям, я смеюсь. Мы всё ещё сидим на полу, под готическим сводом башни, окружённые шпилями, уходящими в ночное небо, филигранными контрфорсами и скульптурами апостолов. Нуар смотрит на меня, не отрывая глаз. — Знаешь, ты очень красивая, когда смеёшься, — шепчет он, нежно положив ладонь мне на щёку. Он медленно проводит большим пальцем по моей коже и останавливает туманный взгляд на моих губах. А затем внезапно наклоняется, накрыв их своими тёплыми губами. На меня накатывает паника. Я хватаю Нуара на плечо, стремясь разъединить поцелуй, пока он не слишком затянулся. Но… неожиданно я ощущаю, что мне совсем не хочется этого делать. Дело не в том, что Нуар мне нравился или что-то в этом роде… Нет. Просто Нуар целовался хорошо настолько, что у меня земля уходила из-под ног. Я аккуратно прикусываю его нижнюю губу, и получаю такой страстный ответ, что меня едва не выбросило на нижнюю площадку. У Нуара очень красивые скулы, почти как у Луки… О боже, я не могу забыть о нём, даже когда самозабвенно целуюсь с другим. Утопив ладонь в моих волосах, парень прижимает меня к себе, исследует руками каждый миллиметр тела, будто пытается запомнить его навсегда. Его губы требовательны, ненасытны, умелы; он словно изголодался по человеческим прикосновениям. Даже сквозь два слоя одежды — мою костюм и его — я ощущаю, как он меня хочет. И даже я не настолько неопытна, чтобы не понимать, что означает эта волна жара, которая прошла по всему телу и остановилась между ног. Его пальцы находят молнию у меня на спине и ловко тянут вниз. Я выдыхаю всю свою тоску в беззвёздное небо, запрокинув голову, и перед моим взором встают византийские орнаменты, прекрасные, практически хореографичные изгибы мрамора, распятия… и я внезапно вспоминаю, где и с кем нахожусь. — Нуар, — дрожа, тихо произношу я, но он продолжает покрывать поцелуями мою шею. — Нуар!.. — Он непонимающе смотрит мне в глаза. Я придерживаю ткань, слегка сползшую с плеча. — Подожди… Пожалуйста… Пожалуйста, только не здесь… Пряча глаза, я наклоняю голову, чтобы торопливо застегнуть молнию. — А я смотрю, тебе понравилось, — ехидно замечает Нуар, и я вдруг понимаю, о чём он. Сквозь тонкую ткань моего красного костюма видно, что соски встали торчком, будто острые шпики. Мне только и остаётся сделать вид, что со мной так постоянно. — Нет, — жёстко возражаю я. — Это просто минутная слабость, которую я не должна была допустить. Я ещё раз смотрю на него. Чёрт, зачем предалась незнакомым ощущениям с Котом Нуаром, думая только о Луке… Что за позор. — Ты сказала, «только не здесь»? Значит, стоит ждать продолжения? — опять спрашивает Нуар, когда мы направляемся к Елисейским полям, где мы обычно прощаемся. Я подавляю желание закатить глаза. — Нет, Нуар, ждать ничего не стоит, — вкрадчиво говорю я, остановившись на площадке роскошного многоэтажного дома, на крыше которого росли розовые магнолии. — Я люблю другого. Мне жаль. Прости, если сможешь. И… оставь меня, пожалуйста. Выдав эти слова, я бросилась к своему дому, оставив Нуара далеко позади. Что с ним произошло, взглянуть у меня, к сожалению, снова не хватило отваги.