17. Адриан, который что-то упускает
8 марта 2019 г., 21:44
Утро было умытым и прохладным, а солнце — лимонно-жёлтым и таким ярким, что Адриану под напором мсье Агреста пришлось надеть солнцезащитные очки. Но сейчас, возмущённо опустив их на кончик носа и держа школьную сумку в одной руке и картонный стаканчик с кофе — в другой, он поражённо смотрел на почтовый ящик пекарни «TS».
Через выгнутую крышку голубого ящика перевешивались алые бутоны маков на тонких стебельках.
Адриан презрительно скривил губы. День явно собирался не задаться. Мало того, что Натали выкинула из машины прямо на проспекте (срочно вызвали в управление в Дижоне) и ему пришлось топать полтора километра до школы, так теперь ещё и это.
Адриан стоял так минут десять. Ситуация требовала какого-то разрешения, причём немедленно.
И Адриан Агрест, прижав стаканчик с кофе к груди, свирепо схватил букет и направился к пешеходному переходу. Его длинные пальцы сжались на бежевой бумаге. Пару лепестков упало на мокрый после дождя асфальт.
Электронные, будто в аэропорту, часы над баскетбольной площадкой показывали ровно 7:40. В школе было малолюдно. Адриан, не видя ничего перед собой, с силой толкнул дубовые двери в коридор со шкафчиками. Те ударились о стены так, что задрожали стёкла.
…Он должен быть здесь. У него всегда репетиции рано утром и вечером, он определённо где-то здесь.
— Я думаю, не стоит судить людей за то, что между смазливостью и смазливостью и добротой… они выбрали последнее, — услышал Адриан за поворотом голос Джулеки Куфен. Перед ним стояла кучка старшеклассников с флаерами, посвящённым выборам в школьный совет. Адриан и думать о них забыл совсем из-за Луки, из-за Леди Баг-Маринетт, из-за проблем на работе (в основном из-за Луки)... Сегодня днём на всю школу должны объявить результаты. В груди у Адриана снова что-то болезненно заныло.
— А ну брысь отсюда, — зашипел Адриан, толкнув кого-то из парней пониже ростом плечом. Он усиленно делал вид, что ему наплевать, но в горле словно кололо стеклянной крошкой. Но и этого ему казалось мало. Поэтому Адриан, не дойдя до конца ряда, остановился. А потом так резко, что все охнули, с силой ударил предплечьем по дверце шкафчика, припечатав Джулеку к его холодной поверхности. Она была довольно высокой, почти как её братец. И в глазах у неё была скорее холодная ярость, нежели страх — тоже как у Куфена. Вспомнив о нём, Адриан почувствовал, как кровь его закипает, бурлит, будто горячая лава.
Адриан наклоняется к гладким волнам её длинных волос.
— Я не пожалею Маринетт, чтобы отомстить. Представь, что я могу сделать с тобой, — тихо-тихо прошептал Адриан, так, чтобы слышала только Джулека. Девушка испуганно вскинула голову.
Адриан отстранился, ни на кого не глядя. Он продолжал искать Луку с упорством папарацци. И скоро увидел его. Спокойного, выглядящего так, словно держит всё под контролем. Красивого, отправляющего в нокаут даже его коллег по моделингу. Если быть с собой до конца честным, то мало удивительного было в том, что в него вечно кто-нибудь да влюбляется… Да и сам Адриан предпочёл бы проиграть Луке Куфену, чем какому-нибудь Натаниэлю.
— Я смотрю, ты опять этим занимаешься, — произносит Адриан, с размаху впечатывая ему в грудь букет маков. Лепестки ломко осыпаются, будто красные слёзы. Их много, так много, что, казалось, ими можно покрыть весь плиточный пол.
Пальцы Куфена смыкаются на букете, а голубые глаза поднимаются на соперника. На Луке чёрная водолазка под горло и длинное серое пальто. С точки зрения стиля помятый долгой прогулкой до школы (спасибо Натали) Адриан выглядел с ним как Чудовище рядом с Красавицей.
— Извини, Адриан, но у меня уже есть Маринетт, — с иронией в голосе отвечает Лука и кладёт букет — всё такой же прекрасный и свежий — на свой шкафчик.
Адриан угрюмо смотрит на него. Всё в нём будто кричит: Я БЫЛ С МАРИНЕТТ. Подумать только, ему нужно было всего лишь опередить его на какие-то несколько дней. И сейчас с ней встречался бы он сам… Спасало только то, что они с Маринетт были героями Парижа — это единственное, что давало ему тысячи очков вперёд. Единственное, что его спасало. И сейчас его главной задачей было сохранить свой Талисман. Талисман, потеря которого Луки не стоит.
— Тебе Маринетт ничего не говорила? — спрашивает Адриан.
Лука приподнимает брови.
— А должна была?
Адриану сразу не понравился его тон. Снова этот тон, который будто вместо своего хозяина говорит: у меня всё под контролем. Нет ничего, о чём Маринетт не могла бы мне рассказать. Уголки рта у Адриана приподнимаются. Он ещё ничего не знает.
— Ещё бы. Она должна была сказать… сказать, что я так просто не сдаюсь, — произносит Адриан, запнувшись под испепеляющим взглядом Куфена.
— Так ты снова лез к ней? — Лука закрывает шкафчик. Совсем чуть-чуть громче, чем требовалась, но Адриан и это заметил. — Вот что, Адриан… Позволь ей самой выбирать. Хорошо? — Он прижимает к груди букет и разворачивается в сторону, демонстрируя, что разговор окончен.
Адриан подался вперёд.
— Лука, а вы уже… всё?
Куфен остановился. Полы его пальто покачнулись.
— Что — всё? — не понял тот.
— Вы уже переспали?
Он не знал почему, но ему просто жизненно необходимо было это узнать.
Лука молчит, прожигая Адриана взглядом.
— Это не твоё дело, — чётко произносит Лука.
Адриан растерянно запускает пальцы в блондинистые волосы.
— Господи, о чём я вообще беспокоюсь… Да ты же даже не борешься за… за «свою любовь с первого взгляда»! — Адриан нервно улыбается и показывает в воздухе острые как бритва кавычка.
Лука опускает яркие глаза.
— Друга на друга.
Адриан опешил.
— Что?
— Любовь с первого взгляда друг на друга. — Лука смотрит в окно вместо того, чтобы пялиться на Адриана. — Ты её недостоин просто потому, что никогда не уважал её чувства.
Адриан сложил руки на груди. Он смотрел на мелькающее «:» на часах на баскетбольной площадке, силясь делать вдох каждые две секунды, чтобы оставаться спокойным.
— Разница только в этом? — спрашивает Адриан, выгнув светлую бровь.
Тут они замечают Маринетт, вошедшую в вестибюль. На ней совсем простая белая футболка и тёмно-синие джинсы, но она прекрасная, будто цветок лотоса.
— Разница в том, что когда тебе нечего сказать, за тебя говорит злость. — Лука перехватывает взгляд своей девушки и посылает ей в ответ воздушный поцелуй. Маринетт смущается и прячет своё лицо в ладонях, пальцы которых сплошь унизаны серебристыми колечками. Для них не существует Адриана. Для них вообще никого не существует. — А когда мне нечего сказать… за меня говорят цветы.
Дверь в вестибюль закрывается.
Адриану впервые за всё время показалось, что он что-то упускает.
