Метр девяносто пять

Чернова задел разговор про развешивания ярлыков и их чувства. Парень и так ждал слишком долго, прежде чем Анисимов засунул подальше свою гордость и признал, что Женя ему не безразличен. Но, как оказалось, это было только началом пути. Их пути. Анисимов отдалялся, не успев даже хоть немного приблизиться. Эта мысль не давала покоя Чернову, хоть он и пытался относиться ко всему более или менее спокойно. Истерики были ни к чему, а уж тем более от парня, которого из года в год задираешь в школе. Вспоминая былое, молодой человек часто представлял, каким может быть их совместное будущее. Если оно у них вообще будет. Станут ли они жить вместе или не будут даже пытаться видеться чаще, чем пару раз в неделю? Что вообще будет после окончания школы? Многие даже имена одноклассников забывают, а молодые люди никогда не были близки по-настоящему. Женя никогда не настаивал на постоянных свиданиях или поцелуях на публике. Его самого не сильно привлекала идея некоторой показухи в отношениях, а о реакции Анисимова на такое и вовсе говорить не нужно. Что было с Юлей, не может быть с ним. Леша уже обжегся однажды. Ко всему прочему, Чернов вполне осознавал, к чему может привести истеричное поведение с его стороны. Парень боялся все потерять. Да, характер его одноклассника сложно было назвать идеальным, но Женя был влюблен. Возможно, впервые в жизни по-настоящему влюблен. И парень не до конца понимал, откуда это чувство вообще взялось. Иногда приходило осознание того, что Анисимову плевать на все то, что между ними происходит. И каждый раз, когда Чернов думал об этом, он все больше понимал, что так оно и есть. Леша не был тем, кто привязывался к людям, хотя и был верен старым друзьям. Молодой человек легко заводил знакомства, легко подходил «слишком близко» и так же легко уходил из жизни других. Жил одним днем. Одним мгновением. Чернов никогда так не умел, и, едва находя новых друзей, привязывался к ним. Но рано или поздно общение сходило на нет, что молодой человек переживал довольно болезненно. Его первая и последняя девушка спустя четыре месяца ухаживаний заявила, что ей все надоело. Она просто ушла, даже не начиная как-то выяснять отношения, не объясняя причину. Женя был подавлен, но посчитал, что опыт есть опыт, и, наверное, так было нужно. Четыре месяца розовых соплей, как бы назвал это Леша, для Чернова были чем-то особенным. Он каждый день провожал ее до дома, а ближе к ночи желал сладких снов. Парень относился ко всему с невероятным трепетом, что ценилось, как оказалось, только в начале. Не было ни принуждения, ни выпендрежа, ни какой-либо другой грязи. Тогда Женя был, возможно, по-настоящему счастлив. Счастлив и свободен от самокопаний. Это был девятый класс. Это было время, когда его еще не задирали и не пытались подколоть. Рядом с ним была любимая девушка, а окончание школы было для него еще чем-то очень далеким. Это было время, когда он и его одноклассники еще не были самыми главными в школе. Не нужно было подавать сомнительный пример младшим и рвать жопу, чтобы получить красную корочку. Он не мог назвать себя отличником, но тогда все получалось гораздо лучше, чем сейчас, когда он скорее стоил из себя умника, а не был им на самом деле. Никто еще не требовал сидеть до поздней ночи над учебниками, и не нужно было думать, как в случае чего увильнуть от армии. Пару формул выучи да иди. Что могло быть проще? Со временем все изменилось вплоть до мелочей. Теперь от некогда дружного класса остались подростки, которые предпочитали собираться в группки, нежели проводить время вместе. Каждый день теперь сопровождался страшилками про ЕГЭ и вполне реальной статистикой, которая никому не была нужна. Теперь Женя был один. Наедине с комплексами и отсутствием хоть каких-нибудь планов на будущее. Козлом отпущения теперь стал он. Никогда раньше он не верил, что его могут обливать соком в школьной столовой, как это бывает в американских фильмах про школьные будни. Никогда раньше он не мог представить, что может вернуться домой с подпаленным рюкзаком или сломанными очками. Парень знал, что стоило бы хоть раз возразить, заступиться за самого себя. Но так же Чернов не был идиотом и догадывался, что такое поведение принесет за собой. Догадывался и терпел. Общение с друзьями, которых было не слишком много, Женя поменял на стояние где-то в дальнем углу. Не попадаться на глаза теперь стало главным его развлечением, а звонок на урок всегда сообщал о неминуемых подъебах и толчках в стену. В туалет Чернов и вовсе не совался. Уже прокуренные стены и облака дыма – то, что видели все молодые люди в этом помещении. Замечания не действовали, а на кашляющих детей всем было, в общем-то, плевать. А если ты не из преподавательского состава, но все же решил приструнить заядлых курильщиков – жди беды. Жене удалось это выучить с первого раза. Какой-то дух дружбы все равно сохранялся, когда одноклассники что-то начинали живо обсуждать, едва учитель выйдет за порог. Чернов тоже принимал участие в этих беседах и всегда чувствовал себя довольно уютно, пока кто-нибудь из его обидчиков не начинал свои грязные дела вновь. Друзей вне школы у парня не было, да и не сказать, что он остро нуждался в них. Пары человек ему вполне хватало, а когда они сблизились еще и с Соней, стало значительно лучше. Они не общались целыми днями, но было приятно, что появился еще кто-то, кто мог его поддержать или просто поболтать ни о чем. Девушка иногда спрашивала, откуда у одноклассника синяки. Женя лишь одергивал рукава, говоря, что все в порядке. Чернов никогда не жаловался на происходящее в учебном заведении, хотя иногда очень хотелось. Парень сам накопил на ремонт очков, а прожженный рюкзак выбросил, купив на последние деньги новый. Жене не нужна была чья-то помощь. Он прекрасно знал, что со всем может справиться сам. А потом появился Анисимов. Появился и перевернул жизнь Чернова вверх дном. После произошедшего в раздевалке, все стало меняться, причем с невероятной скоростью. Вселенная точно за считанные секунды стала параллельной, а то, к чему уже успел привыкнуть парень, просто сломалось и исчезло. С Женей не заводили дружеских отношений, но и откровенно чморить тоже перестали. Он стал пустым местом для всех дружков Леши. Стал настоящей невидимкой. И парень знал, что то было делом рук Анисимова. Его слово всегда было последним в спорах. Всегда решал именно он. Принять все это было сложным не только для Леши, у которого уже была любимая, но и для Жени, который одноклассника боялся до дрожи в коленках. А после дрожь в коленках вызывали уже воспоминания о том пьяном поцелуе. Случайном, горячим и таким глупым. Оба не были готовы. Оба не горели желанием. Но сделали это и со временем поняли, что этого им чертовски мало. Чернову было слишком стыдно за то, что он стал каждый вечер ждать сообщений от Анисимова, что не хочет засыпать без пожеланий спокойной ночи, что, черт с ним, пусть себе заберет этот шарф. Пускай не говорит чего-то теплого на ухо в толпе народа или не помогает с проблемами. Это не тревожило парня. Пусть просто будет с ним рядом. С каждым вздохом все ближе и ближе, пока не станут, наконец, единым целым. Нерушимым единым целым. Все мешалось в голове до такой степени, что Женя осознал, что влюбился снова и теперь по-настоящему, хоть и его избранником был главный мудак школы. Молодой человек вновь оказался в том невероятном мире, где перестаешь видеть что-либо, кроме образа своего любимого человека. Это пугало и радовало одновременно. Парня словно бросало то в жар, то в холод, то невидимая сила заставляла летать, то она же будто сбрасывала с обрыва. Он был влюблен. Окончательно и бесповоротно. Но что на этот счет думал Анисимов?