Метр девяносто пять

Леша сам начинал чувствовать, как отдаляется от одноклассника. Любил ли он его? Хотел бы чего-то большего, чем поцелуи за гаражами? Планировал ли поговорить об этом? Ни на один вопрос в своей голове парень ответить не смог. Все его девушки были глупенькими, но милыми. Выполняли всего его просьбы за секунды и висли на его шее всю перемену. Это было привычным для него. Это было нормой. Сейчас же Анисимов слегка терялся. Чернов не был девчонкой, и, казалось, с ним общаться будет куда проще, ведь они «на одной волне». Все должно было быть так, как он представлял. На деле же жизнь запуталась еще сильнее. Леша каждый день успевал пожалеть о том, что их отношения так резко перешли на новый уровень. Парень только расстался со своей прошлой любовью, как все закрутилось вновь. С новой силой и с новыми эмоциями. Но было ли это столь необходимо сейчас? Анисимов не хотел этого. Хотел чувств, любви, но не этого. Ощущения оков сдавливало изнутри, хотя он знал, что все лишь в его голове. В его мыслях. Леша всегда был свободен, даже, когда находился в отношениях. Даже в долгих отношениях. Так было с его самой первой девушкой, то же случалось и с последней. Вседозволенность – то, что было для Анисимова в приоритете. С Женей так не получалось. Получались только легкая эйфория и чувство вины в результате. Возможно, вины за свой дурной характер. Возможно, за все те издевки, которые терпел молодой человек не один год. Терпел и молчал. Чернов делал с ним что-то невообразимое. Что-то, что ломало парня и собирало по кусочкам вновь силой одних только слов. Анисимов мог поклясться, что Женя – ебаная ведьма. Никто еще и никогда не доводил парня до такого состояния, а этому удалось за жалкую пару месяцев. Чернов умилял, раздражал, заставлял любоваться и восхищаться им. Чернов поменял все. Не только Женя долбил молодому человеку голову. Анисимов старался возвращаться домой как можно позже, не желая выслушивать очередные упреки от родителей в свой адрес. Парень прекрасно понимал, что создает семье проблемы, но от головомойки легче никогда не становилось. Леша прогуливал уроки, курил в туалете, опаздывал, но никогда не дерзил и свои оценки зарабатывал честно. А потому и не понимал, к чему вообще эти разговоры о школе. Чуть парень переступал порог, на него обрушивались крики и ругань, которую он вполне заслужил, хотя приятного было мало. Он вполне мог беспрекословно следовать школьному уставу, но совсем не считал это необходимым. На уроках отвечал, полугодовые получил. А больше ничего и не требовалось. Лешу никогда не ставили в пример Полине, хотя знали, что брата она любит больше всех на свете. Они редко ругались, но последнее время девушка примкнула к родителям и временами тоже пыталась отчитать молодого человека, после чего сразу ее встречала захлопнувшаяся дверь. Приятного дома было мало, вот и сейчас Анисимов плелся по заснеженным улочкам, вслушиваясь в тишину. Он ненавидел гулять зимой, ненавидел холод и хлопья снега, летящие в лицо. Парень допоздна мог гулять в любое время года, но только не в это. Леша оставался дополнительные занятия, забегал в магазин, играл в приставку у друзей, где иногда оставался с ночевкой. На улицу выходил в последнюю очередь. Снег не переставал идти, казалось, ни на секунду. Иногда Анисимову казалось, что ровная дорога спустя пару мгновений превратится в огромных размеров сугроб. По вечерам ветер почти полностью стихал, и идти становилось немного проще. Деревья стояли неподвижно, а на голые ветки падали редкие лучи уличных фонарей. Лампочка в подъезде Леши перегорела. Молодой человек взглянул на экран телефона. Десять вечера, а значит, дома еще никто не спит. Сделав глубокий вдох, Анисимов зашел в квартиру и как можно тише закрыл за собой дверь. К удивлению парня, встретила его только тишина.