Метр девяносто пять

Женя успешно игнорировал любые попытки Анисимова с ним связаться. Чернов садился с кем угодно, но не с молодым человеком, а едва прозвенит звонок – бежал из класса один из первых. Он не появлялся в школьном туалете, не желая однажды толкнуться со своим не таким уж желанным соулмейтом. На звонки не отвечал и удалял сообщения, даже не прочитав их. Однако в черные списки везде и всюду добавлять Анисимова он не спешил. Парень старался меньше думать о плохом, но меньше не получалось. Рита, видя, что с одноклассником что-то не так, не стремилась доставать его расспросами, хотя это было вполне в ее стиле. Чернов ограничил свой круг общения до родителей и Сони, с которой общался в периоды, когда не прятался от Леши. На одном из уроков девушка совершенно невозмутимо спросила, когда, наконец, Женя перестанет бегать от своего парня. Когда Чернов резко повернулся к ней с немым вопросом в глазах, она только пожала плечами. — У тебя на лице все написано. Больше к этой теме они не возвращались, а молодой человек впервые задумался о том, как глупо он выглядел все это время и продолжает до сих пор. Тем не менее, притворяться волком-одиночкой он не перестал. Пока что молодому человеку просто везло. Однако так будет не всегда. Выходя из кабинета истории в уже привычные шесть вечера, Чернов вдруг вспомнил, чем это заканчивалось обычно. Анисимов точно был в школе. Ждал его в гардеробе, готовый снова ударить в живот или в лицо. А может и того хуже. Но вопреки ожиданиям Леши в гардеробе не было. Не было его и на крыльце школы. Женю никто не ждал и не преследовал. Молодой человек на секунду готов был расстроиться, но прикинув, что к чему, понял, что это к лучшему. Анисимов больше не будет искать с ним контактов, и все встанет на свои места. Все вернется к началу. Анисимов все меньше понимал и все больше раздражался. Молодой человек огрызался на всех, кто пытался с ним заговорить в это неправильное время. Все было похоже на глупое недоразумение. И у этого недоразумения даже было имя. Первыми исчезли ответные пожелания доброй ночи. Их такой обычный ритуал исчез так же быстро, как появился. За несколько дней общение молодых людей в целом сошло на нет. Холод со стороны Чернова появился из ниоткуда, и, если обычно Анисимов не считал себя глупым, то теперь он чувствовал себя полным идиотом, строящим всевозможные догадки. Путей решения проблемы не находилось. Не находилась и сама проблема. Все шло почти прекрасно, ведь никто никого не бил, но ни с того ни с сего Чернов решил от него побегать. Это принимало вид забавной игры, пока Леша не понял, что парень избегает его вполне всерьез. Что он успел натворить за такой короткий промежуток времени, Анисимов решительно не понимал. — «Это твои очередные заскоки?» Все сообщения оставались без ответа. Школа не выглядела настолько большой, насколько сложно было найти в ней Чернова. Молодой человек словно исчезал, едва Леша хотел подойти. Анисимов начинал верить, что Женю видят все, кроме него. Подобного рода мысли совсем не приободряли. У Чернова никогда не было «своего» места в школе. И если Анисимова можно было всегда без труда найти на подоконнике в туалете, то с Женей дела обстояли куда сложнее. Он мог быть буквально где угодно, не выходя при этом даже за пределы школы. В любой школе коридоры превращаются в лабиринт из живых людей, едва прозвенит звонок на перемену. Маленькие дети, бегающие от стенки до стенки, становятся самым главным и самым громким препятствием. Преподавательского состава почти не бывает видно. Мало кто упускает шанс остаться в тишине в собственном кабинете. В учительской тоже кипит жизнь. Кто-то будет разбираться с огромной стопкой бумаг, но кто-то успеет посплетничать и даже пожаловаться жизнь. Едва ли прозвенит звонок на урок, и тут же коридоры наполнит гробовая тишина, которую изредка будет нарушать чей-то кашель. Все-таки холода, а простуда не дремлет. Только в перерывах между занятиями в «лабиринтах» начинает кипеть жизнь. Места в столовой могут быть заняты от и до, а скамейки в холле порой не бывают пустыми даже на уроках. Шепот, гул и стук каблучков – это и есть голос школы. Гардероб – место, с которого начинается каждый учебный день, единственное оказывается почти пустым. Все помещение заполнено теплыми куртками и свисающими с крючков шарфами. Никто не горит желанием схватить свою парку и погулять у крыльца школы. Все еще зима. Все еще снег. Начальным классам, тем, кто действительно рад зиме и возможности повозиться в снегу, придется подождать еще пару занятий. А сразу после – горка и ледянки. Снеговики и игра в снежки. Мимолетное продолжение детства. Чуть более взрослые ребятишки с серьезным видом натянут на себя шапку и, чувствуя себя самыми взрослыми на свете, с мрачным видом побегут домой. Здесь нет радости снежинкам, есть только ничем не скрытое раздражение, причину которого назвать довольно сложно. И только выпускные классы никуда не торопятся и ничего не ждут. Мысли их заняты или экзаменами, или любовью. Никакого снега и холода. Но пока гардероб будет пустым дожидаться прихода самых маленьких его гостей. Всего пара мгновений тишины. Анисимов продолжает что-то наспех набирать в телефоне, когда, проходя мимо гардероба, замечает неизвестную ему барышню, недвусмысленно прижимающуюся к самому дорогому, кто у него когда-либо был. — «Поговори со мной». Все сообщения оставались без ответа.