Это (не)правильно

Я успел пережить многое в интернате Даркли. Издевательства, унижения, даже избиения. Но что действительно стало для меня шоком, так это существование отношений между некоторыми детьми. Однажды я затесался в маленькую группку старшеклассников. Они подкалывали меня, но никогда не били, потому я пользовался их авторитетом и избегал лишних стычек с моими сверстниками. Но однажды… однажды мне задали один вопрос, после которого мне пришлось продолжить свое существование изгоя. Он ненавидел это место. Если бы у него была возможность, он бы давно ушел отсюда, но учителя насильно держали его, пытаясь вдолбить в голову «юного дарования» какие-то знания, которые ему были не нужны. Одноклассники ненавидели его и говорили, что он недостоин быть сыном самого лорда Гармадона, некоторые преподаватели потеряли надежду научить его чему-то и унижали перед всем классом без какого-либо повода. Что же Ллойд успел натворить, что судьба так обошлась с ним? Единственным утешением были разговоры с отцом, который иногда являлся к нему в образе тени, отвлекаясь от своих злобных деяний и говоря, что он вовсе не плохой. Единственный человек, веривший в него и в секрете от него пытавшийся не дать ему стать злодеем. Мальчик отчаянно старался, точно знал, что на этот раз все выйдет, но… все шло не по плану из-за незаметной тени лорда, что подбадривал его, говорил не сдаваться и продолжал добиваться того, чтобы его оставили в покое все эти омерзительные старики и старухи. С недавних пор он начал прогуливать уроки вместе с группой старшеклассников. Трое парней и две девушки ради забавы и какого-то спора решили подружиться с ним. Он знал это, но все равно терпел их едкие унижения, не обращая на них никакого внимания и ловко пользуясь их присутствием рядом с собой. Пока старшие были рядом, ему ничего не угрожало, а потому он стал чаще находиться в их компании, лишь усмехаясь на разные клички. В этот день они сидели в кабинете химии. Все помещение пропахло табачным дымом и запахом спиртных напитков, из-за чего у Ллойда кружилась голова. Он сидел на парте с незажженной сигаретой в руке и ждал зажигалку, которую пошла выпрашивать у своей подруги одна из девушек. Та заперлась с парнем в лаборантской, откуда доносились редкие стоны и тихие маты. Сразу было ясно, что там происходило, но остальным было плевать на чужое личное пространство. Дверь распахнулась и в руки темноволосой девушки с длинной челкой упала нужная им вещь. Ехидно поблагодарив друзей за оказанную услугу, она наконец прикурила от неяркого огонька, кидая зажигалку двум парням и присаживаясь на колени к одному из них. Из-под короткой юбки показались кружевные стринги, которые она тут же прикрыла, заметив на себе взгляд малолетки и показывая ему пальцем, что еще рано на такое заглядываться. Он и не хотел. «Омерзительно», — промелькнуло в голове мальчика, который словил зажигалку и неумело поджег сигарету, вдыхая едкий дым и тут же начиная кашлять. — Он не сдохнет у нас тут? — спросил один из парней, выдыхая сизый дым в форме колец. — Нет, вряд ли. Эй, ты в порядке, малыш? — второй внимательно посмотрел на откашлившегося Монтгомери-младшего. — Видишь, живой. Набирай дым, вдыхай его и после только пытайся выдохнуть. Последовав совету старших, он несколько раз вдохнул дым, докуривая сигарету и бросая ее туда же, куда и все — на пол. Кабинет химии никогда никем не использовался. Учитель был знатным пьяницей и редко являлся на уроки, а если и делал это, то спал, пока его ученики творили непонятно что. Последний инцидент закончился тем, что несчастный преподаватель отправился в больницу с ужасными ожогами, а проказникам вручили патент за серьезное злодеяние в столь юном возрасте. Наказания здесь были лишь за излишнюю доброту. — Эй, будешь? — спросила девушка, протягивая Ллойду бутылку саке. Тот молчаливо отказался, натягивая на голову капюшон толстовки и пряча руки в карманы. ― Ну и черт с тобой, мне же больше достанется. ― Не увлекайся, детка, нам еще много чем нужно заняться, — парень нагло отобрал из рук девушки алкоголь, целуя ее и проникая рукой под короткий топ, за чем наблюдали их друг и младшеклассник. — Что они делают? — шепотом спросил Ллойд у пересевшего к нему парня, так как те двое уже полностью легли на парту. — Занимаются тем, чем обычно занимаются те, кто любит друг друга. Хотя я бы поспорил с этим, — усмехнулся тот, поправляя очки. — Лю… любовь? Это что? — Это когда тебе кто-то очень сильно нравится. Так сильно, что ты готов ради него на все. Тебе кто-то нравится из девчонок в классе? — Эм… — Ну, или мальчишек, это уже твое дело, — подросток махнул рукой, ловя упавшую из руки друга бутылку и допивая ее содержимое — Я… Я папу люблю. — Ну… это не то… — Почему?! Я готов ради него на все! — неожиданно громко вскричал мальчишка, вскакивая и сердито смотря на старшеклассника. Вышедшие из лаборантской и те, кто уже занимались чем-то на парте, внимательно посмотрели на него, переглядываясь и дружно начиная хохотать. Он привык к смеху, но… Но в этом случае все было иначе. Спрыгнув с парты, он быстро выбежал из незапертого кабинета, пробегая мимо учителя, что хотел у него что-то спросить, но не успел, оборачиваясь и смотря на раскрытую дверь кабинета, тут же хмурясь. А юный злодей продолжал бежать прочь, запираясь в кладовке, где он обычно и прятался, и начиная громко плакать. Чья-то тень с красными глазами наблюдала за этим, а тихий голос вопрошал, что случилось, но мальчик продолжал плакать, не обращая внимания на своего собеседника, который неосязаемо обнял его, гладя сквозь капюшон по голове и успокаивая. Ллойд и сам не знал, почему плакал и почему закричал, но этот смех… эти слова. Они задели ранимую душу и поселили в ней какую-то странную идею. Что бы ни случилось, он должен добиться любви отца. Ответной любви. Но он не знал, что его цель уже достигнута без особых усилий. Мальчик просто не знал, что это все неправильно… *** — Так вот почему ты тогда плакал? — после долгого молчания спросил старик. — Почему… почему ты не сказал мне? — Боялся, что ты тоже засмеешь меня. Что не поймешь. Я решил добиться этого молча и незаметно, чтобы ты ничего не понял, но… Что я сделал не так? — парень наконец повернулся к нему, смотря заплаканными глазами на отца и вытирая текущие по щекам слезы. — Почему ты оттолкнул меня? А если оттолкнул, почему перед этим ответил? Почему говоришь, что любишь меня, но при этом так равнодушен ко мне? Что не так? Гармадон шокировано смотрел на плачущего сына, не знаю, что ему надо делать. Прогнав оцепенение, он медленно подошел к нему и крепко обнял, прижимая к себе и чувствуя голову на плече и проникающее через ткань одежды горячие слезинки. Если бы он раньше узнал, в какую компанию попал его мальчик… Если бы заметил, что творится в этой чертовой школе… Да лучше бы он рос в преисподней, среди скелетов, что были бы неплохой компанией и защитой для ребенка! Все это время Ллойд просто тихо сходил с ума, а они даже не замечали этого, думая, что все в порядке. Откуда он мог знать, что это лишь игра на публику? Почему сразу не заметил?! Он же его отец! Если бы Монтгомери мог, он бы тоже расплакался, но приходилось сдерживаться, чувствуя постепенно стихающую дрожь в чужом теле. От зеленого ниндзя исходила сильная энергия, сбивавшая с толку, но вскоре и она исчезла, а перед ним вновь стоял его сын, поправляющий челку и отводящий взгляд куда-то в сторону. — Это все неправильно, да? — спросил он, усмехаясь и тут же печально вздыхая. — Нет, — твердо сказал мастер разрушения, встречаясь взглядом с удивленным родственником. — Я немного не так выразился. Это… не принимается обществом. Это противоречит его нормам и устоям. Но… Я все еще считаю, что это нормально. Потому что я такой же, пускай и пытался скрыть это за маской строгого сенсея. Меня убеждали, что это помешательство, потом сказали, что все это неправильно. И я поверил. Но в глубине души оставалась вера, что… что ты поймешь меня. А когда ты показал мне настоящие чувства… я струсил. Как струсил когда-то потерять любимого мной человека, который теперь не может мне сказать, что… наши отношения были просто детской игрой. Твоя мать и я никогда не любили друг друга по-настоящему. Потому что после твоего рождения я полностью ушел в заботу о тебе и воспитание, а она поняла, что любит моего брата… Я тоже не знаю, что такое любовь, сынок. Настоящая любовь. Я могу лишь предположить, но не больше… — А то, что между нами?.. — Увидим. В конце концов, никто из нас не сказал нет. Старец весело улыбнулся, резко сокращая расстояние между их лицами и почти прикасаясь к губам сына, но тут же поднимаясь выше и целуя его в лоб. Этого вполне хватило. Ллойд счастливо улыбнулся, следуя за отцом и сдерживая восторг внутри. Он понял его. Не оттолкнул его, а принял все, как есть. Правильно это или нет, но они разберутся с этим вместе. И не важно, что скажут другие. Будто их мнение кого-то волнует. Будто теперь вообще что-то кого-то волнует. Но… нельзя слишком рано радоваться. *** Их все же нашли. Но как? Наверное, сокол Зейна… Ох, знал он, что добром это все не кончится, а теперь стоял в плену у собственного брата и смотрел на сына, который не мог решить, что ему сделать. Конечно же бежать! Но… он не сделает этого после всего, что с ними случилось. Гармадон это прекрасно понимал, но все равно просил его бежать, уже видя, как парень собирает в руках зеленую энергию, и печально вздыхая. Все же он не смог научить его не опираться на силу, как на костыль. Ну что же, его ошибка… Конечно же Ллойда схватили. И кто бы мог подумать, что приспешник Оверлорда именно Пайтор. Монтгомери ненавидел змей с того самого момента, как одна из них укусила его, обрекая на ужасное будущее. Пытаясь вырваться из лап собственного родственника, он не услышал приказа сбросить ненужного за борт, понимая смысл сказанных слов только когда его толкнули к краю. Мастер энергии что-то кричал, с трудом сдерживая слезы и закрывая глаза. Какая теперь разница, что с ним вообще будет… Его завели на летательный аппарат, что улетел в сторону заката с нужной добычей, не замечая вынырнувшего из воды старца, который стиснул зубы и поплыл к берегу, придумывая, что же ему делать, чтобы вызволить сына. Нужно сообщить ниндзя… Впрочем нет, лучше он поработает один, чтобы никто точно не узнал о его присутствии. Маскировка. Да. Ему нужно вновь стать тенью, вновь стать кем-то другим. Это не сложно. Главное подобраться как можно ближе и помочь друзьям сына, а после вызволить его. Он обязан это сделать. Потому что он любит его. Потому что это правильно.