Судьба — дамочка со странным чувством юмора

      Хоть Алеку с Иззи и казалось, что прошло всего несколько минут, на деле пролетел целый час. К сожалению, так часто бывает, что время идёт быстрее, чем ты замечаешь, а последние минуты твоей жизни и вовсе убегают как вода сквозь пальцы. Но Алек и не хотел бы провести их иначе. Они сидели с Изабель на диване, обнявшись, и разговаривали обо всём, чего душе угодно и о том, о чём не могли бы говорить с кем-то другим. Ещё с детства это стало их любимым занятием, и Алек ни за что бы не поменял это на тараканьи бега, которые устраивает госпожа Судьба. Нет, спасибо, Алек предпочитал компанию любимой сестренки, а не марафон на выживание, устроенный против его воли.       Изабель больше не плакала и даже посмеялась, когда Алек сказал, что с размазанной тушью она похожа на грустную панду. Единственное, что выдавало её состояние, это её руки, которые отчаянно цеплялись за Алека, словно могли удержать. Мысли о том, что будет с сестренкой, когда в них останется пустота, причиняли Алеку боль. Лишь когда Алек спросил об отношениях с Саймоном, а Изабель не ответила, он понял, что в него больше не впиваются её красные ногти. Девушка на его груди уснула. Неудивительно, ведь уже перевалило за полночь. Хотя вряд ли причина в этом, скорее, на ней сказались переживания, иначе она бы не позволила себе уснуть в такой ситуации. Алек улыбнулся и с нежностью погладил Изабель по волосам. Он осторожно, чтобы не проснулась, взял её на руки и переложил на диван, бережно укрыв пледом. Пусть спит, так даже лучше.       Вероятно, это было эгоистично, но Алек не хотел, чтобы она была рядом, когда его не станет. Он помнил, как она плакала, когда умерла Эрика, как в течение недели не могла спать из-за кошмаров-воспоминаний о серебристом прахе, улетающем в небо. Алек не хотел, чтобы это мучило её снова, не хотел, чтобы её слёзы были последним, что он увидит. Алек посмотрел на своё запястье. 00:15:41. Этого времени хватит, пожалуй, только на то, чтобы пройти пешком пару кварталов. А, собственно, почему бы и нет? За окном уже была ночь, но свет от уличных фонарей и фар машин делал её светлой. Недолго думая, Алек надел на ноги кеды и, бросив последний взгляд на Изабель, вышел из квартиры, закрыв за собой дверь.       Видимо, за этот час на улице прошёл небольшой дождь, так как мокрый асфальт блестел, отражая огни ночного Нью-Йорка. Подумав, Алек повернулся вправо и пошёл вниз по улице, в противоположную от его ежедневного маршрута сторону. Наверное, ходить ночью в полном одиночестве по мало знакомому кварталу неразумно и опасно, но что ему терять за эти десять минут? Алек жил в довольно тихом районе Бруклина, поэтому по ночам — в отличие от полного клубов Манхэттена — людей на улицах становилось довольно мало. Алеку это нравилось. Алек не любил людей, но ему нравились тёплая летняя ночь, негромкий гул проезжающих мимо машин и постепенно загарающиеся окна домов.       00:07:39. О чём можно думать в последние семь минут своей жизни? О том, как хочется жить? О том, как много не успел сделать? О том, что будет после? И будет ли вообще что-то? Алека радовало лишь то, что он абсолютно точно не будет гнить в земле, так как эта перспектива ему никогда не нравилась. Но больше он ничего не знал. Просто не было никого, кто мог бы рассказать, от людей, не нашедших своих соулмейтов, не оставалось даже одежды. Это направление мыслей Алеку не нравилось, и он решил подумать о чём-нибудь другом.       Например о том, как отреагируют его друзья и близкие, когда узнают, что его больше нет. К сожалению или к счастью, друзей у Алека было не много. По-настоящему скорбеть о нём будет только Джейс, как самый близкий друг, а также Клэри и Саймон, наверняка будут по нему скучать, и всё. Ну, может быть, ещё Майя и Лидия с работы, а так больше никто. Что касается родителей… Ну, тут Алек не уверен. С одной стороны, несмотря ни на что, они были его родителями и вряд ли восприняли бы известие о смерти сына как новости о плохой погоде. Но в то же время ещё пять лет назад, когда Алек признался им о своей ориентации, они заявили, что сына у них больше нет. Поэтому сейчас Алек совсем не предполагал, какой будет их реакция, однако он был уверен, что пять лет прохладных отношений сделали свое дело, и сильно убиваться по нему они не будут.       Больше всего Алека беспокоила Изабель. Она всегда была сильной, даже сильнее, чем сам Алек, но она всегда оставалась его маленькой сестрёнкой и она нуждалась в нём. Это всё та же малышка, которая прибегала к нему по ночам, потому что ей приснился кошмар, и крепко обнимала, когда Алек накрывал её одеялом и уверял, что это всего лишь сон. Это та девочка, которой Алек дул на разбитые коленки и ругал качели или велосипед, с которого та упала, заменяя слёзы девочки на звонкий смех. Да, они давно не дети, и Изабель прекрасно может справиться со всеми жизненными невзгодами, но это не значит, что она должна справляться с ними сама. Алек хотел, чтобы у его любимой сестрёнки всегда был человек, который всегда будет рядом. Особенно в первое время после сегодняшней ночи. Пожалуй, это Алек мог доверить только одному человеку. Конечно, по мнению Алека, тот обладал рядом недостатков, но зато он по-настоящему любит Изабель, а это всегда многое значило для Алека.       Не прекращая шага, Алек достал из кармана мобильник, который взял с собой чисто по привычке. На дисплее светилось 00:28. Прекрасно, значит, минута у него есть. Алек открыл чат и набрал сообщение: «Саймон, передай Иззи, что я её люблю. Пусть живёт своей жизнью, отвлеки её чем-нибудь в первое время, не оставляй её одну. И береги её, пожалуйста».       Не прошло и секунды после того, как Алек отправил сообщение, как он услышал гудок автомобиля. Испуганно вскинув голову, Алек успел осознать лишь, что он вышел на проезжую часть и на него несется машина...