Судьба — дамочка со странным чувством юмора

      Алек откровенно ненавидел судьбу за её жестокость. Казалось, что это просто обезумевшая от своей власти барышня, которая с садистским удовольствием наблюдает за мучением людей. Ведь, когда таймер на твоей руке запущен, твоя жизнь зависит лишь от того, сможешь ли ты понять, кто твой соулмейт и найти его вовремя. И поэтому многие люди попросту умирали. Просто потому, что не успевали. Или, скорее, просто не знали, кого искать. Каждый день ты сталкиваешься на улице с сотнями людей, просто не имея возможности не прикасаться к ним в толпе большого города. А потом приходишь домой и видишь, что отсчет уже пошёл. Где-то в городе есть человек, без которого ты умрёшь уже через пару часов, но какова вероятность, что ты его найдёшь? Одного из нескольких миллионов, даже не зная где искать?       Очень немногим везло так, как Джейсу, лучшему другу Алека. Со своей родственной душой, Клэри, он столкнулся у входа в клуб. Алек с ужасом думал о том, что было бы, если бы Изабель не заметила, что таймер на руке друга зажегся, до того, как Джейс зашёл в клуб и растворился в толпе. На то, чтобы найти Клэри в клубе ему был отведен лишь час, но он хотя бы знал, кого искать. К Алеку, по всей видимости, судьба не была так благосклонна.       Почти четыре часа они с Изабель бегали по улицам без особого маршрута. Девушка толкала брата в большие скопления людей, вполне логично рассудив, что так шансы вновь случайно натолкнуться на правильного человека увеличиваются. Конечно, люди, которые спасались подобным образом, в панике забывали смотреть на таймер и уже не могли определить, кто их соулмейт, но они хотя бы оставались живы. Алек покорно следовал за сестрой и прикасался к каждому встречному, минуя разве что тех, на чьих руках мог видеть таймер. Люди не удивлялись и не возражали. Они понимают. Те, кто с таймером, или те, что уже нашли своих соулмейтов, отступали в сторону, чтобы Алек не тратил на них драгоценные секунды, а те, что без, с готовностью протягивали руки. Это стало для людей так же обыденно, как пробки на дорогах. Алек невольно вспомнил, сколько раз кто-то точно также пробегал мимо него. Он вспомнил, как два дня назад он шёл по улице, когда в него отчаянно вцепилась какая-то девушка, а потом она посмотрела на свою руку, извинилась и побежала дальше. Жива ли она сейчас? Алек сильно сомневался.       — Так, Иззи, стоп, — сказал Алек, когда несколько часов спустя они вновь оказались в том же квартале, где начали свой марафон, а вернее у входа в дом, где жил Алек. Он посмотрел на своё запястье: 01:17:26. — Хватит, пошли домой, — сказал Алек и открыл дверь подъезда.       — Что?! — воскликнула Изабель, идя за ним. — Ты что, забыл, что я тебе сказала? Я не сдамся и тебе не дам.       — Брось, Иззи, уже часов одиннадцать, кого мы, по-твоему, можем найти?       — То, что людей меньше, не значит, что среди них не может оказаться нужного, — Изабель почти кричала, не то от эмоций, не то чтобы перекричать стук своих каблуков по ступенькам.       — Из, это бесполезно, — устало сказал Алек, зайдя в квартиру. Он остановился в гостиной и, подождав пока сестра подойдёт к нему, сказал: — Не имеет значения сколько людей на улице, если мы даже не знаем на какой улице искать. Какова, по-твоему, вероятность, что он выйдет из дому сегодня? Или что он вообще в Бруклине? А может, он и вовсе сел на самолёт и улетел в Чикаго? Нет, Иззи, просто смирись, что мы никого не найдём.       Не то чтобы Алек относился ко всему так пессимистично или наплевательски, вовсе нет. Он не хотел умирать и сделал бы всё возможное, чтобы найти своего соулмейта, если бы это вообще было возможно. Но это было не так. В Нью-Йорке восемь с половиной миллионов человек, а это значит, что в кругу поиска около четырёх миллионов, и даже Изабель не могла не признать, что за пять часов найти среди них нужного — невозможно. Метаться и пытаться найти свою родственную душу можно, если ты хотя бы примерно знаешь кого или где искать, тогда у тебя есть шанс. Но если ты столкнулся со своей половинкой в метро, это то же самое, что пытаться найти сережку в Атлантическом океане. Алек это прекрасно знал. Видимо, Изабель тоже это знала, так как её глаза наполнились слезами.       — Шанс есть всегда, — дрогнувшим голосом сказала она, изо всех сил цепляясь за эти слова.       — Но только не в этом случае, — Алек не хотел лишать сестру надежды, но не видел иного выхода. На миг ему даже стало забавно: его маленькая сестрёнка всегда боролась до последнего, даже когда он сам опускал руки. Жаль, что на сей раз её попытки тщетны. — Просто вспомни Эрику, у неё было в тысячу больше шансов, чем у меня, но ей это не помогло, — услышав это, Изабель печально закрыла глаза, а по её щеке покатилась первая слезинка. Алек подошёл к ней и нежно обнял, пытаясь успокоить.       Эрика была школьной подругой Изабель. Так получилось, что после старшей школы они вместе пошли учиться в тот же колледж, в котором учился Алек на третьем курсе. Так как Алек был единственным, кого они знали, девочки постоянно со всеми знакомились. С кем говорили, а с кем просто обменивались рукопожатиями — не важно, но через час или два обе заметили, что им осталось меньше двух часов. Они бегали по всему зданию, а Алек бегал за ними, указывая на тех, у кого нет ни таймера, ни соулмейта. На Саймона Изабель налетела практически сразу, а вот у Эрики времени оставалось всё меньше и меньше. Когда у девушки оставалось лишь пять минут, Алек понял, что остался лишь один человек, который к ней прикасался, его друг, Себастьян. Позвонив ему и сказав, чтобы ждал их во дворе колледжа, Алек потащил туда Эрику, но было поздно. Когда они оказались на улице и увидели Себастьяна, на таймере девушки сменяли друг друга последние секунды. Они были в нескольких шагах друг от друга, когда Эрика вскрикнула и… развеялась. Просто развеялась, словно она была сделана из мелких песчинок, и на неё подул сильный ветер. Никто толком даже не успел понять, что произошло, лишь ошарашенно смотрели на серебристо-белые частицы, улетающие в небо. Алек был уверен, что на всю свою оставшуюся жизнь запомнит эту картину, как и душераздирающий крик Себастьяна, упавшего на колени и обхватившего себя руками. Казалось, что он пытается хоть немного унять эту боль, но не знал, где конкретно болит. Одно прикосновение и пара слов — всё, что было между ним и Эрикой, он её почти не знал, но в тот день Алек впервые видел его слёзы. Алек плохо знал Эрику, но он хорошо знал Себастьяна, с тех пор тот стал словно привидение, а не живой человек. Он больше не смеялся, стал холодным и безразличным ко всему, даже его глаза, казалось, из карих стали чёрными. Вспомнив об этом, Алек подумал, что жалеет не себя, а своего соулмейта, ведь такой жизни он бы и врагу не пожелал.       — Ей не хватило всего пары секунд, — всхлипнула Изабель, вырывая Алека из раздумий.       — Иззи, — Алек мягко отстранил её от себя и утёр большими пальцами ей слёзы. — В нашем мире пара секунд уже непростительно много. Судьба таких поблажек не даёт. Пойми, такие, как я, не выживают, — к сожалению, это была правда. По статистике, не было ни одного случая, чтобы соулмейты столкнулись в толпе и потом нашли друг друга.       — И ты так просто смирился с этим? — снова всхлипнула Изабель.       — Да, и я хочу, чтобы ты тоже с этим смирилась. Просто пойми, мне будет гораздо легче, если я буду знать, что ты не убиваешься по мне. Такое случается, это нужно принять.       — Чёрт, Алек, ты так говоришь, как будто ты мой котёнок, а не брат, — воскликнула Изабель, но тут же успокоилась, поняв, что Алек прав. Конечно, она не сможет смириться, Алек это знал, но ради брата она хотя бы попытается держаться.