sulay stuff

Исин сидит за своим большим дубовым столом и пытается написать то ли сценарий, то ли просто примерный план будущего фильма. Молодой режиссёр желает отснять документальный фильм о певце, совсем недавно получившем свою первую награду — Ким Чунмёне. Потрясающий молодой человек, имеющий не менее потрясающий голос, а так же не менее потрясающее тело. Каждое его выступление захватывало с головой, погружало в себя полностью, но мало кто знал, что этот великолепный мужчина страдал обсессивно-компульсиным расстройством. Конечно же, китаец получил от менеджеров разрешение снимать, но необходимо было согласие самого певца, ведь о нём расскажут множество секретов с помощью грядущего фильма. На удивление, Ким легко согласился, а затем назначил им личную встречу через неделю в это же время, — третий час после полудня. В настоящее время до «свидания» остаётся один день, даже меньше, ведь уже глубокая ночь, а Чжан всё ещё не придумал, что именно будет в киноленте. «К чёрту, — решает он, — будь, как будет». Когда Исин заходит в кафе в назначенное время, то Мён уже сидит там, тихо попивая свой латте. — Я не знал, что Вам взять, поэтому взял обычный айс-американо, — сразу же, как режиссёр подошёл к столу, произнёс шатен. — Вы попали в яблочко, — мило улыбается Син, открывая миру свои ямочки, — это мой самый любимый напиток. Спасибо, кстати, — и отхлёбывает немного, зажмуриваясь от удовольствия. Брюнет проспал и не успел даже стакан воды выпить, а потому сейчас был невозможно рад этому холодному кофе. — Итак… Вы говорили, что хотели снять документальное кино, да? — откинувшись на спинку диванчика, начал кореец. — Да. О Вас мало что известно, а фанатов становится всё больше. Так как Вы не соглашаетесь практически ни на какие интервью, то я хотел бы «открыть глаза» аудитории на Вас, — глаза Лэя загорелись. Он был невозможно горд собой и рад, что именно с ним певец согласился работать. — Давайте перейдем на «ты», можно? — утвердительный кивок со стороны собеседника заставил расслабиться. — Отлично. Продолжаем. Да, ты прав, я очень не люблю различные интервью, так как там всё происходит в ужасно стрессовой среде, а такое не по мне, а-ха-ха. Странно слышать это от того, кто решил стать айдолом, да? Ну не суть. В общем, ты понял, что я не люблю, когда на меня давят не менеджеры и начальники, поэтому предпочитаю сам изредка проводить трансляции и говорить с аудиторией. В основном о происходящем вокруг, а не о себе, — молодой человек разговаривал очень сдержанно, вроде и строго, ровным и твёрдым голосом, но использовал при этом различные слова паразиты. Такая манера речи звучала прекрасно, как считал брюнет, а потому с упоением вслушивался в каждое слово. — Как я тебе сказал ранее, у меня имеется психическое расстройство, которое также мешает мне спокойно давать интервью, ха-ха. Ох, у меня столько глупых ритуалов и привычек, без которых мне кажется, что моя жизнь будет уничтожена! — щёки его порозовели, а Исин удивился. «Ему что, стыдно за своё расстройство? Это так глупо! Тут нечего стыдиться, ведь все мы разные!» — думает режиссёр, пока молча слушает чужой монолог. — Ну, в общем, на каждый день недели у меня сотни разных обязательных ритуалов… Каждый понедельник, например, я начинаю с четырёх тридцати утра и обязательно с чашки приторно-сладкого кофе, а затем два раза чищу зубы, и после я обязан отдраить всю кухню дочиста, чтоб чуть ли не с пола было можно есть. А затем я вновь чищу зубы, принимаю душ и обязательно надеваю розовое бельё, ты прости за подробности. И да, снова чищу зубы. Каждый понедельник я обязан сделать это не менее четырнадцати раз. — Китаец смущается с реплики про бельё, но удивляется тому, сколько раз парень чистит зубы. Наверное, он меняет щётки раз в пару недель. — Да, я меняю зубные щётки каждые две с половиной недели, потому что они быстро приходят в негодность, — неужели в слух сказал? — И нет, ты ничего не сказал в слух, просто это очевидные вопросы, которые могли возникнуть у тебя в голове, а-ха-ха, — и мужчина добродушно смеётся, словно он сидит тут с младшим братом. — Просто ты так спокойно говоришь об этих вещах, я поражён. Мне бы такую же смелость, — с усмешкой говорит Син, изучая уставшее лицо напротив. Сейчас Сухо без косметики, поэтому видно круги под глазами и пару небольших прыщиков на скуле. Бедняга, небось не спит из-за вечных репетиций, ещё и заболевание не даёт спокойно жить. — Я же говорю это не всему миру, а тебе, и это всё для дела, а не просто так, — улыбка всё ещё озаряет красивое лицо, но уже более блёклая, — да, конечно, это всё для фильма, но я тоже хочу иногда выговориться, а подходящих людей очень мало, понимаешь? — Кончено, понимаю, — опираясь на стол, говорит младший, — и мне очень приятно, что я являюсь тем подходящим человеком, — непроизвольно смущается, из-за чего розовеют уши и скулы, — всё же мне кажется, что не стоит так подробно описывать твою особенность в фильме… — Особенность? — перебивает Ким, — вау, впервые кто-то называет моё расстройство особенностью! Это так мило, а-ха-ха, — он искренне смеётся, а Чжан недоумевает. Что он такого сказал? — Ну да, особенность. Психическое расстройство звучит слишком грубо, я даже самых отбитых шизофреников так назвать не могу, — щёки надулись от обиды, а уголки губ резко опустились вниз. — Не делай грустное личико, просто я не привык к такому, — Мён осторожно проводит по чужому плечу рукой, желая утешить собеседника. — Тогда привыкай скорее, нам предстоит много совместной работы, — поднимает голову Син и смотрит теперь прямо в чужие глаза, похожие на бездну, в которой он, кажется, немного утонул. Они мило беседуют следующие пару часов, обсуждая привычки и «ритуалы» старшего. Оказывается, весь разговор младший записывал на диктофон, чтобы потом написать примерный план фильма. Чунмён был удивлён, но ни капли не обижен, что заставило второго парня спокойно выдохнуть. Молодые мужчины очень душевно прощаются, обнимаясь напоследок, а затем расходятся в совершенно разные стороны. Теперь Чжан точно может приступать к поиску операторов, места для съёмок и так далее по списку, потому что фильму на сто двадцать процентов из ста быть.