Город-тюрьма

Тсуна устало посмотрел на небо, которое виднелось сквозь треснутый бетонный потолок, где нагнетающие бушевали тучи, превращая день в ночь. Шум стрельбы. Крики заключенных. Взрывы пламени предсмертной воли. Ему всего восемнадцать, а он уже попал в Намимори, невольно вляпавшись в перестрелку с Виндиче, которая недалеко ушла от настоящей бойни… Смертники в открытую пытались убить, отомстить, отыграться за весь этот ужас, что с ними произошел, хотя бы на одном страже. Но полицейских не удавалось даже поцарапать, они как жнецы легко расправлялись с бунтующими. Здания порушены, вместо луж не пролитого дождя землю украшала багровая кровь. Реки крови. Вязкая и бордово-черная. В воздухе летал привкус металла, безумия и страха. Заманчивая идея упрямцев поднять бунт давно уже стала суицидальным делом. Хибари, который сейчас в полуобморочном состоянии лежал рядом с ним с многочисленными ранами и большой кровопотерей, как и он, был тем, кто не поддержал эту дурацкую инициативу. Они тут, чтобы остановить этот ужас. Но… это безумие поглотило уже весь район. Из-за чего Кея и попал в такое положение — подручный парня всадил нож в его спину в переносном и буквальном смысле. Все посходили с ума. Это уже совсем не шутки. Это не проект город-тюрьма, а какое-то ток-шоу на выживание, которое рассчитано на высокие посты и чины. Мрази. Преступники имеют права только на бумаге. Если они начнут возмущаться, то их сразу же раздавят, чтобы не мешались. Многие хотят их смерти, поэтому-то они здесь. Даже если это не так, даже если все сначала задумывалось для других целей, правда сильно режет глаза. — Надо выбираться отсюда, — рвано выдохнул Еши, прекрасно зная, что не получится. Потому что Хибари пошевелиться даже не может, а он сам подстрелен в ногу. — Савада, — прохрипел брюнет. В его голосе было непривычно слышать безнадегу. — Они скоро будут тут… — Я знаю, — чувствуя, как по позвоночнику пробегает мороз со стадом мурашек, Тсуна еще крепче вцепился в свой пистолет, пытаясь выравнять дыхание. Если произойдет чудо, то стражи пройдут мимо. Главное не шуметь. — Какие люди! — из глубин дома и его развалин выбрался Гамма. Хороший парень, который сейчас выглядел не лучше сложного пациента психиатрической больницы. Он поддался всеобщему безумию. Давление на психику слишком велико. — А почему мы прячемся? Рука блондина вывернута под немыслимым углом и безвольно висит, истекая кровью. Больно, наверное. Но сумасшедшему наплевать — он этого не замечает. Именно поэтому Тсуна рад, что чувствует боль. — Гамма, — сквозь зубы прошептал шатен, наводя пистолет на товарища. Друга. И это противно. Противно осознавать, что ты сейчас убьешь хорошего человека. Из-за чего в горле появляется ком, мешающий что-либо сказать. Извиниться. — Стреляй! — прошипел Кея, и Еши выстрелил, наблюдая, как человек, достойный лучшего, оседает на пол. Но не время расслабляться. Выстрел привлек одного из стражей. Могильный холод крадется по полу, или им просто кажется, но смерть почуяла свою жертву… Савада распахнул глаза, осматривая белый потолок больничной палаты. Точно. Они добрались до Какуе Ленда. Лал Милч и И-пин перешли под охрану ДК, а Тсуна и Реборн, которого успели слегка задеть во время погони, попали в больничку заботливого Мукуро. И, кажется, сейчас обсуждается план по добыче устройства, существование которого заставило взбудоражиться всех. Но это не его дело. Он выполнил задание. Хибари заплатил. Теперь он свободен. Сейчас лучше успокоиться и набраться сил. Потому что ключ все равно сломан, и на его восстановление уйдет уйма времени. Верде и Шоичи умны, но у них нет нужной аппаратуры и чертежей. Терпение сейчас — лучший друг. Шатен, поведя ноющим плечом, которое подлатал еще и Кен, благодаря чему рана затянулась и почти зажила, медленно поднялся с кровати, встал и направился вон из больничного крыла. Запах медикаментов он не любил с детства. — Куда это ты направился? — поинтересовался хрипловатый знакомый голос, который принадлежал Реборну, что сидел сейчас полураздетым и перебинтованным на скамейке, куря взявшуюся непонятно откуда сигарету. — Ты куришь? — удивился Еши, отводя взгляд от накаченного торса. — Иногда. Когда надо прийти в себя, — выдохнув серый дым, произнес мафиози. — Ясно, — хмыкнул Савада и присел рядом с брюнетом, который любезно пододвинулся, туша сигарету. — Я тут хорошенько расспросил Хибари и Мукуро о короле S ранга, — начал итальянец, получив в ответ равнодушное «Оу». — И мне подробно рассказали, что тут творилось в первый год проекта. — Ад, — расслабленно облокотившись на стену, произнес Тсуна. — Хм, — криво улыбнувшись, хмыкнул киллер. Ведь это слово слабо передало ужас тех дней. После чего они сидели в тишине. В голове окопалась пустота, и думать совсем не хотелось. Реборн долго смотрел в окно, но потом почему-то перевел взгляд на шатена, который устало прикрыл глаза, но не спал. Парень принял наиболее удобную позу и расслабился. Раненое плечо уже, наверное, зажило, хотя и не совсем. Это хорошо видно по тому, как мелко дрожит рука. Ранение было неожиданным, мужчина тогда сильно перепугался. Впервые он переживал так за чью-то жизнь… — Ты во мне сейчас дырку просверлишь, — вздохнул Еши, открывая карамельные глаза, чтобы посмотреть на собеседника в ответ. — Можно тебя поцеловать? — внезапно поинтересовался итальянец, сильно удивив шатена. На лице Тсуны легко читался немой вопрос «Что за вопросы такие?». — Просто, когда я это сделал без спроса, ты мне врезал. — Пф, — губы растянулись в предательской улыбке, и наружу рвался смех, но Савада быстро пришел в себя, кашлянув в кулак. — Ну, попробуй. И он попробовал. Реборн медленно наклонился к лицу парня и, подцепив пальцами его подбородок, жадно впился в пухлые податливые губы, сминая их. Еши слегка улыбнулся в поцелуй, схватив киллера за мешающую руку, что придерживала и фиксировала его голову, и отвел ее, одновременно с этим лизнув чужие губы и слега их прикусив, чтобы потом одновременно с мафиози углубить поцелуй. Свободная рука брюнета прошлась по спине шатена, заставляя жмуриться от приятных ощущений и терять инициативу. Подлый ход. — Ку-фу-фу, какие страсти, — раздался голос Мукуро, который был приятно удивлен такой картиной. А ведь он всего лишь хотел навестить друга в больнице. Даже свежий ананасик принес… — Свали, хохлатый! — оторвавшись друг от друга сипло пробасили в унисон «больные». — Ладно-ладно. Чего сразу обзываться-то? — сразу же испарился в тумане иллюзионист, решив не обижаться на друзей. Надо ведь радоваться! Еши нашел себе любовника. Да, нужно всем рассказать о чудной (прим. авт.: ударение на ваш выбор) новости. — Да уж, — облизав припухшие губы, вздохнул центр сегодняшних сплетен, получив легкий укус за ушко, который заставил взбудоражиться и сосредоточиться на хитром киллере, что заграбастал его в объятья. Это теплое ощущение опять заставило появиться румянец. Непривычно-то как. Особенно когда Реборн уткнулся ему носом в основание шеи, вызывая мурашки. Но сердце билось быстро не только у него — шатен спиной чувствовал, как в чужой груди сердце тоже взбесилось не на шутку. Странно. Тепло и приятно. *** Район семьи Сасагава когда-то был очень людным оживленным местом, но сейчас здесь не видно ни души, только в главном доме, в центре этой территории, кипела жизнь. Здесь, в пышно и вычурно обставленном месте, за кукольным столом сидела рыжеволосая девушка в розовом бальном платье, что-то напевая себе под нос и разливая чай своим друзьям: плюшевому старому медведю, пластмассовому зайцу и голове. Человеческой голове, у которой закатились глаза. Она стояла на подносе, что был залит давно запекшейся кровью. За «милым» чаепитием наблюдал высокий человек с белыми короткими волосами. Рехей довольно улыбался (если довольна его сестра, то доволен и он), словно не замечал часть человеческого тела, которая явно принадлежала молодому человеку с каштановыми волосами. — Босс! — в комнату вошел какой-то мужчина. — Девку перехватили ДК и банда Какуе с помощью Савады Тсунаеши. Знакомое имя. Это имя. По залу разнесся вопль. Киоко схватилась за волосы и заревела, перевернув свой столик, из-за чего отрубленная голова подкатилась к испуганному мужчине, которого уже держал на мушке Рехей. Послышался выстрел. А после… почти всю ночь из этого дома доносились душераздирающие крики, странный грохот и скулеж.