Лекарь

Что же, нужно перечитать свои записи ещё раз:

Тридцать четвертый опыт по счету.

1. 12 июня 1889 года, 13.50 PM — 1 грамм вещества полученного из ягод Vaccínium myrtíllus*, на 0,3 мл раствора для инъекций. 2. 14.17 PM — изменений нет. Пора повышать дозу. 3. 14.25 PM — добавил: 1 грамм на 0,20 мл раствора.

13 июня 1889 года

1. 0.15 АM — безрезультатно, снова. Синтез вещества уменьшил его терапевтическое действие. Зрение лучше не стало. Надежда на изобретение препарата для улучшения зрительного восприятия медленно тает. 2. 0.15 АM — стоит попробовать использовать корень растения и тестировать на эльфах или оборотнях. 3. 0.15 АM — результата нет. Завтра попробую бромирование. 4. 1.02 АM — тошнит, перед глазами всё расплывается. 2 грамма. Интересно. Посмотрим, что получится. 5. 1.25 АM — самочувствие пришло в норму.       Штудирование записей помогает систематизировать поток мыслей. Восстановить ход событий того или иного опыта. Уже полтора года прошло, как я начал свои эксперименты, пытаясь создать какое-то новое лекарство. Сначала это были поиски идеальной вакцины от нервных расстройств у тёмных эльфов, ведь стандартные настои мяты, боярышника, порошки из пустырника и мелиссы на них не оказывают никакого успокоительного эффекта. К тому же их сомнамбулизм порядком портит жизнь окружающим. После провала первого опыта последовало множество следующих. Снова и снова ничего изобрести не удавалось. Всё полученное вводил себе. Бесплодные попытки. Может, кровь вампиров искажает воздействие некоторых компонентов? В любом случае, пути назад нет. Научную работу писать нужно. Вот выполню всё задуманное и займусь изучением плесени! Слышал от одной симпатичной мумии, что китайцы активно применяют её при лечении и профилактики заболеваний верхних дыхательных путей. Ладно, поразмышлять придётся позже.       Следует собрать чемоданчик, продезинфицировать инструменты, убрать рабочее место. Промыть длинные ногти спиртом, под ними часто застреваю некоторые компоненты. Расчесать, наконец-то, спутанную челку. Поставить чаши Петри* на четвертую полку, зачем было её вешать высоко, зная о моем низком росте, большая загадка. Завтра встреча с батенькой. Страшно. Он человек строгий, военный, наверняка будет ругать непутёвого меня. Вынос мозга. К тому же, после доклада о терапевтическом эффекте морфия, он считает, что я зависим. Как в психиатрическое отделение не определил, до сих пор загадка! Хотя… Почему это? Маменька, наверное, остудила его пыл очередными угрозами развода. Выспаться перед тяжелым днём нужно. Силы понадобятся.

***

      Небосклон освещала большая круглая луна, напоминающая головку хорошего голландского сыра. Город начала покрывать пелена тумана, характерная для раннего утра в этом регионе. Только на Центральной за рядом невысоких фруктовых деревьев, в трехэтажном, построенном из красного кирпича здании, кто-то продолжал бодрствовать. Одно окно источало слабый свет.       Огоньки свечей отбрасывали причудливые тени на лакированные двери громоздких старых шкафов. Четыре длинных, широких, металлических стола оккупировали ряды стаканов, колб, горелок, трубочек, мензурок. Множество лабораторной посуды стояло на полках под подоконником. Справочники, учебники, исписанные листы бумаги расположились поверх заржавелых медицинских инструментов. Целый месяц больница Пангеи является пристанищем Аметиса Каспаро. Днем молодой доктор совершал обход по палатам, осматривал больных, выписывал рецепты, а ночью занимался исследованиями, изобретением чего-то. Когда восходила луна, лаборатория полностью принадлежала ему.       Еще во время учёбы в Имперской Медицинской Академии, начав работу над курсовой «О применении морфина и опиатов, как анестезии», вампир замыслил изобрести что-то новое, способное избавить от болезни сразу же. Узнать истинную природу лунатизма, воздействия разных погодных условий на нервную систему уборов*. Но юноша был до того впечатлительным, что умудрился приобрести страх заразиться от кого-нибудь симптомами стандартного бешенства, потеряв возможность здраво мыслить. Специализированные дома наводили ужас!       Однако практика, умноженная на опыты, плюс успокаивающие, подбадривающие речи его старшего брата, укрепили нервы, заставив отступить страх. Новые открытия, возможность создавать необычные методы лечения, исследовать, модернизировать известную медицине информацию манили, заставляли идти дальше, пробовать, стараться. Не обращать внимание на недовольство отца, печальные взгляды маменьки, которая понимала, что, возможно, сын не заведет семью, будучи страстно влюбленным в науку.       Благодаря упорному труду, множеству рекомендационных писем от учителей Каспаро начал карьеру ординатора в столице. Буквально сразу же прослыл гордостью учреждения.

***

      Медленно, нехотя просыпаясь и преодолевая жуткую головную боль, Тис пытался понять, с чего вдруг проснулся раньше, чем должен был. Каждое движение вызывало желание опорожнить желудок прямо на собственные ботинки, перед глазами плясали разноцветные точки. «Точно переборщил с дозой, как пить дать! Сам виноват». Внезапно у подоконника что-то засверкало, громко хлопнуло и тут же погасло: «Местные оборванцы, наверное, балуются! Вот уж нашли способ выпросить монетку! Стоп! Так дня два назад из отделения для умалишённых сбежал пациент! Не он ли? Какой психически больной? Третий этаж! Надышался паров разных веществ — галлюцинации теперь».       Передернув плечами, взяв книгу потолще и тяжелее, стал медленно продвигаться к окну. Сделал несколько шагов, вдруг вспомнил, что надо сделать пометки в тетрадке. Едва повернул голову, как вспыхнуло вновь, послышалась громкая ругань, вопли и топот лошадей.       — Что это, вообще такое? Нехорошо, Каспаро. Думай! Прошлый раз были летающие белые птицы размером с больничную кровать… Ха-ха-ха!.. Разговоры вслух с самим собой. Докатился. Птеродактили, разные огоньки, это же совершенно естественно!       Вампир не договорил, уставился на темный овал окна. В кронах деревьев у главного входа повисло нечто — светящееся, шарообразное.       — Поразительно, такое правдоподобное, словно взаправду существует, — прошептал Тис завороженно.       Нечто ринулось к нему, издавая странные звуки, вроде хохота. Фигура стала напоминать женский силуэт. По-мальчишески короткие волосы, длинное платье, у которого один рукав казался разодранным. Существо важно уселось на подоконник, обхватив руками тюль, кокетливо захлопало подобием ресниц, поманило пальчиком.       — Колдовство, не иначе! — юноша невольно поддался зову.       Видение загадочно улыбнулось. И закричало:       «Ты убил меня!       Месть настигнет…»       — Где, когда? — пробормотал доктор. — Я?       Существо молча взмыло к карнизу, начало метаться, вылетело на улицу, потом вернулось и стало плавно приближаться, посматривая в сторону колб. Наконец подойдя, гаденько ухмыльнулось. Вампир попытался пошевелиться, но тело не слушало своего хозяина. Лабораторию наполнили звуки разбивающегося стекла. Женская фигура безжалостно уничтожала все его труды!       — Стойте! Прекратите! — возмущенно закричал Каспаро. Стекло маленькими разноцветными осколками разлеталось по всему помещению. Оно исчезло так же быстро, как и появилось. Над столами клубился пар, книги оказались разорванными, мебель сломанной. Двери начали содрогаться от сильных ударов.       Обессиленный Тис упал на пол, стараясь задержать немного дыхание, чтобы избавиться от едких запахов неприятного горько привкуса.       — Когда же это прекратится! — прохрипел он. — Хватит! Последняя вспышка — хруст дверных досок, топот и крики. Мрак вокруг, приглушенный мужской голос.       Ощущение теплых ладоней… Вдруг кто-то с размаху залепил ему хорошую пощечину, плеснул в лицо холодной водой. Врач очнулся. Комнату напомнили первые лучи восходящего солнца. Перед ним нависал хмурый, обеспокоенный оборотень: «Вон какие огромные клыки виднеются! Кажется, он что-то говорит. Странно, уши уж больно заострённые», — мелькнула мысль о помеси эльфа и вервольфа. Слишком хищные черты. Дар речи возвращаться не хотел. Слух восстанавливался медленно. Руки, ноги были подобны вате.       — Мистер Аметис, Вам плохо? Что произошло?       Вампир наконец-то опознал кто перед ним! Старый знакомый. Старший следователь Имперской Полиции по особо важным делам, Багалор Ромил. Больше сотни раз приходилось писать объяснительные записки в его кабинете. Добрые соседи любили сочинять разнообразные кляузы и обзывать террористом. После недавнего неудачного эксперимента, служившего причиной пожара. Его выселили, потом ещё пригласили на пятичасовой допрос.       — Черт меня раздери, сколько можно? Как Вы умудряетесь находить неприятности так быстро? Позвать санитаров или сами поднимитесь?       — Да, — проговорил юноша, с удивлением слушая знакомый голос. «Он-то что тут делает?»       — Что «да», Калиостро Вы доморощенный? Поднимайтесь! Тело повиновалось. Мысленно поставив галочку на пунктик: «Взять отпуск и уехать подальше», Тис кое-как добрался до перевёрнутого стола. Ромил не спускал с него глаз: «Ну здравствуйте, нужные двухчасовые допросы! Может к обеду отпустят, а то батенька будет шокирован, если придется меня вызволять».