Лекарь

      Он дрожал под натиском холодного дождя, сопровождаемого градом, наблюдая лишенным осмысленности взглядом за расплывающимися по лужам кровавыми кляксами. С волос стекали тонкие струйки, губы приобрели синевато-фиолетовый оттенок, даже на расстоянии ощущался смрад смерти. Сидя в небольшой грязной рытвине, которую едва освещала пробивающаяся сквозь пелену тяжёлых, темных облаков луна, мальчишка не обращал никакого внимания на окружающую обстановку.       Волк раздраженно дернул большим ухом, покачал головой, сплюнув очередной комок вязкой, алой слюны, затем, задрав морду к мрачному небу, рассекаемому яркими вспышками молний, громко зарычал. Мозг отказался выдавать здравые варианты разрешения сложившейся ситуации. «Как Виллем мог допустить подобное? Неужели ему действительно плевать…» Когда-то любимый медальон сейчас обжигал шею, память об утраченной любви — поступкам прошлого нет оправдания, прощения, но так хотелось сорваться, бежать наперегонки с ветром, чтобы добраться, потребовать единственного имеющего значение ответа. Недовольно пророкотал, со всей силы с размаху ударив когтистой лапой о землю.       «Значит, защиту сокровища повесили на рыжего щенка, — горько подумал оборотень. — Мне не дано быть рядом, подходить близко. Только уже не важно. Пока вокруг него наматывает круги другое чудовище, затаившись ждёт подходящего времени для заполучения последней жертвы, невозможно бездействовать. Глупо вверять безопасность в руки служивого отброса. Слишком слабый».       Фыркнув, повел носом, явственно ощущая вонь приближающегося молодого собрата. Осмотрелся вокруг. Прибрежный парк почти пустовал, чем-то по атмосфере напоминая антураж кабинета редкостей*. Осины и березы плотными ровными до тошнотворного идеальными рядами отделяли это место от городских улиц. Совсем неподалеку располагался огромный особняк знатного рода, окружённый прекрасным вишнёвым садом. Наконец между ближним рядом деревьев отчётливо сверкнули янтарные глаза. Медленно, стараясь избежать шума, наблюдатель начал отступать, осторожно миновав то, что осталось от девушки лёгкого поведения. Она стала сопутствующим ущербом. Теперь же лишняя среди треугольника остальных тел.       Сон был странный. Тело перестало слушаться, руки откинули одеяло. Туловище пробила острая боль. Конвульсивный рывок выдернул из тёплой постели. Ноги шли сами собой. Выводя владельца куда-то за пределы поместья, заставляя предстать перед непогодой совершенно незащищённым, босым, одетым в халат. Ступни шлепали по грязи, пересекая большой двор, направляя в парковую зону, которая примыкала к территории принадлежащей Ромилу.       Боковым взором удалось выцепить туманные, бегающие туда-сюда тени, смутно напоминающие человеческие. Страх сковал душу. Осознание медленно настигало. Слишком не похоже на очередной бред воспалённого, впечатлительного сознания. Интуиция вопила, что случайное, внезапное «путешествие» принесет проблемы, угрозу жизни, психическому равновесию. Попытки открыть рот для крика оказались безрезультатными, губы продолжали быть плотно сомкнутыми.       Зато зубы начали постукивать от холода, появилось явственное ощущение перешагивания через непонятный длинный предмет, глазницы начинали ныть, дождь беспощадно бил в лицо. За спиной раздалось громкое рычание. Злобное, довольное. Сколько продолжалось шествие определить трудно. Отсутствие очков периодически затрудняло движение, делая обозреваемое пространство расплывчатым, заставляя ударяться лбом о ветви деревьев, расположенные слишком низко, ощущение присутствия Смерти нарастало. Когда злость на собственную беспомощность начала потихоньку нарастать, картина окружающей среды подозрительно быстро прояснилась, будто по щелчку. С виду самая обычная поляна возле набережной, но привычный ландшафт портили непонятные большие комки, выложенные полукругом. Нос забил острый, противный запах смеси крови представителей разных рас: оборотней, людей, полукровок Водной Империи, кентавров.       — Весельчак, Предатель, Родственник, — начал перечислять искаженный, немного знакомый мужской голос. Сердце бешено забилось, хотелось сделать глубокий вдох, чтобы унять сбившийся ритм, только возможности нет. — Третья, двенадцатый… пятьдесят первый… девятый. Все, нужные участники собраны. Совсем стихии разыгрались, буйствуют. Отлично, значит действует! Теперь иди воробушек!       Раздался сумасшедший смех невидимого палача. Мышцы прошибло ознобом, кости заломило, нижние конечности дернулись, совершая несколько очередных принудительных шагов, мозг усиленно работал, насчитав ровно шестьдесят шесть мелких, затем колени больно подогнулись, давая упасть.       Месиво грязи зашевелилось, забурлило, обнажая жуткую конструкцию. Перед вампиром медленно вырастала тень, обретая четкие очертания. Неестественная поза, вывернутые под углом примерно 180 градусов ладони, выбитые коленные чашки, прибитые гвоздями к земле остальные части плоти. Шейные позвонки вывернутые, череп изрядно испещрен вмятинами, исказившими личину. Вдруг создание тяжело, обреченно вздохнуло.       Невозможно! Обман! Мистификация!       Почудился тихий, еле различимый шепот: «Тихо, терпи». Каспаро насторожился. Организм переживал изменение, избавление от постороннего контроля. «Неужели влияние сущности?». Присутствие потерявшего адекватность загадочного «похитителя» испарилось.       Дар речи вернулся, глотка пересохла, проснулся извращённый аппетит, необходим бокал питательной жидкости. Удалось развернуться, разглядеть, благодаря редким вспышкам молний, ряды берёз. Ставший чутким слух уловил отзвуки разъяренного воя, разгоревшегося боя, воплей боли. Кто-то бросился бежать, периодически падая. Затрещали редкие заросли кустов. Тишина наступила мгновенно, а спустя пару минут, показался Багалор, сопровождая свое появление отборным, отрезвляющим матом. Единственный слушатель состроил недовольную рожицу, игнорируя позывы облегченно улыбнуться, наконец-то рядом тот, кто способен подарить безопасность. Впрочем, положительные эмоции уступили бразды правления беспокойству. Спаситель ковылял, прикрывая рукой морду, неспешно приобретающую привычный цивилизованный, лишенный дикости вид.       Споткнувшись, попутно проклял весь мир. Принюхиваясь, слегка пошатываясь, подошёл к Аметису. Плюхнувшись рядом, начав щупать воздух, чем шокировал, искомый «объект», старательно скрывая лицо, поворачиваясь в противоположную сторону. Раздражённо сопя. Собравшись с мыслями, ординатор аккуратно коснулся плеча служивого, озадаченно нахмурившись на минимальные попытки избежать осмотра, сопровождаемые шипением. Причина нехарактерного поведения обнаружилась сразу. Глубокий след когтей, пересекающий правую щеку, заканчивающийся над бровью. Оценить полностью масштаб повреждений мешало упрямство пострадавшего, прикрывающего глазницы. Сейчас было наплевать на обстоятельства, собственное состояние после произошедшего, отсутствие какой-либо одежды, способной прикрыть наготу волка. «Важен только ты, глупый, наглый псина», — ласково поцеловав грязные пальцы, убрал их. Испуганного возгласа сдержать не получилось. Левое глазное яблоко явно повредили прицельным ударом, вспоров. Особенности регенерации помогли избежать полной потери с последующим выпадением. Правое выглядело лучше, сохранился зрачок, даже некоторые капилляры не лопнули. Оба продолжали мокнуть, сидя неподвижно.       — Я рад, что успел, — прохрипел оборотень.       «Взаимно, только цена слишком высокая».       Слезы уже нельзя было остановить.       — Не ревите, господин доктор, — нежно, успокаивающе без привычных насмешек. — Разве не встречали настолько ужасных дефектов?       «Тогда были просто пациенты, а не ты».       — Идиот, — раздался шепот.       Ещё раз прокрутив озвученный вопрос в голове, Тис разочарованно фыркнул, отгоняя непрошеный рой обид, сомнений. Почему-то промелькнула уверенность, что многоуважаемый следователь снова ставит под сомнение профессиональные способности, личностные качества. Слишком неуместно на данный момент поддаваться подобным раздумьям. «Необходимо найти выход, добраться до поместья. Погодные условия слишком хорошо могут поспособствовать развитию инфекционного воспаления». Крепко ухватив компаньона за локоть, потянул вверх, поднимаясь с колен и сам. Осмотрелся вокруг, пытаясь удержать одного очень ретивого. Кое-чья гордость, уязвленная пагубной беспомощностью, явно подавляла здравый смысл, принуждая продолжить сопротивляться внезапной заботе. Уши заложило, биение собственного сердца не позволяло нормально различать звуки, раздающиеся неподалеку. Наконец набравшись решимости, ухватив компаньона крепче за руку, он вытянул ноги из грязного углубления, осторожно перешагнул через треугольником сосредоточенных вокруг них лежащих неподвижно бездыханных тел, примечая наличие черных, потрёпанных мантий на каждом.       Справа прогремел голос, уже ранее слышимый, всего пару дней назад. Треск ломающихся деревьев ознаменовал эпичное пришествие того самого ужасно лохматого грузного сотрудника управления медвежьего рода. «Прямо дежавю! Тогда ввалился, а теперь тоже самое. Бедные осины, наверняка переломал несколько, пока несся».  — Вашества, ох, Вашества! — хрипло, но громко запричитал. — Нашли-таки, живые!       Затем замолк, видимо заметив необычную геометрическую фигуру на земле. Побледнел, скороговоркой произнося молитвы.       Спустя три минуты, терпение парня лопнуло. Пришлось деликатно прокашляться, впиваясь когтями в ладонь Багалора, который, казалось, вот-вот бросится исполнять свое желание: надавать нерадивому подчинённому пинков. Последний вздрогнул, пробежался взглядом по внешнему виду пары, и даже густая растительность, покрывающая около шестидесяти процентов лица, не скрыла яркого румянца. Волк, осознав происходящее, грозно рыкнув, все же вырвался из крепкой хватки вампира, выступая вперёд, заслоняя, усердно сохраняя координацию, позволяя челюсти исказиться, приобретая звериные очертания. Чтобы разрядить накаляющуюся обстановку, пришлось ляпнуть первое попавшееся предложение:       — Проводите к особняку.       Рассеяно кивнув, мужчина пробормотал:       — Конечно, следуйте за мной, — неуверенно развернувшись, зашагал обратно в дебри парковых насаждений, периодически оглядываясь, проверяя, не потерял ли господ. Пройдя больше десятка минут молча, среди кромешной тьмы, нервы снова сдали. Юноша счёл возможным задать волнующий вопрос проводнику.       — Как вы нас отыскали?       Фигура впереди конвульсивно дернулась. Ответ был дан незамедлительно.       — Так, Господин, любой юродивый догадался бы о месте вашего пребывания! Там столько деревьев повалено, что образовался легко прослеживаемый маршрут. Два ствола обагрены чьей-то кровью. Его Высочайшее Благородие, как услышал, рассвирепел! Закатил скандал слугам! Велел высечь дворецкого! Разогнал тех, кто званием младше, прочесывать парковую зону.        Сдержать удивленный возглас оказалось непосильной задачей. Вспомнилось знакомство с необременённым манерами дядюшкой оборотня. Желание, встречаться вновь, отсутствовало.       — Какое Благородие?       Внезапно взбунтовавшаяся интуиция ничего приятного не сулила.       — Величественный батюшка! Генерал-фельдмаршал, герцог Нильский, граф Тибрский, барон Морн, старший Ромил, действующий глава рода, Ликей!       Не совсем адекватный смешок прорвался сквозь шум дождя. «Матушка дорогая! Это же катастрофа!» Вдруг подрагивающую спину ласково, ободряюще погладили, разгоняя накапливающуюся панику. Стало тепло, неожиданно приятно. Щеки тронула краска смущения. Очередное проявление поддержки, внимания. Но оставалось ещё одно волновавшее обстоятельство.       — Ливень! Все дороги же перекрыты, посыльные наверняка отказываются работать!       — Вашество, зачем же несчастных гонять! Электрический аппарат имеется! Горничная доложила многим! Перепутала сигналы, ошибок допустила уйму, минут двадцать расшифровывали. Потом начальство дало добро дежурному собрать самых выносливых, отправиться выяснять обстоятельства. Собственными ножками притопали-с! Послышался скрежет зубов справа. Кое-кто едва сдерживал ярость. «Странно, перед медведем (посторонним существом) показаться полностью обнаженным не стыдно, а перед родным родителем его подобное чувство вдруг обуяло?»       К тому «прекрасному» моменту, когда парковая зона почти осталась позади, он смирился с неминуемой встречей, холод перестал донимать, но махровый халат (почему-то на пару размеров больше) неприятно обволакивал, мешал тяжестью. Шел осторожно, постоянно оглядываясь, осознавая, что ступает по незнакомой тропе. Эта — облагороженная, если припомнить злополучную. Никаких торчащих ветвей, плохо выстриженных кустов, затаившихся потерянных душ, злобных маньяков. Только среди деревьев из тьмы то и дело вспыхивали робкие огоньки современных чудес, ставших доступными для приобретения три года назад — керосиновых ламп. Небо разразилось очередным мощным раскатом грома, заставляющим испуганно вздрогнуть. Дорога наконец-то закончилась, открывая мрачную картину огромной территории пред казавшимся сейчас мистическим, малость готичным, поместьем. Настроения разглядывать невиданную ранее часть территории не было. Десяток окон излучали свет. Компания двигалась дальше, приближаясь к главной цели: едва заметному входу. Быстро подойдя, провожатый даже не успел постучать. Раздался характерный щелчок замка. Дворецкий, явно имеющий богатый опыт, видавший виды, безукоризненно соответствовал всем критериям лучшего ученика Императорской Академии Обслуживающего Персонала, наверное потому и глазом не моргнул, распахивая дверь перед лохматым полицейским, доставившим нагого Господина, полуобнимающего недавнего гостя. Оба грязные, промокшие. Внутри прихожей, переходящей в длинный, узкий коридор, царила напряжённая тишина.       Сколько едва освещенных проходов, крошечных помещений пришлось пройти, чтобы попасть к кабинету Багалора, было трудно сосчитать. У Тиса от такого хитросплетения ходов возникла четкая ассоциация с недавним неприятным «исследованием» подземного лабиринта.       Медведеподобный провожатый шагал быстрее, чем нужно, постоянно оглядывался через плечо. Явно торопился проводить начальника, куда нужно, а затем побыстрее удрать, попытавшись избежать одной намечающейся встречи.       — Пришли, — просипел он. — Идите, семейный врач прибудет через час. Проведет осмотр. Постучите в дверь трижды, вас пустят. Там камердинер. Мне пора, управление приказало после разрешения возникшей экстренной ситуации проверить морг, точнее тамошних постояльцев.       Спустя всего секунду, служащий развернулся, направляясь прочь. Дальнейшее мозг отказывался воспринимать четко. Поэтому словно сквозь пелену тумана оставалось отмечать скрип отодвигающихся засовов, чью-то фигуру стандартного среднего телосложения, которая помогала раненому волку перешагивать порог, а затем пересечь комнату, в последствии удобно разместив его на мягком кожаном рабочем кресле.       Окончательно очухаться у юного вампира получилось уже сидя на стуле, скорее всего предназначенном для посетителей. Поморщившись от оглушительного хлопка, он обратил внимание на новоприбывшего. С виду это был мифический исполин: необычный представитель какой-либо известной науке расы, напоминающий внушительностью скалу. Однозначно успевший прожить более трёх столетий, являющийся обладателем двухметрового роста, каштановых широких бровей, смуглого цвета кожи. Густые темные волосы скрывали уши, взгляд янтарных глаз не предвещал ничего хорошего. Похоже, мужчина вполне мог оказаться сильнее собственного сына: плечи значительно внушительнее, руки длиннее, мускулы выражены резче. Осанка слишком идеальная. Черты лица немного пугающие: кривоватый нос, свидетельствующий об неоднократных переломах; щеки, испещренные сеткой уродливых рубцов, шрамов; тонкие, плотно сжатые губы, правильная форма челюсти.       Левый уголок рта периодически дергался, выдавая нервное состояние хозяина. Черный костюм придавал мрачности. Младший Ромил отозвался первым. Нахмурившись. Четко проговаривая каждый звук, произнес, изображая невозмутимость:       — Это ты? Я тебя не ждал при такой погоде.       — Решил устроить сюрприз! Проезжал поблизости, вот нечего делать прям, дай, думаю, навещу своего старшего отпрыска посреди ночи. Что тут делает молодой кровопийца? — рокочущий тембр голоса. Словно ненароком, зло зыркнул на Каспаро, резко дёрнул левой ладонью.       — Просто мой гость. Временно занимает должность консультанта.       Аметиса пробила дрожь. Чуйка подсказывала, что именно сейчас начнутся разборки.       — Выглядит весьма специфически. Теперь во-первых, голубята. Известно ли вам, дорогие экспериментаторы, насколько опасны экстремальные оргии под открытым небом! Где шарахались? Хотя бы кустами прикрылись? После такого открытия, разбегавшиеся маньяки — норма бытия! Кому ловить-то? Во-вторых. Что за неподобающая встреча!? Может твой любовничек соизволит оторвать похотливую задницу от стула, да чмокнуть будущего свёкра в щеку?!       Вампир вскочил, быстро переместившись ближе к младшему волку, невольно забыв подавить приступ паники, из-за чего активизировал давно позабытые способности к пирокинезу. Мысль о том, чтобы поцеловать великана, возмутила его. Существо, похоже, малость потеряло адекватность. Кончики пальцев заискрились. Изменение температуры воздуха оба старших мужчины заметили моментально.       Багалор громко со свистом вдохнул воздух. Резко развернул кресло, ухватив Тиса за рукав, сильно потянул, вынуждая присесть к себе на колени, властно перехватывая обеими руками поперек живота, пресекая сопротивление. Голос вновь начал приобретать звериные, угрожающие ноты. Презрительно осклабившись, выдал:       — Отец, какого черта происходит? Давно с маменькой не совали свои носы в мои личные дела? Прошлого раза было мало? Пропускай слова сначала через мозг! Совсем нет желания снова расстраивать сестрицу драками! Она обязательно узнает, будет обижаться на нас двоих. Но ты вынуждаешь. Я не намерен терпеть хамства, скользких фразочек!       Внезапно раздался оглушительный смех. Только спустя несколько долгих минут, показавшихся Каспаро вечностью, оглушительный звук перерос в кашель. За паузой последовал рев:       — Щенок, последний здравый смысл подрастерял? Тоже соображай, кому зубы показываешь! Так существует универсальное лекарство, способное научить беречь собственную шкуру, заодно ночевать дома, чтобы потом не сидеть с дырами вместо глаз! Представь наши родительские чувства при прочтении телеграммы!       — Чувства? Они у вас есть? Даже странно, куда пропадали пару лет назад, когда сделали выбор за меня?! Старший Ромил побледнел. Желваки заиграли на скулах. Овал лица тронула тень едва уловимого ужаса. В глазах промелькнуло сожаление.       Отлично понимая, чем закончится перебранка через пару-тройку подобных взаимных обвинений, ощущая насколько напряжен Багалор, теряющий самообладание, готовый попытаться разорвать родственнику глотку, решил вмешаться. Больно прикусил язык, лихорадочно соображая, выдал, представив перед собой не грозного опытного волка, а Виллема:       — Хватит. Скандалы — пустая трата драгоценного времени. Со старыми претензиями, обидами, разбирайтесь, пожалуйста, наедине. Сейчас необходимо разработать план действий. Утром наверняка, игнорируя дождь, набежит толпа репортёров. Состояние ран у некоторых достаточно плохое. Поэтому, пожалуйста, прекратите. К тому же, происшествие не касается несуществующих любовных связей. Оборотни синхронно фыркнули. Образовалась неловкая тишина. Рокочущая речь вновь разрушила хрупкую иллюзию покоя.       — Представляться уже поздно, но все же… Моё имя Ликей, титулами утруждаться нет смысла, после увиденного, почти кровные родные! — саркастический тон насторожил Тиса. Протянутая для рукопожатия рука выглядела насмешкой. Не намереваясь уступать, показывать собственную слабость ещё больше, вампир совершил ответный жест, игнорируя громкое предостерегающее рычание Багалора у себя за спиной. Крепко сжав огромную ладонь, сконцентрировал искры, направляя на чужую конечность. Помещение заполнил резкий запах гари. Мужчина, ставший «жертвой» пирокинеза, который редко встречается среди расы кровопийц, удивлено изогнул бровь, слишком пристально изучая лицо юноши. Затем, резко разорвав контакт, словно не замечая ожога, изуродовавшего кожный рельеф пальцев, проревел страшнее, громче, чем разъяренный лев, обращаясь явно к своему сыну? — Как ты только посмел притащить его в дом?! Это дитя…       Ромил младший кивнул, таким образом давая положительный ответ на немой вопрос.       Поведение этих двоих удивляло Каспаро. Создавалось явственное ощущение, что оба скрывают от него какую-то тайну. Мысли мелькали подобно вспышкам молнии: «Почему во взгляде Благородия генерал-фельдмаршала появилось секундное узнавание?», «Неужели нас связывает общее прошлое?», память упрямо не желала выдавать воспоминания. Из раздумий вывели холодные, обманчивые слова:       — Дорогой батюшка, я очень рад видеть шок на твоей морде, хоть и тщательно скрытый… Осмелюсь напомнить, согласившись с Господином Консультантом, разборки личностного характера неуместны. Продолжим после.       — Замолчи! Слабоумием не страдаю, не нужно оглашать очевидное, щенок! Вообще, каким образом отродье, пугающее всю округу, оказалось возле территории поместья? Оказывается никчёмный наследник вырос! Разумности мало, раз позволил швали приблизиться! Раскудахтался тут!       Тяжело, к своему стыду, даже обреченно вздохнув, Аметис решил попытаться удушить дальнейший обмен оскорблениями.       — Кхм… Как бы выразиться вежливее. Понимаете, многоуважаемый герцог Нильский, единственный, кто действительно раскуда… кхм, простите, раздухарился — это Вы. Похоже, переступив порог кабинета, у Вас сложилось превратное впечатление. Наш внешний вид мог ввести в заблуждение. Поэтому спешу обрадовать, Ваш дражайший отпрыск, не является моим любовником. Произошедшее лишь стечение досадных обстоятельств, никак не последствие эксцентричных прелюбодеяний среди царства природы. Притом, наверняка такая деталь уже известна всем неожиданным гостям данного родового гнезда. Если изъясняться Вашим языком то: хорош ломать комедию! Культурнее: займитесь полезным делом, организуйте максимальную сохранность места событий. Надеюсь, разъяснил доходчиво, ибо намерения продолжать нет.       Тотчас раздался смех. Вынужденный ждать, когда Ликей наконец-то перестанет хохотать, парень слегка занервничал. Снова прокашлявшись, волк безапелляционно заявил:       — Глупыш. Твой обожаемый «соратник» по поиску опасных приключений на пошловато мягкую часть тела, заслужил. Ему тридцать вёсен, а допустил подростковую оплошность. Повезло, что внуками наградить нас не ухитрился. Рано ему ещё. Цапнуть противника успел, молодец, отличился. Других заслуг не имеет, — в голосе проскальзывали нотки озорства, лёгкого сарказма и необъяснимой нежности.       Вампир растерянно хлопал ресницами, пытаясь не сойти с ума. «Зато теперь очевидно, чей темперамент унаследовал псина! Не дай небеса когда-нибудь сблизиться!» Не найдя подходящей реплики, лишь робко улыбнулся. Разговор продолжили сами родственники:       — Поделишься планами, отец?       — Элементарно. Дать просраться мелким тараканам, носящим звания полицейских, занявшим нижнюю гостиную. Остальное разгрести, подобно взрослым, самодостаточным мальчикам, предоставлю шанс тебе. Упустишь, яйца оторву! Голова может пригодиться. Лихо развернувшись на едва заметных каблуках кирзовых сапог, направился к двери. Избежав соблюдения правил приличного прощания, вышел, оглушительно хлопнув оной. Тис испуганно вздрогнул. Проскочило шальное осознание: «Последняя фраза наверняка об убийце… Да ведь?». Багалор хранил молчание. Грехом было бы не воспользоваться подобной передышкой. Впрочем, счастье тишины длилось от силы секунды три. Непонятно откуда перед парой возник камердинер. Высокий, коренастый обладатель переливающихся при свете волос. Цвет менялся от изумрудно-зелёного до чёрного в зависимости от наклона головы. Настоящий оттенок кожи распознать практически невозможно из-за толстого грима, призванного прикрыть выступающие пласты чешуек возле левой брови.       Напрягать мозг трепом — ни сил, ни охоты. Да и слушал список поручений вполуха, убранство кабинета оказалось интереснее. Стены обшиты красными мраморными панелями, любопытный элемент декора, особенно, если учитывать напрягающий факт: военные предпочитают ценные породы дерева, аристократы — бархатные, иногда шелковые обои, а именно такой горной породой когда-то давно Каспаро хотел украсить деловую комнату собственного отца… Здесь же, дополнительными украшениями, сглаживающими агрессивность, служили великолепно выполненные сюжетные гравюры, объединённые общей художественной темой дикости леса, первобытной охоты волков, погоней за добычей. Стул для посетителей напоминал небольшое дубовое кресло, перетянутое мягкой оленьей кожей. Года два назад такие модели продавала известная мебельная фирма, заломив баснословную сумму по меркам не шибко богатого на тот момент студента медика. Ординатор помнил, сколько горьких слез пролил тогда, осознавая собственную никчемность. Стол выглядел громадной, удобной конструкцией с тяжелыми витиеватыми ножками. Покрытый лаком, тёмный. Солидно. Столешница завалена бумагами, массивная золотая портретная миниатюрная рамка небрежно лежала ничком, скрывая запечатлённый лик. Рядом поместился золотой старинный бювар, почему-то испачканный (судя по остаткам знакомого, любимого запаха) качественным шоколадом. Такой поставляли из дружественного континента крохотными партиями — настоящее сокровище сладкоежек или ценителей деликатесов. Пол покрыли липовыми, грабовыми досками, создав геометрический узор. Однако, сопоставить обнаруженные во время наблюдения нюансы не дали чужие горячие губы, коснувшиеся шеи. Юноша недовольно вздрогнул, но внезапно нахлынувшее спокойствие, сонливая расслабленность отбили всякое стремление возражать. Хотелось посидеть ещё немного, а затем пойти принять ванну, после лечь спать. Забыться, отбросив тяжесть недавнего происшествия. Ненавязчивые прикосновения переросли в осторожные поцелуи. Халат, оказавшийся лишним, пришлось сбросить. Мягкая ткань соскользнула к ногам. Краска смущения тронула бледные, грязные щеки. «Пушистый, ты слишком обнаглел». Томные вздохи начали вылетать из приоткрытого рта, один за другим. Чужая эрекция вызывала бурю волнений. Руки расцепились, и он, медленно, неторопливо, лаская бархатную кожу, опустил правую ладонь на низ обнаженного живота вампира. Оба были полностью поглощены эмоциями от соприкосновения нагих тел. С каждым мгновением исчезало желание сопротивляться, а наслаждение от поцелуев нарастало. Лёгкие касания доводили до безумия, заставляя медленно терять контроль над внутренним пламенем, пробуждая неутолимый голод. Они перестали замечать окружающий мир, бег секунд, минут, невыносимый скрип врат за окном, окрики, ржание лошадей, возмущенные вопли горничных, пытавшихся понять, куда подевался банный халат Старшего Господина. Дождь утихал, а призрак женской особы, зависший под потолком, оставшийся незамеченным, загадочно улыбался, наблюдая проявление чувств живых существ. Естественно, осталось несколько мгновений до того, как ласки наглым образом прервут: посыльный, толпа взволнованной прислуги, примчавшийся доктор. Она знала, после оба сделают хорошую мину при плохой игре — ничего особенного, просто так вылилось напряжение, никаких любовных отношений. Помутнение разума, влияние стресса. Воробушек обожает находить логичные только на его взгляд объяснения. Совсем скоро ей придется вновь возвратиться в своё тело, а пока нельзя упускать возможности понаблюдать. Дальше нежностей зайти не должно. Нечего портить могущественный род союзами с тошнотворными дворнягами. Она не позволит этому вновь произойти.

***

      Крытая повозка, натужно скрипя и шатаясь, медленно тащилась по разбитой длительной непогодой дороге. Внутри салона стоял нестерпимый запах плесени, сырости, прелого, старого тряпья, в которое превратилась некогда бархатная обивка стен. Лошадь жила собственной жизнью, лениво шла сама по себе, не удосуживаясь реагировать на хлесткие удары кнутом, сопровождаемые разъяренными воплями возницы «Но, пошла! Живее, а то шкуру сдеру, тварь!».       Тиса начинало подташнивать. Голова раскалывалась, недавно обнаруженные по всему телу ссадины, нанесенные градом, ныли. Ночные события казались кошмарным, случайным сном, но единственная мысль неимоверно радовала: «Без одного наглого, развратного, вшивого псины вернулась возможность мыслить адекватно». Молодой вампир совсем отказывался понимать, почему когда рядом находился определенный рыжий субъект, мозг словно отключался и начиналось форменное безобразие, граничащее с безумием. Сейчас было абсолютно начихать на то, что тому увальню сказал насчёт ранений доктор. Плохо ему там или нет. Желание разбить кулаком волчью морду, а затем себе лоб о ближайший подходящий предмет перекрывало остальные чувства. Позор! Мало публичного дефиле в обнажённом виде, неудачного знакомства со старшим представителем семьи Ромилов, так добавилась "прелестная картина" недопустимых лобзаний, свидетелями коих стала целая толпа вломившихся слуг, полицейских служащих, дополнительно прилагался доктор. Талантливый эскулап, известный благодаря стопроцентному положительному результату в излечении даже самых тяжёлых, редких заболеваний. К особому несчастью, являющийся лучшим другом Виллема. Всё! Занавес! Тушите свечи, озверевшая фурия наверняка уже ускоренно мчится, чтобы разразиться праведным ехидным гневом. Парень смертельно устал, слишком насыщенный событиями месяц, отбиться будет намного сложнее, чем обычно. Проблемы сыпались комьями. Банальное средство передвижения тоже нашлось, только после громких тридцатиминутных рычаний Багалора. Слуги получали стресс, дворецкий стоял мертвенно бледный, сторожевой пёс нервно подвывал, хотя возможно наоборот... Без пары бутылок первоклассного виски сорокалетней выдержки не разобрать. Конюха пришлось отпаивать успокоительным, ибо отупевший оборотень, выбравшись из цепких рук врача, под ржание, смехом тот звук назвать нельзя, собственного отца, (тому пришлось задержаться для осуществления допроса участников печальных, странных событий, осмотра места происшествия, контроля сбора улик, организации сохранности тел), упорно игнорируя существование одежды, выбежал разбираться, какого чёрта породистых восточных скакунов, стоивших целое состояние, нельзя запрягать для обычного короткого путешествия. Аметис же тогда благоразумно решил не вмешиваться, предпочитая спокойно поглощать вкусный завтрак, всевозможными способами пытаясь скрыть смущение, выдержать заинтересованный взгляд Ликея.       Воспоминания развеял нарастающих привычный гул центральной части города. В небольшом окошке начали мелькать узнаваемые пейзажи улицы Ювелиров. Проезжали мимо маленьких надежных, прочных магазинов, призывно мерцающих огнями сотен свечей, отлично виднеющихся сквозь начищенные стекла витрин, мимо десятка случайных прохожих, аккуратно перешагивающих лужи. Утро выдалось пасмурным, промозглым. Дождь и ветер утихомирились. Поддавшись унылому настроению природы, единственный пассажир сомкнул веки, потеряв ощущение времени, связь с реальностью. Поэтому подскочил, едва не выругавшись, услышав внезапный звук. Извозчик просто резко остановил транспорт. Покинул козлы*. Отворяя дверь:       — Приехали, — сказал знакомый медведеподобный мужчина неуверенно улыбаясь. Изумлённо выдохнув, Каспаро выжидающе уставился, ожидая пояснения, чем заслужил честь быть доставленным к прозекторской стражем порядка. — Идите прямиком через двор. Постучите, вас уже ожидают трое помощников. Мне надо торопиться, успел написать всего несколько докладных, получить разнарядку, собирался отправиться за город, как господин Старший Следователь вызвал.       Через секунду он, вежливо откланявшись, лихо взобрался обратно на сидение. Крепко ухватив поводья, что-то прикрикнув, начал отъезжать прочь. В мгновение ока, раскачиваясь, экипаж, набрав скорость, спустившись вниз по дороге, исчез, словно и не существовал.       Как шел, каким именно путем, сознание отказывалось давать четкий ответ. Словно что-то вело, снова, но уже совсем иначе, мягко, будто подталкивая, направляя. Трезвое мышление вернулось тогда, когда с удивлением понял, что оказался сидящим на хлипкой скамье прямо перед полигоном, для исследования влияния внешних факторов на трупы, находящимся за зданием прозекторской.       — Зачем? — руки нервно задрожали. — Зачем оказался именно здесь? Что делать дальше? Чего ждать? Что будет? Очередная душа? Маньяк? Возможно действительно повредился рассудком? Нет, — вдруг четко пришло понимание. Происходящее точно имеет реальные корни. Сколько ещё мне нужно найти доказательств, чтобы наконец-то начать действовать? Например, пойти к лису, подавив гордость, сознаться, попросить поддержки, найти то живое существо, которое сможет помочь разобраться. То изуродованное создание..! Уверен, если взять лопату, вскопать всю поляну, там наверняка найдутся останки женщины. Оно же было женского пола?       Тут неожиданно:       — Воробушек, езжай, куда собирался… Дождись возвращения камеристки. Достань шкатулку… Многие ответы там!       Вампир вскочил с насиженного места, едва не потеряв равновесие.       — Где вы скрываетесь? Почему лезете? — закричал отчаянно.       — Шкатулка! Ячейка сто тринадцатая, увидишь, сразу почувствуешь!       Терпение испарилось, ведь этот голос раздавался в лабиринте. Пел колыбельную. — Хватит! Слышите? Выходите! Тебе не провести. Покажитесь, немедленно. Разве всегда нужно изъясняться загадками? Надоели ребусы вашей призрачной братии! — сорвался, желая убежать. Не важно куда, кинулся, не разбирая очертаний окружающей среды, продираясь сквозь заросли сорняка, морщась, улавливая скрежет сухих веток по стеклам очков. Остановился, перевести дыхание, успокоить сердцебиение. Осмотреться.       Тут-то и вышло оно. Новое, сероватое, раздваивающееся, легкое, меняющее форму. Появилось откуда-то из недр здешней земли, источающее всепоглощающий холод. Растительность рядом покрылась толстым налетом инея. Явно имеющего сверхъестественное происхождение. Плюсовая температура на дворе. Послышался тихий, почти невесомый смешок. Покачиваясь, видение растворилось. Юноша обмер. Аккуратно снял окуляры, протер их, вновь надел, а затем завертел головой в разные стороны, надеясь поймать потустороннее. Только тщетно. Исчезло.       Находиться здесь больше не было смысла. Помчался дальше. Зрение подводило, расплывалось.       — Если судить исключительно по реакции, вы, милок Аметис, тоже успели столкнуться с проявлением энергии покойников, — проговорил некто спокойным, мягким, чуть шипящим голосом. Привалившись спиной к прохладной стенке, обратил внимание на местоположение. Каменные и металлические столы, стоковые углубления, кафельные плиты, несколько белеющих бугорков указывали — ворвался прямо в помещение для вскрытий.       Со стороны крошечного погреба, служащего складом медицинских принадлежностей, прикрыв синий твидовый костюм тройку старым серым фартуком, щедро оснащенным пятнами трудноопределимого происхождения разных размеров, появился, цокая каблучками кожаных лакированных туфель, обладатель дьявольски завораживающей внешности. Темно-русые волосы крупными локонами ложились на плечи, голубые глаза, притягивающие особое внимание вертикальной формой зрачка, лукаво блестели, тонкие губы растянулись, приветливо улыбаясь. Правую сторону худощавого лица покрывали почти прозрачные, переливающиеся золотистыми оттенками плотно прилегающие друг к другу чешуйки. Низкий рост, утонченное телосложение добавляли образу хрупкости.       — Уже второй час роюсь во внутренностях молодого повесы Виньена, пришлось использовать дополнительные инстументы — продолжил тот, небрежными движениями стягивая черные гуттаперчевые перчатки — случайно посмотрел в крошечное окошко и приметил: дамский воздушный силуэт. Эксцентричная особа, скажу вам. Единицы способны настолько мастерски пользоваться эффектом иллюзорного обмана, создавая разделение образа. Ну, думаю, либо до галлюцинаций заработался, либо опять приходили противные лишенные посмертного покоя гости. Меня зовут Крайт Али-Лерро. Надеюсь, сотрудничество окажется приятным.       — То есть, вы предполагаете… — начал было изумлённый ординатор.       — Мальчик мой, прости за фамильярное обращение, поработайте лет пять прозектором, плюс около десяти у подобных специалистов на подхвате и не такое начнёте принимать. Издержки профессии. Здесь похожие происшествия — обыденность. Впрочем, возле моего дома тоже. Правда ведь, Азрет?       Непонятно откуда, прихрамывая, показался невысокий, плотного телосложения, коротко стриженный смуглый шатен. Прямоугольное лицо, совпадающая ширина лба и челюсти, тяжёлый, уверенный, внимательный взор миндалевидных очей насыщенного орехового цвета, выдавал черты характера. Мужчина точно целеустремленный, решительный, очень рассудительный. Мундир слишком отличался покроем от того форменного, что обычно носил Ромил. Множество ремешков, серебряных грубых деталей, целых три массивных нашивки гербов.       — Правда, — согласился тот. — Уже седьмой десяток скоро пойдет, как ты стал мои законным супругом, ни дня без заблудившихся духов. Эти проклятые надоели ночью посудой греметь, хорошо хоть перестали наглеть воруя лампы, спички, скальпели. Помолчал пару минут, затем, обратившись прямо к Каспаро, произнес:       — Разлетались, видите ли. Существа, обладающие даром медиумов, их притягивают. Важно приструнить вовремя, ведь задолбают нескончаемым потоком просьб. Каждую неделю окуриваю благовониями рабочие комнаты.       — Ну ладно тебе, — возразил прозектор. — Пятнадцатого числа ежемесячно просим представителей духовенства навестить нас или шамана сведущего. А вы, дорогой, поди, измучились предположениями, упорно не желая принимать очевидное, банальное за правду? Впрочем, простительно, совсем юны. Вам двадцать шесть? Нынешнему поколению присуще практическое мышление.       — Двадцать четыре. Вы предполагаете, я.. — продолжение фразы выдавить не смог. Горло пересохло, дыхание перехватило. «Слишком невероятное объяснение. Дары пробуждаются после пятнадцатилетния!» Пульс ускорился.       — Жизнь полна необъяснимых событий. Пропитана мистицизмом, магией, ужасами и сказками. Осмелюсь утверждать. Единицы кровопийц обладают данными способностями. Ключевые признаки ярко выражены. Готов настаивать, сны, предрекающие события, пробуждающие память, беспокоят почти еженощно.       Крайт легонько похлопал ошарашенного парня по плечу. Тот же бросил испуганный взгляд на лежавшие нетронутыми трупы. Необходимо было срочно разыскать чертового лиса. Одна мысль заставила страдать подозрением: «Лекарство, выписанное тем прохвостом, всегда назначают медиумам подросткам»! Следом ещё одна: «Вот ведь сволочь»!       — Отличная возможность стать сумасшедшим, — прошептал Тис, — от творящегося бардака.       — Ну, полно. Научитесь вскоре разбираться постепенно. Насколько наслышан, вы сейчас проходите ординатуру, прикреплены к хирургическому отделению, но попутно выполняете работу доктора общего профиля. Поверьте, лучше выбрать последнее направление. Спокойнее. Вскрытием заниматься, сами наверное сообразили, проблематично для духовных проводников. Хирургия жёстче, там сущности сильно отвлекают, бывают буйные, обозленные, активные. Совершать операции, отталкивая смертоносных дряней, отвратительно. Тем более среди созданий, оказавшихся по ту сторону существования. Вы — личность известная, притягательная, восприимчивая, путешествие подземное вон какое занятное вышло, мертвых распугали, рисковали стать жертвой местного отродья, он же маньяк. Хе-хе. Многие судачат, знаете ли. Клиника — не исключение. Редко навещаете. Отличились нетипичным поведением. Ладно, разговоры отложим до более подходящего момента. Идемте в зал отдыха, Азрет нам чаю согреет. Восточный, такой сорт выращивают только на его родных территориях. Не хочется, чтобы Вы заболели. Сразу заметно, некому следить. Шинель сейчас должна быть теплее. Новый абсурд современной моды — игнорируя погодные причуды, совершать визитации, облачившись в короткое тонкое пальто? Шерсть, из которого оно состоит, определенно не толще кухонной занавески! Идемте, — проговорил, потянув вампира за плечо. Правой когтистой рукой указывая на узкий, плохо освещенный коридор.       Через считанные секунды маленькая процессия прибыла прямиком к неприметной двери, послышался противный скрип от поворота ручки, затем все трое вошли в крохотное помещение без окон, источником света служили сотни свечей. Пол каменный, испещренный крупными трещинами. Стены грубо околочены сосновыми необработанными досками, потолок представлял жалкое зрелище со свисающими кусками побелки. Перевернутые рыночные ящики, воняющие рыбой, устланные козлиной шкурой, служили стульями. Почти все пространство занимал стол, который стал пристанищем для чугунного клубящегося паром чайника, трех глиняных расписанных синими цветочными узорами чашек, одной золотой банки и большой пиалы, наполненной кусочками колотого коричневого сахара. Подумав, что этикет соблюдать не обязательно, изображать смущение вообще будет лишним, юноша, поправив подстилку, спокойно присел на конструкцию. Его компаньоны по известной лишь им причине широко, довольно заулыбались. Крайт не сдержавшись тихонько зашипел, позволяя кончику раздвоенного языка мелькнуть между неплотно сжатыми губами. Затем, отвесив подзатыльник супругу, словно напомнив, кто должен заваривать горячий напиток, уселся ровно напротив, пристально уставившись, но выдержав около двух минут молчания, произнес:       — Расскажи мне, любезный наш, как изнеженному ребёнку аристократии стали привычными такие отвратительные условия рабочего отдыха. Ты даже не удивился.       Вампир, подавив приступ смеха, ответил:       — Бывало куда хуже.       Изумление отразилось на красивом лице собеседника.       — Продолжай. Больно интересно.       — Проходил практику среди полевых условий. Отрабатывали транспортировку раненых, оказание первой помощи, хирургические операции при помощи подручных средств.       Голубые глаза азартно сверкнули.       — Кажется понял. Ну-с, пожалуй, проверю догадку. — Коварный тон старшего коллеги заставил насторожиться. — Назови основные причины проведения вскрытия.       Озвученная фраза подарила облегчение. Не желая заставлять мужчину дожидаться комментариев, четко, уверенно, подавляя ощущение возвращения ученических лет, вымолвил:       — Их две. Первая, самая банальная – естественная смерть существа. Процедура проводится в прозекторской при больнице. Чаще является формальностью. Главными целями является подтверждение диагнозов, причины летального исхода, дабы исключить возможную ошибку докторов или насильственные действия других субъектов. Вторая – когда неизвестными остаются подробности кончины, есть весомые подкрепленные фактами подозрения касательно убийства. Без привлечения следователей, полицейского медицинского эксперта, консультанта уже невозможно обойтись. Трупы подвергаются исследованию, отличающемуся от обычного. Максимально тщательно осматриваются, включая внутренности. Изымаются образцы для анализа. Завершением становится написание отчета. Там нужно официально подтвердить личность упокоившегося, порой данная графа пуста, ибо опознать нельзя. Обязательно предоставляется перечень присутствовавших, дополненный подписями, составляется подробное описание происходившего, — Аметис громко выдохнул. Захотелось пить. Последовавшая реакция четы Али-Лерро вовсе привела к замешательству. Оба рассмеялись, во взглядах легко угадывалась нескрываемая гордость. Интуиция всполошила рой абсурдных мыслей. «Мы точно никогда раньше не встречались?», «Аномалия! Члены семьи так не смотрели никогда! А тут посторонние люди! Да даже наставник, только снисходительно кивал после каждого успеха!». Вернуться в реальность заставил громкий звук ударов серебряной ложечки о стенки чашки, которая внезапно оказалась перед ним. Похоже Азрет умудрился успеть разлить чай и теперь заботливо размешивал сахар. Рассеянно, признательно кивнув тому, парень придвинулся ближе, склонил голову над ёмкостью вдыхая приятный насыщенный аромат. Улавливались нотки ванили, кориандра, ириса, высушенного ярким солнышком гибискуса, цедры красных апельсинов, созревших возле медовых ульев, кедрового ореха, тимьян, чуть сильнее выделялся флер мяты и листьев амаранта, цветов дикого граната. Рубиновый окрас напитка создавал приятное впечатление. Веки опустились, позволяя хозяину наслаждаться сладковато терпким вкусом. Организм расслабился, а фантазия разгулялась, услужливо подкидывая, оживляя изображения тех прекрасных мест из спальни Виллема, где воздух горячий, пыльный, притом словно пропитанный смесью запахов шумных улиц, специй, редких видов растений, сочных фруктов, благовоний, целебных масел. Сколько длилось сие блаженство, определить было проблематично. Впрочем, всему хорошему приходит конец. Пора собирать силы, настраиваться, чтобы начать выполнение работы. Засыпав пару благодарностями, подтвердив догадку змея насчет наличия у себя пяти дипломов за разные дисциплины, поспешил удалиться. Ведь Псина ждать долго не умеет. Вновь пробудилась волна раздражения: «Проклятый вшивый оборотень! Почему вспомнился?». Наглое создание медленно обретало статус персонального проклятия, прискорбной неизбежности. Это же надо... Влюбился. Фатальная глупость, способная погубить. Но сейчас впереди простирался очередной узкий коридор, куда темнее предыдущего, но конец манил яркими, мягкими, подрагивающими огоньками внутри керосиновых ламп.

***

      Знакомство с новым помещением порадовало ординатора. Внутри из мебели присутствовало только хлипкое подобие столика, заваленное кучей специальных бланков, письменных принадлежностей, тонких папок, необходимым для прозекторов обмундированием. Стены кирпичные, выкрашенные светло-серой краской, отличились наличием полочек, заставленных лабораторными пробирками. Каменная раковина, покрытый ржавчиной кран, дарили надежду на наличие водопровода. Окно снова не предусмотрели, зато практически под потолком проглядывалась латунная вытяжная решетка. Сток в полу прикрывала похожая. Благоприятный вид портили кушетки, на которых укрытые белым саваном, лежали останки пятерых некогда живых созданий. Изголовье каждой венчали весы с набором гирь. Слишком много. Достаточно было бы одного устройства. Обречённо захныкав, подошел к рабочему месту, подметив установленную посреди столешницы массивную серебряную чернильницу. Покопавшись немного среди макулатуры, выудил жестяную плоскую коробку, хранящую инструменты, затем, деревянную линейку, измерительную свернутую металлическую ленту, щипцы, нож-пилу, гуттаперчевые чёрные длинные перчатки, тонкий, скорее всего марлевый, зато чистый фартук, поднос. Облачившись, вооружившись ещё и листом для отчёта, остро заточенным карандашом, преодолев одним широким шагом мешавшее расстояние, решил начать процедуру с осмотра первого ближайшего покойного. Уложил ношу возле чужого правого колена. Крепко ухватив правой рукой измерители, свободной, быстрым движением содрал кусок ткани, оголяя тело. Отгоняя непрошенные яркие картинки прошлого: безликий, темный подвал учебного заведения, изрезанные подушечки пальцев из-за неудачных попыток насадить острое лезвие скальпеля на ручку, удушливые запахи мышьяка, хлорида цинка, сульфата меди, часто используемых при бальзамировании, а ведь хотелось гулять, наслаждаться красотой цветущего жасмина возле здания общежития, слушать соловьиные песни. Вместо приятных каникул — подготовка будущих экспонатов анатомического музея, тысячи тихих извинений за содеянное, выставлять органы, отдельно голову, казалось жестоким, слезы вечерами, сопровождаемые истошным карканьем ворона. Глупый пернатый, привыкший сидеть прямо под окном на откосе водоотведения! Заставлял вздрагивать, стоило лишь услышать ставшее традиционным громкое "приветствие", будто следил, только и ожидая мгновения, когда злобный студент, пытавшийся не раз согнать его с насиженного места помелом, переступит порог старой комнатушки...       Резко дёрнул головой, развеивая наваждение, возвращаясь к реальности. Взгляд сфокусировался на "пациенте". Пожилой мужчина, заострённая форма ушей, закрытые глаза, приоткрытый рот с мощными плотно стиснутыми клыками, судя по форме, типичных для вервольфов (отличающихся от обычных оборотней отсутствием возможности принимать звериный облик в любое время суток или по собственному усмотрению; подвержены тлетворному влиянию лунных фаз), выступающими скулами, волосы на голове отсутствовали. Поза типичная: конечности по швам. Живот округлый, ноги отекшие, большие ступни. Привычное зрелище, если бы не другая деталь, нагоняющая ужас — аккуратные крестообразные надрезы между тонких бровей. Точно такие же Тис видел ранее. Память услужливо подкинула образ: зима, лишённая отопления, облицованная кафельными плитами камера. Ровно пять лет назад, первая анатомическая практика, испытание выносливости учеников. Внутренности, невыносимая вонь, которую остальные вампиры почему-то не чувствовали. Тогда ему досталась женщина среднего возраста, человеческой расы. Блондинка, ставшая уникальной, самой запоминающейся. Подарившая предвкушение новых вершин, возможность теоретическим знаниям заиграть красками реализма. Интерес легко перекрыл малоприятные моменты.       Растерянно моргнул, мысленно приказывая сознанию сосредоточиться, отставить панику, ведь старший брат, используя издёвки, учил: специалист должен оценивать ситуации беспристрастно. Но вывод напрашивался очевидный. Это сомнительно, маловероятное случайное совпадение. Идентичные пятна разложения, синевато-коричневые, выражения и повреждения лиц. Подавив состояние шока, медленно наклонился, растянул рулетку вдоль. Зафиксировал рост равный ста семидесяти сантиметрам. Отложил уже ненужный предмет, принялся внимательно рассматривать кожный покров, подмечая мельчайшие ссадины. Измеряя каждую линейкой, сразу же записывая. Сейчас лучше не думать, куда удобнее потом отдышаться, успокоиться окончательно, составить правильные отчеты, заодно разобравшись с собственными сомнениями. Мелкие формальности уже соблюдены. Наступает увлекательный этап первого разреза. За ним стандартное отделение покрова, бело-желтой жировой прослойки, светло-красных мышц, раскрытие рёбер, чтобы добраться до внутренностей, которые подлежат извлечению, подробному описанию. Брюшная полость отличилась превышением привычного объема выделяемой жидкости. Сколько прошло часов или минут, определить невозможно. Руки действовали рефлекторно, словно совершая ряд навеянных команд. Завершив исследовать первого, переместился ко второму. Концентрация снова сбилась, увиденные повреждения поражали. Ярко выраженные родовые разрывы, расхождение тазовых костей, сеть микро-трещин, искаженные поясничные позвонки, деформация черепа, застывшая полуформой волчьей морды — следствие неудачной трансформации, полной несовместимости. Словно наглядная иллюстрация выписки из обновленного учебника Общей Медицины:       «Параграф ХXI Особенности размножения и совместимости рас       Пункт 4.01 Чистокровные оборотни способны посредством укуса преображать любой вид исключительно в самку. Женский пол легко переживает превращение. Мужчины обретают способность выносить потомство один раз. После матку необходимо извлечь до начала гниения и отторжения. Их организм не приспособлен к такого типа трансформации, адаптация проходит проблематично. Возможность зачатия возникает только во время полного цикла Кровавой Луны. Достаточно редкого природного феномена. Беременность часто заканчивается выкидышем, смертью носителя. Вероятность успешного завершения процесса составляет 15%, сопровождается характерными тяжкими телесными повреждениями. Потомство слабое, не исключены физические дефекты. Осеменитель постепенно теряет рассудок, поддаваясь древним инстинктам, призванным заставить искоренить недееспособное звено.       Примечание Кровопийцы являются исключением. Согласно теории профессора Высшей Академии Наук Лавразии, Эмиля Роэва, иммунная система воспринимает молекулы, обладающие высокой молекулярной массой, содержащиеся в слюне особей, способных менять облик с человеческого на звериный, как вирус. Оказывают максимальное сопротивление вторжению, изменениям. Активируется быстрый темп регенерации, вырабатываются антитела. Предсмертная агония может длиться дольше двух месяцев. Плод лишается шансов. Поэтому пары, традиционные или однополые, предпочитают более безопасный метод. Документально оформляя опеку над брошенными, сиротами и для приобщения к роду, используя ритуал обмена кровью.»       Наверняка полицейским будет легко восстановить полную картину произошедшего. Узнать приблизительную дату кончины, поднять астрономические сводки особого труда не составит. Штатные профессиональные эксперты помогут.       Остальные три подруги образовывали странную, едва уловимую закономерность, касательно причин смерти. Чувствовался любовный подтекст. Девушки, белокурые, длинноволосые, высокие. Гортани проколоты тонким, острым предметом, органы заботливо забраны ещё при жизни: мозг, сердце, матка. Разрезы аккуратные, ровные. Зашивали петельковыми швами.       Закончить удалось ближе к вечеру. Если судить по громкому хлопку входной двери, скорее всего выпустившей того прозектора, чья личность осталась загадкой, и ставшему тусклым свету ламп. Плохо соображая, сняв запачканное облачение, сбросив возле кушетки, прошел пропахший разнообразием естественных жидкостей к раковине. Кран скрипел, вентиль плохо поддавался, но добиться появления холодной струйки воды удалось. Стон облегчения вышел неприлично громким. Напряжение отступало. Захотелось вновь оказаться дома. Только дороги размыты, а впереди составление отчётов. Перекрыв поток, развернулся, тоскливо оглядев подобие стола. Затягивать нет смысла. Зашагал, морщась, вытирая влажные пальцы о брюки, слух неприятно резал стук каблуков. Сказывалась усталость, восприятие окружающего пространства усилилось. Стул отсутствовал. Поэтому пришлось расположиться прямо на полу. Взяв со столешницы чернильницу, чистые уже украшенные штампами бланки, твердую папку, чтобы иметь удобную поверхность для письма, не забыв достать из кармана скомканные листы, испещренные собственным мелким почерком, содержащие заметки, отыскав металлическую перьевую ручку, сразу взялся заполнять поля. Паспортные данные вынужденно пропустил, достаточной информацией обладали следователи. Пусть заполняют после вычитки протоколов магистрами. Старик преподнес сюрприз, стоило лишь перевернуть, чтобы сделать интересное открытие. Далее следовали строки: «При вскрытии обнаружены следующие телесные повреждения: 1. Пятнадцать колото-резаных симметричных увечий спины. Края рваные. 2. Три проникающих. Пробита печень. 3. Задета сердечно-сосудистая система, рассечение трехстворчатого клапана, перикарда, передних средостенных лимфатических узлов, частичное отсутствие верхней полой вены. Два из них являются результатом многократных (приблизительно 10-12) погружений клинка с возможным вращением против часовой стрелки. 4. Слуховая труба неестественно расширена. 5. Кончик языка отсечен, пиляще-режущими движениями...»       Именно этот отрывок вызывал особый интерес. Мысли наводнили разум. Ушные раковины целые, нетронутые. Каким образом можно достать настолько глубоко? Кишечник практически избежал печальной участи уничтожения. Половые органы тоже. Нужно снова навестить Ромила. Поделиться мысленным бардаком. Господин старший следователь должен уметь собирать куски воедино. Почему-то вспомнились слова ночного похитителя, вернее перечисление жертв. Среди прочих безымянных Весельчак, Предатель, Родственник. Возможно убийца, не обременённый инстинктом самосохранения, страдал излишней самоуверенностью. Потерпевшие входили в круг общения или же вырезает собственную семью? Жаль не существует анализа способного выявлять точное родство. Впрочем, полнейший бред, наверняка понадобился бы исходник — материал подозреваемого. Генетическая наука развивается постепенно, зародилась совсем недавно. Перед учёными много насущных препятствий. Постоянно требуются современные лаборатории, баснословные денежные суммы, грамотные помощники, энтузиастов проводящих изыскания по миру соберётся максимум с десяток. Молодое поколение отдавало предпочтение травматологии, акушерскому делу, ветеринарии, венерологии. Плохая идея, продолжать анализировать события, пытаясь создать парочку правдоподобных версий. Его дело — медицина, а не следственные разбирательства. Психологическое напряжение плохо влияет на организм, провоцируя аномальный голод, хронический нервоз или мигрени. Височная область отозвалась тупой болью, пора прекращать страдать выполнением чужих обязанностей. Клыки прорезали ноющие десны, являясь верным признаком постепенного пробуждения жажды. Ощущения меняются слишком быстро от непонятных приступов страха, беспочвенных, истерических сомнений до раздражающих попыток отыскать в памяти что-то утерянное, трудно распознаваемое среди множества пережитых моментов. Почему сейчас? Стараясь дышать ровно, сохранять жалкие крохи спокойствия, Тис неосознанно ухватился левой дрожащей рукой за собственное правое колено, заострённые ногти, медленно приобретающие очертания когтей легко вспороли ткань одежды. Теряя последние капли рассудка услышал хлопки, обрывки фраз: «Пошли вы...», «Закрой...», «Прочь бестолочь». Топот, скрип новых кожаных сапог превратились в настоящую какофонию ужаса. Внезапно череда сильных ударов, сопровождаемых взволнованными воплями сотрясли дверь прозекторской. Сил подняться, открыть или хотя бы подать знак, что всё нормально, не нашлось. Оглушительный треск отозвался неприятными спазмами гортани.       Сюрреалистические картины возникли внезапно, заслоняя реальность, перенося куда-то, заставляя стать безмолвным наблюдателям размытой, казалось бы незнакомой сцены.       — Мама, я научился! — собственный голос, только значительно моложе вызвал удивление. Дыхание перехватило, непонимание происходящего пугало.       — Молодец, Воробушек! — сказал женский силуэт, обращаясь к парню подростку восседавшему на породистом гнедом жеребце. Отменная осанка, горделиво приподнятая голова, непослушная копна волос:       — Какой ты у нас замечательный, отец будет доволен!       — На этот раз уж точно! — уверенно выкрикнул он в ответ, легко хлопнув коня ногой под рёбра, натянув немного поводья. Хорошо натренированный скакун послушно выполнил команду и приставным шагом направился прямиком через двор к старому вишневому дереву. Вдруг откуда-то появился сгусток черного тумана, заклубившегося у самых корней, приобретающего чудаковатые человеческие очертания. Мгла начинала распространяться, заполнять всё больше свободного пространства, закрывая обзор.       Надвигалось что-то зловещее. Холодное, практически ледяное, зеленую сочную траву сковывала губительная пелена инея. Воцарившуюся тишину разрушило испуганное ржание, послышался стремительный топот копыт, отличающийся от обычного бега галопом. Отчаянный, едва различимый, знакомый крик: Нет. Нет! Стой, стой! Затем звук глухого удара, оповестившего о произошедшей катастрофе. Невыносимый вопль, выражающий отчаяние, обречённость. Странное марево постепенно рассеивалось, приоткрывая завесу тайны, позволяя увидеть вдалеке очертания лежащего тела... Какого чёрта здесь происходит? Невозможно! Слуховые галлюцинации не иначе!       Наваждение резко оборвалось. Левую щеку противно жгло, зрение с трудом удалось сфокусировать на расплывающейся мужской фигуре перед собой.       Его светлые, серые словно густой утренний туман глаза выражали неизменную холодную насмешку, непоколебимую уверенность, густые тёмные брови хищно приподняты; черные отличающие мрачной синевой длинные, волосы, ложились ровными прядями на широкие плечи, ниспадая до пояса; лицо казалось узким, лоб был низким, нос прямым, губы чувственно полными с идеальными контурами, изогнутыми в обманчиво мягкой улыбке, способной обезоружить собеседника ещё до начала сладких речей или очередного потока ядовитых, остроумных высказываний. Все вместе придавало ему загадочно притягательный вид и делало похожим на ожившую копию статуи древнего коварного божества. Перепутать невозможно. Виллем Каспаро явился собственной персоной.

***

      Столичные дороги. Невыносимо бесконечные, способные утомить, успокоить, растревожить нервы. Некоторые даже успели обрасти легендами, ужасными преданиями сочиненными неизвестно кем, получить звания счастливых или наоборот — проклятых.       Одна окутана скорбью: ведущая к разрастающемуся центральному кладбищу. Вторая — суеверным ужасом. Пролегает сквозь густую лесную чащу, посреди которой разрыли комплекс старинных захоронений. Третья овеяна весельем, детским смехом. Упирается в рыночную площадь, где каждые выходные обычная торговля напоминает красочную ярмарку.       Примеров десятки. Наверное недаром, большинство писателей любят использовать их, делая местом случайной встречи жертвы с преступником или пересечением пары влюбленных. Тису нравились длительные путешествия. При других обстоятельствах непременно бы расслабился, помечтал наслаждаясь свободными от суеты минутами. Нынешняя поездка приступов романтизма не вызывала. Пора выведывать правду.       — Давно я так не позорился перед тобой. Не обращай внимания, небольшое упущение в приеме пищи. Можешь потом списать на параноидальный бред, вызванный голоданием, но всё же осмелюсь озвучить вопрос. Кто-то из нашей семьи получал травму головы, например, выпав из седла при обучении искусству верховой езды? — произнес глухо; уголки его губ опустились, выдавая крайнюю степень расстройства.       В непривычном городском безмолвии позднего летнего вечера экипаж грохотал по улице Прибрежной по направлению к Изумрудной, лошади, каждый раз недовольно фыркали, отзываясь на хлесткие удары кнута и отборную брань кучера. Под небом, затянутым мрачными грозовыми тучами, черные, как смоль карета и упряжка, смотрелись жутко. Двигаясь медленно.       Тепло одетый извозчик, внимательно высматривал на разбитой непогодой последних нескольких суток дороге, особенно глубокие выбоини или лужи, а оба пассажира были вынуждены забраться под меховые покрывала и укутаться вязанными шарфами — салон служил плохим укрытием от сезонного холода.       Вампир украдкой взглянул на старшего брата. Практически никаких эмоций. Душевное состояние Виллема всегда являлось загадкой для окружающих, разгадать которую до сих пор никому не удалось. Вечная собранность. Даже пара литров чистейшего виски не способны развязать этому созданию язык.       — Пожалуйста, расскажи! Понимаю, что сейчас уместнее озадачиться проблемами иного толка... Только глупые семейные секреты мешают. Трудно без объяснения понять были или нет. Зачем создавать тайну из обычного несчастного происшествия?       Молодой мужчина не реагировал, по-прежнему спокойно сидел, перебирал документы, проштампованные фамильным символом, разложенные на коленях. Иногда отвлекаясь, хмурил брови, делал графитовым карандашом короткие записи, пока за окном продолжали проноситься пасмурные, напрочь лишенные света фонарей пейзажи.       Когда у парня уже созрело предположение, что старший брат, вероятно, вовсе решил игнорировать любые разговоры, Второй Каспаро наконец-то прервал своё увлекательное длившееся полтора часа занятие, поднял голову, устало потер переносицу, мазнув тяжёлым слегка насмешливым взглядом по родственнику. Многие, часто отмечали то, как сильно они походили друг на друга. Аметис отличался довольно худощавым телосложением, низким ростом и широкими плечами. Хотя лицо отличалось более мягкими чертами, темные тени под синими глазами, излучающими доброжелательность, отсутствие здорового румянца, бледность губ и потускневшие волосы, служили доказательством недостатка отдыха, истощенности организма. Виллем же, напротив, был высок с неплохо развитой мускулатурой, всегда тщательно следил за питанием, стараясь максимально сохранить идеальный облик. Определить его подлинный возраст не представлялось возможным. Откровенно говоря, Тис совсем не помнил его маленьким, скорее юным.       — Дорогой ребенок, — произнес он саркастичный тоном. — Так сильно головой ударился, что галлюцинации начались, или снова занялся экспериментами с медикаментами? Повредился умом, разгуливая ночами? Тебе впору няньку нанимать! Нужно сперва думать тем местом, которые адекватные персоны величают головой! Представляешь, там есть такое вещество — мозг!       — Хватит! Прекращай следить, словно за каждым шагом! Так нравится распекать? Смирись, мой сопливый возраст, когда это имело смысл давно прошел! Ради занообразия не пробовал дать сначала ответ? — гневно перебил младший, отметив схожесть с вечным ворчанием Багалора. Обижаться бессмысленно, ведь подобные сцены стали горькой обыденностью, осталось терпеть, периодически огрызаясь.       — …А потом умудряешься попадать в лапы маньякам, определенным странным субъектам волчей породы. — усталым голосом продолжал старший, не обращая внимания на несдержанный выпад собеседника. — Кроме того, внешний вид вызывает ужас. Куда делась копна волос? Щеки совсем впалые стали. Хочешь стать ходячим скелетом? Не убьют, значит сам себя изведу? Паршивый принцип.       — Чего? — захлебнулся вампир от возмущения. Лихорадочно соображая, каким образом брату удавалось настолько молниеносно узнавать новости, находясь далеко. — Отрезал лишь половину длинны. Зачем выделять обыденные изменения? Вы же с отцом десять лет настойчиво высказывались против косы! Ах да, мнение наверняка изменилось, после того, как Любимчик сам перестал коротко стричься.       — Жизнь не ограничивается родительским мнением. Скандал будет грандиозный. Ликею откровенно наплевать, значит ещё до знаменательного позора принял какое-то решение. Мать волчьего олуха определенно сильно взбесится, а наша... Сам знаешь, особа непредсказуемая. Жди козней. Вот скажи, вас силками притягивает, привороженные что-ли? Там, где неприятности — ты! Там, где ты — рядом обязательно ошивается вшивый пес, ошибочно названный волком!       Громко хлопнув по подлокотнику кулаком так, что тот жалобно затрещал, перешел на крик. — Слушай внимательно, второй раз повторять не намерен! Запомни, расследования преступлений дело полиции, твоей профессией является врачевание. Оставайся дома, работай в больнице, займись поиском жены! Надеюсь, член ещё способен подниматься на красивых, приличных девушек! Если будешь благоразумным мальчиком, получишь поощрение, должность ассистента Главного Лекаря Его Высочества Императора. Но ей-богу, только полезешь туда, куда запретили, принудительно добьюсь покорности, обломаю птичке крылышки, сразу станешь паинькой.       Аметис смотрел прямо. Невольно ухмыльнулся, успев подумать «Типичные пустые угрозы. Зато глубина информированности поражает. Раз упомянул сугубо личное, интимные способности, значит прекрасно осведомлен, когда стоит и на кого. Оборотня упомянул так, будто они хорошо знакомы. Определенно водят за нос. Нужно "прощупать почву" через экономку».       — Понимаю, — ответ сочился услужливой вежливостью. — Природное любопытство толкает совершать порой лишенные логичности поступки. Уверяю, исключительно ради научных целей. Любому начинающему доктору хотелось бы исследовать столь необычные трупы, воссоздать часть трагедии. Согласись, идеальная возможность попрактиковать навыки вне кощунственных анатомических театров*.       Главное, показать невозмутимость. Прекрасно осознавал, заставить убраться адское создание обратно домой практически первостепенная задача, иначе планы пойдут прахом. Поток слов вырвался интуитивно, хотя правдивость хромала.       — Прелесть, — ядовитый, противно тягучий тон, — складно сказано. Коготки проявились. Ладно, ложь засчитана. Учти, матушка подобные фокусы пресекает жестко. Этот урок, должен был усвоиться с детства. Предупреждаю, при первой же встрече, она разыграет целое театральное представление с единственной целью — выбрать подходящий момент, затащить куда-нибудь и начать длительный спитч по поводу поведения. Напомнить об обязанности подарить внуков. Придумает нудную лекцию, призванную старательно убедить, что однополые отношения сулят дикое разочарование, нескончаемую боль. Неделю назад особняк посещало пять наследниц знаменитых семей. Похоже, подбор кандидаток в невесты идет полным ходом. Теперь наукой точно не прикроешься. Скоро бал. Пожалуй стоит немного спустить тебя на землю. Отбрось иллюзии касательно сотрудничества со Старшим Следователем. Допрос обитателей нашего фамильного особняка состоится. Мне даже вмешиваться нет необходимости. Тебя отстранят раньше, чем успеешь сообразить. Максимально выжмут пользу, а потом выбросят, словно надоедливого таракана. Пришлют гражданским почтальоном официально письмо отписку. Наподобие: благодарим за оказанную помощь, ведомство больше в Вас не нуждается, возвращайтесь к привычной работе.       Внезапно, вокруг старшего появилась черная дымка, казалось именно тело источает её. Дышать становилось проблематично, собеседник же продолжал сидеть ровно, явно не испытывая неудобства.       Стараясь скрыть растерянность, ординатор четко осознал: «Странная логика, сначала Лем поддерживал нападки отца, затем, стоило оказаться наедине, заводил пространственные разговоры со скрытым смыслом, проверенная схема применяемая годами. Насчет Ромила полнейший бред».       Внезапный толчок помешал дальнейшим выяснениям отношений — двум пассажирам едва удалось избежать падения с сидений. Наступило временное перемирие.       — Что это было? — испуганно спросил младший.       Старший, зловеще улыбнувшись, поднялся. Громко постучал в потолок кареты, прерывая приглушённый поток грубых матерных фраз, доносившегося с козел.       — Питерс!       Послышались знакомые звуки, похоже кучер натянул вожжи, окончательно останавливая транспортное средство. Возня усилилась. Последовал противный плеск грязи. Шлепки шагов, дверь резко отворили. — Приехали!

***

      Трехэтажный дом под номером тридцать два нельзя было назвать маленьким, но согласно современным меркам достаточно большим тоже не считался. Его венчала обычная черепичная серая крыша, всего месяц назад стены вместе с оконными рамами выкрасили белой краской. Никакой архитектурной ценности, бесхитростный фасад навевал тоску. Постройка шестидесятых годов, отражающая депрессивный стиль периода общенационального пятилетнего экономического кризиса. Подобные жилища раньше предпочитали коммерсанты, хитростью сумевшие сохранить мизерные остатки капитала.       Сдаваемые апартаменты часто отличались стандартной атмосферой и интерьером. Потрескивали берёзовые дрова в каминах, заливая теплым, мягким светом полированную деревянную мебель, сосновые половицы, однотонные тканевые обои, несколько мягких стульев. Тихий район, разумный размер ежемесячного взноса привлекали клерков, служителей правопорядка, учителей местных школ.       Поднявшись на второй этаж по лестнице с каменными ступенями и витиеватыми медными перилами, открывая незапертую на ключ дубовую дверь, Тис сразу почувствовал недоброе. Стоило только переступить порог, как открывшаяся картина подтвердила это. Прислуга Виллема, сущее воплощение бесцеремонности, шныряла взад-вперед, раздражая присутствием, вытирала пыль, подметала, мыла стеклянные вазы. Ладони непроизвольно сжались в кулаки. Появилось желание раскричаться, выгнать посторонних. Посреди этой достаточно шумной деятельности степенно, сохраняя полное спокойствие, прохаживалась миссис Макарофф. Женщина тоном, не терпящим возражений, отдавала четкие распоряжения.       Домашнее коричневое платье подчеркивало статность фигуры, темные волосы с седыми прядками были аккуратно заколоты массивной золотой шпилькой. Долгие годы существования, всевозможные тяготы оставили следы на её некогда нежном лице. От прошлой красоты, которой наверняка хотели вечно любоваться поклонники, осталось мало. Кожа стала грубой, испещренной глубокими морщинами. Тем не менее, твердость характера, изящная стойкость и обширный список разнообразных знаний притягивали, вызывали уважение.       Увидев настоящего Хозяина, челядь моментально прекратила суетиться. Двух щелчков пальцами оказалось достаточно для сбора инвентаря, уважительных поочередных поклонов прибывшим. Вампир толком не успел понять, куда они все исчезли после громкого «Вон»! По комнатам лишь пронесся сквозняк. Родственничек же бегло осмотрел обстановку прихожей, не соизволил пройти внутрь, презрительно скривился, последний раз гневно глянув на младшего, молча решил удалиться, громко хлопнув дверью. Осознание смысла сего мини спектакля дошло запоздало, поэтому осталось тихо прошипеть: «Бесит! Куда моему жилищу до царственных запросов Величественных особ. Впрочем, чего расстраивать себя дальше, лучше пойти отмыться после прозекторской». Миновав прихожую, гостиную и крохотную столовую, добрался до жилых комнат. Пришлось повозиться с немного заклинившей замочной скважиной. Затем применить силы, отодвигая деревянную ширму, которая полукругом ограждала уборную. Сбросив обувь, невольно вскрикнул. Кафельный пол был слишком холодным. Раздевшись, он забрался в медную ванну. Вода источала запах еловых иголок, трудно распознаваемых трав. Заметил изменения — синяки сменили тон, став куда темнее, проявились совсем маленькие, незамеченные ранее, тело приобрело совершенно неприглядный вид. Слишком чувствительная кожа противно саднила. Ахнул от боли, когда потянулся за мочалкой и мылом. Определенно придется выпить бокал крови, чтобы убрать последствия. Закончив, завернулся в пушистое полотенце и быстро прошагал к спальне. Нужно надеть просторный, хлопковый комплект домашней одежды. Махровый теплый халат, меховые тапки тоже не будут лишними, учитывая царившую вокруг лёгкую прохладу. Возле стены пришлось задержаться. Зеркало отражало весь масштаб "бедствия".       «Вот черт, – подумал парень. – Теперь разнос старшего кажется вполне уместным». Темные отеки под глазами больше напоминали ссадины, оставшиеся после долго, жестокого избиения. Губы же потрескались, казались непривычно сухими. Пытаясь обуздать очередной приступ раздражения, горькой досады, немного сместил взгляд, начиная бездумно рассматривать помещение позади. Огромная кровать с пятью пышными подушками, объемным мягким одеялом. Привычные пастельные оттенки постельного белья. Полированный письменный стол, аккуратно заставленный склянками, архивными коробками, полными различной медицинской литературы, включая научные труды, посвященные теме психических наследственных заболеваний. В правом углу комнаты стоял давно забытый мольберт, а на нем незаконченный портрет: безликий юноша. Очередное вещественное доказательство никчемности, тысяч напрасных попыток выудить из памяти желанный образ первого возлюбленного. Определённые моменты будто были уничтожены. Впрочем, хватит, пора перестать стоять, изображая истукана. Экономка наверняка заждалась.       Каспаро, тяжело вздохнув, отошёл к платяному шкафу. Распахнул дверцу, поморщившись от скрежета старых петель. Выудив нужное, быстро переоделся. Зашагав к столовой. Братец отчалил, значит можно нарушить правила приличия, поужинав комфортно, без удушающих галстуков и сковывающих движения костюмов.       Вампирша привычно стояла подле обеденного стола, выжидающе замерев. Очередной прилив голода заставил проигнорировать этот факт. Разговоры только после еды. Тис с удовольствием набросился на тушеную с морковью говядину, затем осушив литровый графин свиной крови, впервые за неделю полностью утолив жажду. Настроение улучшилось, даже лукавый, довольный взгляд прислуги не спровоцировал новый всплеск раздражения.       — Ну-с, — нужно начать выяснять интересующее.— Порадуете приятными известиями, уважаемая моя? — Трудно описать, — привычный невозмутимый тон звучал иначе, напряженее — это… очень странное место — хранилище. Ты сам прекрасно понимаешь, самые темные секреты города спрятаны именно там. Дилижансы проезжают мимо редко, ходят слухи, что призраки, призванные для охраны содержимого, обожаю пугать, путать мысли, даже дорожные знаки, наводить морок, заставляя совершить самоубиение.       — Да, но ближе к делу! Достала необходимое?       Столь длительная реплика о давно известных местных страшилках показалась юноше странной. Быстро закружились мысли: «Любопытная попытка заговорить зубы. Дурите вы меня. Притом все разом. Первый — определенно нашел способ следить за каждым шагом. Второй — то заносчивый, высокомерный, твердолобый типичный полицейский псина, то заботливый неуловимо напоминающий кого-то. Третья — отсутствовала дольше ожидаемого, явилась прямо таки сияющая уверенностью. Родители вообще достойны отдельного списка».       — Конечно. Максимально аккуратно. До приезда твоего Господина Батюшки пропажу не обнаружат.       Вампир хитро улыбнулся: «Слишком идеально сработано, подозрительно, учитывая постоянное присутствие камердинера на территории поместья».       — Откуда такая уверенность? Виллем имеет одну неизменную привычку, при любой удобной возможности пользоваться отцовским кабинетом. Нравится ему расположение, уникальному собранию книг уделяется особое внимание, как и другим артефактам. С чего бы, делать исключение теперь и нарушать привычный расклад? Особенно, когда буквально послезавтра, следственное управление нанесет визит по поводу обстоятельств трагической гибели дорогого Карла-Франца. Внезапное словесное нападение застало женщину врасплох. Она некоторое время молчала. Затем, словно придумав выход, вновь обрела дар речи.       — Учитывая последние события, — рот собеседницы исказила сладкая ласковая улыбка. — Проблем прибавилось, ведь кроме организации похорон несчастного, единственный младший братик успел подкинуть старшему Господину грандиозный скандал. Пресса не упустит шанса осветить совместные ночные приключения наследников двух знатных родов.       — Чепуха. Думаешь журналистам будет мало целого круга обнаруженных трупов? Похождения Ромила, сомнительной правдивости настолько лакомый кусочек?       Пришлось подавить приступ хохота. Тщательно скрывая настоящие эмоции. «Прескорбно, словно от ребенка пытается отделаться».       — Жёлтые газеты тоже пользуются спросом, — сухое возражение. — Публике быстро надоедает жестокость, поэтому любовные истории продолжают публиковать практически ежедневно. Некоторым чужая постель куда привлекательнее собственной.       — Хм. Истинная правда. Поскольку затронули свежее, пожалуй, продолжим эту тему. Церемонию оплачивать будет матушка? Надоедливым изданиям монеты за молчание отправит Лем?       — Нет, погребальные расходы полностью покроет грант, выделенный из семейного фонда убиенного. Естественно он, ведь не к чему впутывать Госпожу. У неё полно забот и без устранений последствий пикантно проведенного времени.       Разочарование больно кольнуло сердце. «Неужели действительно верит, что подобное мне сейчас необходимо знать? Хотя... Исключать обычное притворство нельзя, поиграем дальше».       — Ужасная участь. — сказал он грустным тоном, мысленно молясь богам, чтобы Амалия не уловила притвоства.       — Согласна. Бедное детя... — раздался тяжёлый горестный вздох. — Чем же мог заслужить такую кончину?       — Без понятия. Когда его отец умер, сахарный завод «Виньен и сыновья», вопреки завещанию, унаследовал Карл-Франц, обожаемый нашей матушкой, которая без устали постоянно твердила: он такой, этакий, прямо образец идеального джентльмена, точный, вежливый, учтивый аккуратист… Реальность же была иной. За маской прекрасного умницы, прятался маленький, испорченный чужими деньгами негодяй, любивший регулярно совершать якобы деловые поездки, а потом три недели валялся где-нибудь, напиваясь до потери вменяемого состояния в местных борделях. Когда надоедало, тихонько приползал обратно домой, отмывался, причесывался и вперёд к моим родителям на поклон, горько жалуясь на тяготы рабочих будней, ненормированный график. Я его встречал пару раз — улыбчивый, легко умеющий отвлекать внимание, неспособный сидеть спокойно дольше пяти секунд. Совесть отсутствовала напрочь. Сложно предположить, где умудрился отыскать собственного убийцу.       Договорив последнее слово, Аметис поняв, что сболтнув лишнего, нарушил образ "глуповатого, наивного мальчика". Ставший настороженным взгляд собеседницы подтвердил это. Тем временем за окном, дополняя безрадостый сумрак, снова заморосил дождь — затяжной, навевающий грусть, лишаюший уютного тепла. Легкий шелест постепенно успокаивает сознание, пробуждая банальное желание вернуться к Ромилу, свернуться под горячим боком, укрывшись от целого мира, почувствать умиротворение, защищенность. Только нельзя поддаваться мимолетной слабости.       Молчание же затягивалось. Миссис Макарофф принялась изображать безжизненную скульптуру, ожидая привычного кивка головой, благодарности. Возможности убрать грязную посуду со стола. Разговор явно посчитали оконченным. Оставалось расстроенно махнуть рукой, оповещая таким образом об окончании ужина и вернуться обратно в спальню.