Лекарь

      Луна окрашивала ночное небо вкраплениями необычайно редкого бледно-алого сияния, периодически пряталась за облаками и вновь показывалась из-за теней падающих на землю, трудно было разглядеть панораму, но как только они расступались, несмелые, холодные лучики высвечивали большой двор особняка. Холодный ветер играл свою музыку, колыхая деревья во фруктовом саду, прилегающем к территории. Табличка на огромных, черных, кованых, приоткрытых воротах мерно стучала по железу.       Никакого знака приветствия, привычного почтового ящика с добрыми надписями, характерными для гостеприимных обитателей здешних мест. Это отличие сразу давало понять: без приглашения хозяев, вход воспрещён, а кому надо, те сами знали, как добиться встречи, впрочем, большинство визитёров предпочитали скрывать свою личность. Так было лучше. Безопаснее.       Далеко на границе горизонта собирались мрачные тучи, мелькали вспышки молний. Грядет большая буря, но несколько часов ещё есть. Традиционное кровавое полнолуние, происходящее раз в семьдесят лет, — великий праздник, дарующий вампирам, оборотням, возможность зачать сильное потомство, детей, которые сумеют выжить, справиться со смесью кровей. Событие всегда сопровождалось пышными торжествами и пришествием ужасных ураганов, имеющих привычку властвовать несколько дней. Время призраков, любящих танцевать вокруг жилых помещений, кружиться внутри вихрей.       Лишь одно портило привычное развитие событий.       Появление огромного мужчины, облаченного в тяжелый темный плащ – слишком странным казался его вид. Мощные когтистые ноги, сильно напоминающие лапы какого-нибудь животного семейства псовых, исполинский рост. Рукава одежды, совершенно не скрывали когтистых рук, покрытых шерстью, бережно держащих груз – плетеную корзину.       Он натягивал капюшон пониже, пытаясь спрятать широкую, удлиненную морду и высоко поставленные уши. Шаг ускорился. «Хорошо, – подумал визитер, добравшись до ступеней строения. – Никого нет, значит Императорский Бал продолжается». Осторожно поставив ношу на крыльцо, приподнял шерстяное одеяло, заглядывая внутрь. Всматривается, пытаясь запомнить черты маленького сокровища. Ребенок – мальчик, совсем младенец, – продолжал мирно спать, приоткрыв рот, давая возможность заметить, четыре крохотных отростка, обещающих через пару лет, образовать крепкие клыки. «Какое спокойствие. Неужели каждый новорожденный такой или уже дают знать о себе черты характера другого родителя?» Налетел очередной порыв ветра. Мужчина опустил одеяло, заботливо укутывая дитя. Потом выудил из внутреннего кармана стопку писем, перевязанных бечёвкой, и положил её вместе с запиской. Россыпь букв гласила: «Воспитай нашего сына достойно, дай прочитать их ему после совершеннолетия, пусть помнит обо мне. Прости.».       Поверх легли два массивных старинных перстня, испещренных причудливыми геометрическими символами, среди которых выделялся один, изображаемый тремя перекрещенными треугольниками. Реликвии рода, нужные наследнику.       – Они уберегут тебя, – прошептал он. – Лучше, чем сделал бы я. Радуй папу успехами. Помни дорогу домой, но если забудешь, попроси умерших, показать верное решение, прямой путь.       Через несколько минут округа содрогнулась от последнего горестного воя, существа теряющего ясность разума, оставившего позади умение чувствовать радость.

***

      На следующий день, рано утром, невыспавшийся, преследуемый очередным нашествием странных снов, одетый в то, что попалось под руки первым: визитку, глубокого сапфирового оттенка, тёмно-коричневый шелковый жилет и клетчатый алый галстук, Аметис Каспаро шагал по знакомым, полутемным коридорам Полицейского Управления. За ним, ошарашенный явлением внезапного посетителя, поспешно семенил дежурный, пытающийся возразить, объяснить, что на данный момент к господину главному следователю нельзя. Протиснувшись сквозь толпу недоумевающих служащих, добравшись до нужного кабинета, постучав один раз, не дожидаясь ответа, вошёл, захлопнув дверь перед самым носом успевшего надоесть мужчины. Всё тот же насмешливый взгляд, но теперь с примесью лёгкого недовольства. Вампиру остро захотелось ухмыльнуться, видимо некоторая особь волчьей породы, ожидала частного, домашнего визита. Обойдется.       – О, Милейший, снова перешли дозволенную черту со своими опытами, взорвав чью-нибудь квартиру и решили явиться добровольно? – вставая из-за своего рабочего стола, издевательски изогнув рыжую бровь, проговорил Ромил, его внешний вид оставлял желать лучшего – гладко выбритое лицо имело бледный, сероватый тон, возле правого уха красовалась свежая царапина, янтарные глаза потеряли привычную яркость, зато мундир сидел по-прежнему безупречно. Юноше стало интересно, как дошло до таких отношений, достаточно вольного общения, подозрительных, бросающих тень на личностную репутацию встреч, записок. – Забавно, я уже собирался посылать карету, вчера получил извещение о прочтении моего маленького приглашения. Побоялся ехать вечером в дом большого, страшного оборотня?       Тис склонил голову, изо всех сил стараясь сдержать порыв рассмеяться. Страшный тут выискался, гроза благоразумию. Старательно изображая лёгкую степень высокомерия, холодности, максимально незаметно прикусил внутреннюю сторону щеки, вновь начав "деловую" речь.       – Столько вопросов, сопровождающихся лишними стопками документов, возникло по поводу вашего назначения, попытайтесь искупить доставленные неудобства профессионализмом, – продолжал Багалор, сложив руки на груди и внимательно разглядывая ординатора, словно пытался запомнить малейшие детали. У Каспаро последняя фраза восторга не вызвала, маска спала, показывая раздражение, нарастающий огонь внутри, заставил почти враждебно прошипеть:       – Смотрю времени полно, видимо писанина важнее поимки головореза, свободно разгуливающего где-то среди горожан?       – Да, определенно, вы же куда просвещённее меня, – прорычал гневно. – Все знаю. Понравилось искать приключения среди подземных ходов? Надеюсь, хватило, больше желания не возникнет. Благодарим богов, что допрашивать вас, как остальных знакомых нынешнего трупа, особой надобности нет, иначе могли бы смело привозить подушки, комфортно устраиваясь в приемной, среди таких же. Полюбуйтесь, – он выкопал среди бумажных стопок, тонких папок, газет и официальных бланков, лежащих на столешнице, издание «Морг Хисторикал» и небрежно бросил его перед визитером. Тот, поправив очки, быстро рассмотрел желтоватый, потрёпанный лист, неизвестно какого срока давности. Искусно нарисованная картинка, карикатурно изображала похоронную процессию, чинно идущую к зданию, украшенному рамкой из ажурных черепов – странный намек. Заголовок крупными буквами гласил: «Напоим, накормим, плоть ублажим» с мелким подзаголовком «путь смерти через чрево Пангеи».       – Это только "цветочки". Вот очень хорошо зарекомендовавшее себя издание «Мун», – мужчина положил поверх предыдущего средства информирования народа, другое кричаще объявляющее: «Ложное логово маньяка!».       Аметис тяжело сглотнул, сжал кулаки, удушив порыв броситься читать, мысли наводняли голову, за первенство боролись две: Откуда этот узнал? Лабиринт нужно исследовать тщательнее и как можно быстрее. Призрак просил найти тело, значит найдет. Наверняка пресса исковеркала факты, замяла важные данные, посчитав их лишними. С чего вдруг такая уверенность насчёт неправды? Сами за преступником бегали хвостиками?       Заметив сосредоточенность своего гостя, следователь сладко улыбнулся, накрыв «Мун» старым выпуском «Конан Пресс». Это издательство тоже спешило поведать Пангее любопытнейшую историю — «местная легенда не подтвердилась, мертвецы оказались "девственно чисты"».       Тис перевел взгляд на Ромила, тот явно торжествовал, успев заметить секундно промелькнувшее сомнение на лице ординатора. Видимо истолковав сей внешний признак иначе, чем есть на самом деле, праздновал "победу" над незадачливым новоявленным "следопытом".       Парень стоял молча. Погруженный в себя, окончательно решивший проявить инициативу, упорство, пусть даже встретив того монстра, доказать этой наглой псине, что давно оставил позади подростковый возраст, каждое решение имеет свои основания. Посмотрим, действительно лишь приключения или след зверя. Чуть дашь слабину, все – снова превращается обратно в легкомысленного дурачка, изображающего ученого, незрелого бомбиста, революционера. Больно сжималось сердце. Почему мнение полицейской шавки важно?       Переведя дыхание, выдал:       – Интересно, потом, если позволите, прочту.       – О, разумеется,– отозвался оборотень, складывая газеты небрежной стопкой. – Одолжу.       – Убийство Карла-Франца Виньена не освещалось? Полагаю сейчас такая тема важнее, уместнее, чем выяснение отношений? Заметив, что зашёл слишком далеко и вот-вот наживет недоброжелателя, мужчина принял более миролюбивый, сдержанный вид.       – Хватит обижаться, нечего шастать среди костей, вдруг поранишься, – сказал он. – Всем отделом пытаемся отыскать связь между жертвами. Прочесываем подворотни, вчера ночью полезли прочёсывать канализацию, какая-то женщина сообщила, мол видела предположительно представителя водной расы, выбрасывающего в открытый люк окровавленные ошмётки платья. Снова ложное.       «Напыщенный идиот!», – пронеслась мысль. Тем не менее, вампир внимательно слушал, зло глядя на оборотня.       – Ты мне не старший супруг, не обязательно заботиться о целостности конечностей постороннего. Сам понимаешь, возможно придётся когда-то ловить с помощью подставной пострадавшей, – глубоко внутри разлилось чувство удовольствия от звука рычания. – Ладно, это уже только вас касается. Какие сюрпризы преподнес умерший?       Чиновник хмыкнул, собираясь ответить, но видимо, придется выделить несколько минут позже для рассказа. Так как в кабинет без стука, пыхтя, задыхаясь, словно бегун пробежавший очередной марафон, ввалился ужасно лохматый грузный детина, средних лет, если судить по обильному волосяному покрову на щеках, тяжёлой челюсти, огромным бровям, то отнести его можно было к оборотням медведям.       — Вашество, ох, Господин, — бросился хрипеть он. — Там такое, кошмарный сон!       — Да что случилось? — гаркнули Ромил и Каспаро хором.       — Разбудили ночью, приказали прочесать город. Думал, опять бабам скучно, напридумывали ложных показаний сплетни распустили, а нам проверяй. Взял табельный револьвер, обошел ближайшие улицы, даже заброшенный особняк Пшеутских — никого. Собирался уже уходить обратно, домой, спать, ну двинул во двор, потом слышу ор: «Спасите, спасите!». Побежал на звук гляжу — посреди клумбы, у тротуара лежат! Двое! Одна кровью захлёбывается, глазами вертит, пальцами каменные плиты царапает, вторая под ней, рожа вся изрезанная непонятными символами, уголки рта разорванные, кишки выпущенные, обнаженная, одежды рядом нет! Нападавший будто сквозь землю провалился, следов никаких. Побежал звать дежурных, те сказали мчаться сюда! Там репортёры начинают съезжаться, а прозектор заболел, лихорадит...       — Достаточно! Мы поняли! — рыкнул Багалор, пристально посмотрел на вампира. Юноша утвердительно кивнул головой.       — Спускайся вниз, вели срочно подготовить экипаж, найти саквояж со всем необходимым, свободный, здоровый доктор есть. Позови Зельмаона Стокерри, — подчинённый кивнул, скрываясь. Меньше чем через пару секунд коридор наполнился восклицательными воплями, смеющимися оборотными матерными ругательствами, призывающими показаться стенографиста.

***

      Площадь Коштовице — самая старая в столице, большинство историков относят её появление к началу одиннадцатого века, когда ещё на месте города располагалось капище языческого культа Бога Ветров. Она состояла из трех больших участков, каждый из которых имел свой цвет каменной кладки и предназначение. Красный, королевский, издревле был местом проживания ближнего круга правителей. Жёлтый, отводили под садово-парковый комплекс, кусты, выстриженные в форме главного знака монаршей семьи, травы для ритуалов поклонения. Черный — алтарь кровавых жертвоприношений. Особняк Пшеутских, давно исчезнувшего рода аристократии, представлял собой старые развалины, навевающие ужас на прохожих, расположился так, что один двор выходил на огромную клумбу, усаженную вербеной, а второй начинался с тротуара простилающегося по правому боку старинной, небольшой дороги, пересекающей всю Пангею.       Территория вдоль остатков дома была перекрыта, чтобы зеваки и журналисты, любители посплетничать не мешали работе полиции. Но естественно из окон ближайших домов без труда можно заметить скопление лиц, держащих бинокли. От Тиса не укрылся особо любопытствующий, внимательно наблюдающий за происходящим с помощью подзорной трубы. Диковинка, однако. Дорога прошла спокойно, Ромил напряжённо молчал, иногда постукивая пальцами по колену, сам же вампир старательно делал вид, что экипаж пуст. Как только подъехали к заграждению, а извозчик остановил коней, Каспаро первым покинул салон. Их заметили сразу. Навстречу двинулся незнакомый мужчина, облаченный в стандартный, чёрный костюм, галстук, стеганое форменное пальто, украшенное эмблемой криминального отдела. Губы, искривлённые ехидной усмешкой, острые черты лица, кривой нос, русые волосы старательно зализанные назад, виски покрывала седина.       – Первым модником решили заделаться? – насмешливо спросил Ромил, быстрым движением руки стряхивая несуществующие пылинки со своего камзола.       Ответный комментарии получиться коротким.       – Доброго утреца, – лишь два слова.       – Боже мой, где оригинальность? Постарели вы.       – Да, я тоже рад встрече, – Юноше не нравился знакомый Багалора, весь его вид вызывал острое желание выпустить клыки, приготовиться защищаться.       Но стоящая за спиной псина испускал какую-то странную ауру, успокаивающую. Заставляющую стоять смирно, держать инстинкты под контролем. Вместо того, чтобы двинуться рассматривать место преступления, оборотень выдал, четко произнося каждую букву:       – Это начальник оперативно-поискового отдела господин Хьюз.       Собеседник прищурился.       – Фамилию сказать стыдишься?       – Вам надо вы и оглашайте. Заодно объяснитесь, чего приперлись. – мужчина никак не отреагировал, обращая внимание на Аметиса. – Приятно с вами познакомиться, всё управление уже гудит, наслышан, какого таланта приманил племянничек. Обычно новички старательно пытаются лизать мне задницу... – вампира словно током прошибло, злость начала разгораться, но сделать шаг, произнести что-то было невозможно, будто пригвоздили энергией, перекрыв кислород. За спиной раздался рык.       – Прикрыли бы вы пасть, дядюшка, пока челюсть ещё цела. Этот вульгарно-постельные действия совершать в Вашей компании не будет, ни словесно, ни телесно. Закатайте губу, раскинувшуюся ковровой дорожкой.       – Понимаю, – Хьюз хрипло рассмеялся, забавляясь реакцией родственника. Игнорируя громкий зов какого-то здоровенного амбала. Снова обратился к Каспаро:       – Хорошее поколение подрастает. Сильно он на тебя влияет. Наверняка даже дышать трудно, такое давление. Поэтому займёмся делом, пока наш господин старший следователь способен мыслить относительно здраво. Серийный убийца требует внимания, а появление нового одноразового душегуба нам повредит, – многозначительный взгляд был подарен рыжему волку.       Потоки воздуха вновь заполнили лёгкие, позволяя ординатору потихоньку приходить в норму. Вечером, дома, будет много пищи для размышлений.       – Главное, выделить связь.       Старший Ромил утвердительно кивнул, игнорируя враждебные взгляды младшего. Очередные злые крики, где-то за спиной.       – Одна из девушек числилась среди пропавших более десятка лет. Имя в прямом смысле переводится, как руна силы.       – Странно. Почему здесь? Ритуальное? Почему сегодня? – хором заданные вопросы, казалось, не смутили двоих.       – Давайте, ищите, смотрите. Начальник оперативно-поискового отдела, сунув руки в карманы пальто, развернулся, направляясь к скоплению служивых. Легко проскользнув через красную полицейскую ленту. Сбоку раздавались недовольные ругательства, щелчки раскладывающихся треног фотокамер.       – Ребята только начали работать, – объяснил он суету и шум вокруг. – Я бы с удовольствием остался, но нужно составить отчёт, моё дело — поиск пропавших, непосредственное оповещение следователей, редкий выезд для контроля над описью, сверкой портрета с лицами найденных. Ваше — выяснение происхождения мертвого состояния, – подмигнув обоим, мужчина, круто развернувшись, тяжёлым, выверенным шагом, направился к тому самому, амбалу.       Ординатор рассеянно кивнул сам себе, пытаясь сосредоточиться. По телу блуждали приятные мурашки, оборотень находившийся за спиной вызывал тепло, мозг плохо работал. Непривычно, раздражает. Сделав глубокий вдох, вампир уловил тонкий запах. Затхлая вода, гнилые стебли цветов. Несколько ворон громко каркали, летая где-то рядом. Лежащие трупы источали загробный холод.       Две обнаженные девушки. Возраст не больше тридцати лет. Длинные волосы сплетены между собой крепким, замысловатым узлом. Обе рыжеволосые. Черты лица первой слегка обвисли, странный дефект, над левым ухом кожа надрезана… Неужели убийца хотел срезать её?       – Тысяча врат преисподней, – вырвалось у него.       – Мерзость. Вряд ли обычное... – начал было Багалор.       – Не сейчас! Перчатки! – выкрикнул юноша. Что это на шеях убитых? – У вас есть лупа?       – Да.       – Ну? Кого ждём! Давайте сюда! – вытянул руку, не отводя взгляда от заинтересовавшей детали. Получив желаемое, аккуратно присел, натягивая белые длинные перчатки из мешковины, перехватил ручку инструмента поудобнее, направляя линзу к повреждению. – Черт, – прошептал едва слышно. По спине пробежала дрожь, слишком безумно, мордочка с изогнутым в улыбке ртом. Глубокие, уверенные линии, ведущие к уху, изображающие два витиеватых рога. Края выглядели так, словно лезвие загоняли под кожный покров. На второй чисто. Аккуратно ощупал плечи первой, слишком мягкие, значит окоченение только начало развиваться, время смерти от одного часа до трех, до отделения полиции бежать минут сорок, прибавить сюда выезд... Значит всё верно.       – Что там? – Тис сглотнул. Молча отдавая увеличительное стекло, указательным пальцем второй руки указывая, куда смотреть.       – Внимательно. – Голос дрогнул.       – Не нужно, зрение зверя. Забыл? – снисходительная широкая улыбка.       Следователь чуть наклонился, привычный зрачок сменился вертикальным, янтарный оттенок стал выразительнее. Ноздри задрожали, почувствовав противный аромат. Увидев, на что именно обратил внимание вампир, резко повернул голову. – У него есть!       – Вы о ком? – удивление, лёгкое недовольство в тоне.       – Карл-Франц! – синие глаза округлились.       – То, ради чего звал! – короткий кивок, послуживший ответом, стал поводом беззвучно открывать, закрывать рот. Слова закончились вместе со способностью воспроизводить внятные речевые звуки. Впрочем, длилось сие максимум пару секунд.       — Поздравляю, господин лекарь, больше у Вас нет повода для визита ко мне. Пропуск выпишу завтра, сможете рассмотреть подробно Виньена. Возможно, там вырезанный знак находится на затылке. Полагаю, преступник надеялся, что в шевелюре копошиться не станут. Церемониальные похороны отложить могут только на трое суток. За это время извлеките максимум информации. Пока, напоминает игру хищника, восторгающегося самим процессом, наблюдением за вытекающей кровью. Заброшенный и одинокий, медленно смакующий вкус смерти. Согласны? — бровь вопросительно изогнулась. Улыбка растянула губы.       Каспаро не сразу собрался с мыслями, затягивая момент ответа, поэтому не сразу заметил необычайно плотное скопление народа, треног, ставших частью жизни фотокамер, наводнившие площадь. Они толпились, громко, возбужденно переговариваясь, спорили. Внутри юноши образовался тугой ком, предвещая будущую бурю. Тут мистера Ромила отозвали в сторону нетерпеливые младшие коллеги, дезориентированные происходящим, уставшие пытаться отловить особо ретивых, желавших пролезть под красной лентой заграждения, множество вопросов, щедро выдаваемых корреспондентами разных мастей. Он с трудом разбирал фразы их разговора, но краткие, резкие, напряжённые отзвуки речи, которые издавал оборотень, дали понять, относительному спокойствию пришел окончательный конец. Первая волна толпы медленно двинулась, узрев Старшего По Особо Важным. Пираньи, учуяли свежую кровь. Гул, вспышки, лёгкий дым. Двое караульных оказались поваленными на землю. Перепрыгивая через них, десяток смельчаков, прихватив аппараты, ринулись к телам. Багалор среагировал быстрее остальных служивых. Короткий рык, и ближайший смельчак валяется, шокировано бормоча проклятие. Остальные замерли, казалось оценивая свои личные шансы. Заполучить "лакомый" материал, обругать правоохранительные органы, посеять панику среди горожан, повысив тиражи, хотели всё. Вампир вздохнул, посмотрел на жертв. Эти дамы меньше всего заслуживали подобного спектакля. Замученные, утратившие покой. Легко поднявшись, сняв перчатки, бросив куда-то в сторону, направился к временному "товарищу". Волк выглядел воинственно, скорее всего уже выпустил клыки незаметно, отправив одного подчинённого попросить разрешить проблему препятствий следственным действиям подразделению городского порядка, базировавшегося сразу после Правительственной улицы. Собственный мини-район, где каждый хозяин дома готов круглосуточно заниматься урегулированием конфликтов. Только ординатор прекрасно знал, сразу выдвинуться не смогут, будут выжидать разрешения руководства. Нужно закончить раньше. Время слишком ценное, чтобы тратить его таким глупым образом. Решение пришло неожиданно. Резким движением, ухватив старшего за бедра, чуть приподняв камзол, начал ощупывать карманы форменных брюк, пытаясь действовать быстро, увиливая от чужой ладони, желавшей схватить наглые руки. Совершенно не смущаясь шипению: «Что вытворяешь!», ироничному, неподходящему «Потерпи, спальня удобнее!», наконец-то, уцепился за рукоять табельного оружия. Одним движением выудив старый Colt Paterson*, без ручного предохранителя, открыл барабан, удовлетворённо отметив наличие пяти пуль, защелкнул. Заботливо, поддавшись внезапному порыву с трудом дотянулся к уху "ограбленного" следователя, прикрыл ладошкой, вторую руку вскинул над головой, направляя в небо, нажал на курок. Один хлопок, второй, третий, и воцарившуюся тишину нарушал лишь витиеватый, отборный мат. Уши слегка заложило. Внимательно осмотрев собравшихся журналистов, ликуя полученному эффекту, слегка хихикнул, заметив краем глаза обеспокоенные, янтарные, успевшие приобрести нормальные, круглые зрачки. Такие глубокие оттенки. Встрепенувшись, снова одарил вниманием толпу, громогласно, звонко, чтоб услышал каждый, выкрикнул:       — Товарищи гиены, стервятники, пираньи. Даю ровно десять минут собрать пожитки, слиняв восвояси. Нравится помогать тварям, творящим кровавые расправы? Рекомендую дожидаться официальной пресс-конференции. Ближайшие даты проведения, уверен, узнаете раньше следственного отдела. Сюда уже направляется подразделение, способное усмирить пыл. Всем, не желающим посетить увлекательнейшую экскурсию по временным изоляторам, до свидания, — повернувшись спиной, окончательно потеряв всякий интерес, застыв, сказал, конкретно ни к кому не обращаясь. — Чего стоим? Кого ждём-с? Быстро перенесите девушек, упакуйте тканью. Адреса прозекторской знаете.       Послышались щелчки, треног, замков чемоданов. Топот, издаваемый при помощи тяжёлых сапогов, скрипы дверей карет, окрики извозчиков. Мир ожил. Тело покрылось мурашками, кончики пальцев закололо, предвещая начало озноба. Столько он стоял неподвижно, сказать сложно. Мозг отказывался работать активно. Какие-то проблески сознания вернулись после того, как сильные, знакомые руки обхватили крепко талию. Слух уловил мягкое:       — Зачем? Разобрался бы, всегда происходит подобное.       Подавив острое желание улыбнуться, Тис лихорадочно пытался осознать происходящее, дать конкретный ответ. Сердце больно кольнуло, память услужливо предоставила кадры прошлого. Дом, соседей, первое посещение управление, исписанная десть* подробными объяснительными. Затем, последующие явления — больше шести точно.       Слова вылетели достаточно быстро, тихо:       — Потому что, ты же меня, бомбиста, не скинул кому-то другому. Возился, отказывался, успокаивал любителей сочинять кляузы, находящих доказательства среди сплетен.       За спиной раздался искренний, напрягающий грубостью, громкостью смех. Странным было и то, что рожу расцарапать, выражая гнев, желания нет. Усталость, ничего более. Всепоглощающая, заставляющая веки тяжелеть. Поэтому возражений против реплики: «Так, ясно, продолжим потом», последовавшего следом путешествия на руках к ближайшему экипажу не оказалось. Закрепившимся видением, более-менее ярким, стал салон, тепло. Отголоски веселого хмыканья, мерный стук колес по мостовой, барабанная дробь дождя и мысль: «Похоже, пренебрежение суточной нормы крови, организм прощать отказывается».

***

      Чернота — сплошная, плотная, страшная, как монстр из детства, живущий под кроватью, повадившийся используя тонкий слизистый хоботок, присасываться к лодыжке медленно высасывая кровь, энергию. Её внезапно разбавляют белые кружащиеся светлячки, образовывая диковинные геометрические знаки. Сквозь пробивается голос реальности, знакомый:       – Просыпайтесь. Поступило распоряжение, сокращённый день. Всех касается. Дороги размывает, скоро невозможно будет выбраться. Сворачиваемся. Время – три часа после полудня.       Открываю глаза. Дождь безжалостно бьет в лицо, порывы ветра выбивают дыхание, кажется ещё пару секунд, подхватят, унося с места. Что-то не так. Крепко зажмуриваюсь, затем приоткрываю снова. Видение продолжается. С тёмно-синих, серовато темных небес падают капли, словно прицельно, пытаясь ударить больнее, бесконечные, холодные. Глотку першит вкус тины, старых водорослей, песчаного дна. В пяти шагах от себя замечаю останки – голова, волосы прилипли ко лбу, рот, слегка приоткрытый, набитый галькой, тонкие бледные губы. Из их уголков медленно вытекают тонкие струйки мутной воды. Кожу покрывает лёгкий налет ила. Белки глаз, такие же, как у протухшей рыбы, остаток ресниц... Отрубленные пальцы, привязанные красной лентой, зажимающие кровавый ошметок, некогда бывший левым ребром. Мешок, впитавший грязь, через дыру приоткрывающий вид на отсутствующие части, распухшие конечности.       Хочется избавиться, прекратить безумие. Орать, плакать, молить.       Нет, поздно. Уже завершилось. Будто накрыли тяжёлым серым полотном, рассекающимся проблесками молнии и белым настороженно смотрящим вороном, туманно расплывающимся. Организм, понемногу пробуждаясь, среагировал покалыванием поясницы. Снова, третий раз после дорожного сна повторилось. Ощущения окружающего мира, вернувшиеся частично, подсказывали, что плечи прикрывает теплая ткань, пока загадочного происхождения. Нюх улавливает запахи влажных листьев, мяты, берёзовых почек, мха, источаемые кровеносными сосудами находящегося рядом существа. Точно! Пушистый. Стоп! С каких пор? Так называл прошлое, любимое, предавшее, ласково почесываемое за ухом под псевдо возмущенные ворчания. Но... Почему вспомнилось? Эта рыжая псина, отношения к нему не имеет. Подобного не достоин даже мысленно. Плеча коснулась рука.       – Вставайте. Рискуете остаться ночевать здесь без свеч. Последние догорают.       Синие глаза распахнулись, округлились. Мозг отказывался представлять жуткость перспективы. Тис вздохнул, успокаиваясь. Слегка устало улыбнулся ему, без привычной робости и застенчивости, подняв гудящую голову со столешницы, краем глаза обратив внимание на съезжающий по спинке стула огромный китель, явно принадлежащий оборотню. Обдумать происходящее не позволил насмешливый тон.       — Полагаю, Вы заняты поиском следов ведущих к преступнику, испытанием новых медицинских препаратов. Совершенно не заботитесь о состоянии собственного здоровья. Тени скоро станут напоминать синяки — явное свидетельство отсутствия нормального отдыха. Вам, потомкам человеческой расы, питание необходимо ежедневное. Кровь восстанавливает жизненные силы.       — Ну да, куда нам, тягаться выносливостью. Интересно, а не от разницы культур волчья вонь иногда забивает ноздри, конкурируя с ароматом помоек? Вы ошибаетесь, убийца интригует куда больше, чем продолжение опытов, это ещё успеется. Но кто бы говорил. Сами-то давно потеряли аппетит?       — Каждое расследование имеет цену, привыкайте, наша работа часто подразумевает безупречный вид только на официальных мероприятиях, посвященных закрытию дела. Уверены, что моя помятость вызвана работой?       Вампир смутился. Раздосадовано цокнув языком. Подметив: "подловил". Ухо чувствительно дрогнуло, выделяя звук ливня снаружи прозекторской. Впрочем, вопрос назрел незамедлительно:       – Скончавшихся перевезли в ледниковую комнату?       Мужчина сморщится, расстроенный сменой темы разговора.       – Да. Уличная минусовая температура позволит сохранить подольше. Завернули хлопковыми тряпками, затем шелковыми, уложили, плотно запечатали хранилище. Имеем запас около трёх суток. Место обнаружения прикрыли деревянным навесом, поставив караульных. Полукровки океанических государств. Им погода приносит удовольствие, становятся куда более выносливее, быстрее обычного. Удовлетворенный ответом, Каспаро искал способ избежать очередной совместной поездки. Домой хочется, извозчики скорее всего прекратили оказание услуг. Лошади дороже наживы.       – Настолько сильно почва стала месивом? – проговорил, внимательно наблюдая за Ромилом. Начинающая расплываться улыбка ничего хорошего не сулила.       – К вашему жилищу перекрыли всё четыре дороги. Газон больше напоминает болото. По сообщениям, по всему городу обвалы. Образовываются ямы до двух метров, пострадавших сотни. Выпала двухмесячная норма осадков. Когда закончится, неизвестно. Таким образом, два варианта для Вас. Первый! Моё поместье окружено каменными дорожками, меньше получаса езды. Карета у крыльца ожидает. Второй! Тёмный кабинет, запачканный после вскрытия стол, догорающие свечи, последние, морозный сквозняк. Выбор прост, – тон звенел радостью, веселостью, и юношу осенило.       – Когда было дано распоряжение?       Янтарные глаза победно сверкнули.       – Спустя час, после прибытия, но Вы увлеклись изучением печени пострадавшей. Зачем мешать? Ведь редко можно увидеть настоящего любителя науки в деле.       Дыхание перехватило. Мысли роились рассерженными осами внутри черепной коробки, слова сами собой собирались, образуя стройный ряды ругательств. «Скотина, животное, подлец, мерзавец, тварь вшивая Специально подстроил!»       Резко поднявшись со стула, вампир бросился на Багалора, выпустив когти. Однако тот, ожидая подобного, быстро перехватив конечности нападающего, заведя их тому за спину, перехватил тонкие запястья одной рукой, а второй, обвив талию, притянул брыкающегося синеглазого. Ординатор возмущённо шипел, минут десять. Только более менее угомонившись, выдал:       – Ах ты ж... – оборотень хохотнул, прерывая начало возможно бурного потока речи.       – Кто? Побереги свой пыл! Меня устроит скоромное: мой повелитель!       Следующие тридцать минут помещение заполняли шипение, возня, громкое, возмущённое скрипение клыками под аккомпанемент счастливого, грубоватого смеха. Потом нещадно прерванного гневным:       – Трупы лучше твоей компании! – веселье улетучилось, сменившись едва заметным, моментально скрывшимся в глубине янтарных глаз разочарованием. Хватка ослабла, позволяя пленнику вырваться.       – Поедешь! – уже рыком.       – Нет! – взлохмаченная челка, перекосившиеся очки, упрямый взгляд.       – Да! – яростно, раскатисто. Вызывающее лишь фырканье оппонента.       – Нет!       – Чёрт с тобой! Нравится, ночуй! – развернувшись, старший следователь нарочито медленно направился к выходу. Издавая клокочущие звуки, тяжело, дыша. Не обернувшись, чтобы заметить закушенную губу Тиса. Перспектива — сплошной минус. Пришло предположение: души могут находиться там, где и тело. Повреждения ужасные, неупокоенные же часто пытаются отомстить всем без разбора. Поняв намеки рассудка, направился искать предлагавшего другое решение служивого. Багалора нашел возле входа. Касание хрупкой ладони, оповестило лучше любых слов, поворачиваться лицом было лишним, прекрасно ощущались чувства младшего: согласие, растерянность, испуг. Последнее огорчило. Ординатор сам толкнул массивную металлическую дверь, выходя. Улица встретила пробирающим до костей холодом, диким ветром и плотной завесой дождя, создающей иллюзию ночной тьмы. Единственным источником яркого света служил застеклённый фонарь в руках застывшего, словно каменное изваяние, кучера. Маленькое окошко кеба уютно зазывало подрагиванием свечи внутри салона. Не дожидаясь, пока Ромил отдаст какой-либо приказ слуге, юноша решительно сбежал вниз по ступеням, ловко запрыгнул с последней на подножку средства передвижения, рукой отодвигая плотную зелёную ткань, перекрывающую дверцу проема, нащупав ручку, со всей силы дернул открывая, испытывая высшую степень удовольствия, улавливая негодование нагнавшего его компаньона. Пробраться дальше оказалось проблематичным, скрытый порог, собравшийся гармошкой пушистый ковер, мешали двигаться уверенно. Пару раз споткнувшись, отталкивая протянутую одним наглым созданием руку, умостился, буквально сразу ощутив своим бедром, чужое, теплое, вплотную соприкасающееся. Попытавшись отодвинуться уткнулся в стенку. Тут-то стал ясен масштаб. Освещение было минимальным, обзор закрывала здоровенная тушка попутчика, запах волка, усиленный погодными условиями, кружил голову, пробуждая жар неизвестного происхождения. Аппетитный, свежий, весенний — кровь наверняка такая же. Крылатым почтальоном насущный вопрос настиг сознание: специально что-ли выбрал такой малогабаритный? Впрочем, громкий хлопок, а следом щелчок замка, оповестившие о закрытии, спугнули её. Тронулись. Тис быстро нашел себе увлекательное занятие. Прислушивался к звукам, удивлённо подмечая отсутствие привычного городского шума. Пангея словно заснула. Аккуратные пестрые ряды лавочек со всякими яствами возле любой дороги точно исчезли. Не катили по широким проспектам, маленьким переулкам, украшенным цветущими подвесными вазонами, открытые экипажи, доставляя знатных особ с дочерьми по ежедневным неотложным светским делам. Тишь, разрываемая одиноким стуком лошадиных копыт, да градом капель. Путь занял меньше десяти минут. Поэтому на короткий шокированный вскрик, вызванный резким торможением, хозяин, организатор подобного безобразия, отреагировал фирменный смехом. Угомонившись только от настойчивой просьбы дворецкого покинуть салон, уставшего стоять мокнуть, держа хозяйский зонт. Бесцеремонно стащив Тиса с сидения, напрочь отрицая существование глубоко царапающих когтей, прихватив того за локоть, вальяжной поступью побрел по устланной кирпичными плитами аллее. Широкий, усаженный кустами белых георгин двор раскинулся полуовалом перед изумленным взором. Представляя главное поместье во всей красе. Фасад величественного четырехэтажного здания выглядел элегантно – окрашенный жемчужно белой краской со следами нескольких мазков перламутровой, нарочито небрежных. Очерченный исполинскими колоннами, расписанными ярко алыми цветами, напоминающих розы, желтовато-оранжевыми осенними кленовыми листьями, переплетающимися лозой малахитового оттенка. Сверкал огромными арочными эркерными витражными окнами, величественной лепниной изображающей парящих воронов, парадной лестницей ведущей ко входу, широкие перила которой облюбовали мраморные статуи рыжих лиса и волка, принявших позу лежа. Портал* заканчивался двустворчатыми светло серыми резными дверьми ботанической тематики, уже гостеприимно открытыми коридорным ожидающим господина с гостем. Пара, поднявшись по ступеням, вошла в заставленный всевозможными комнатными вазонными растениями, восточными, ажурными, ручными лампами холл. Слуга поклонился, спокойным тоном выразив приветствие, повинуясь приказу, сделанному щелчком пальцев, удалился. Ладонь Багалора бережно сжала Каспаро, а дрожащий голос оповестил:       – Добро пожаловать. – После чего, не дав ответить, настойчиво, мягко повел дальше. Пройдя длинный извилистый коридор, попали в просторный зал, продолжающий поражать обстановкой. Высокий потолок, увешанный хрустальными люстрами. Стены отличились бежевыми посеребренными, шелковыми обоями, дополненные пейзажными солнечными картинами, пол, устланный большим коричневым, пушистым ковром, наверняка приятным тактильно при хождении босиком, оконные проемы прикрывали кружевные шторы. Прямо посредине комнаты, стоял прямоугольный стол внушительных размеров, покрытый льняной тканью соломенного оттенка. Гобелены-накидки на высоких деревянных стульях придавали дополнительные нотки уюта. Ромил двинулся вперед, отодвигая один из них, приглашающим жестом указывая вампиру, что нужно сделать. Вампир, всё поняв правильно, подошел, сел, учтиво кивнув головой. Оборотень же занял место напротив, во главе стола. Громко всплеснув ладонями, улыбнулся. Один за другим непонятно откуда появились слуги, молча начиная выносить горячие, аппетитно пахнущие блюда, раскладывать медные, отполированные столовые приборы, расставлять фарфоровую посуду. Молчание первым нарушил Тис.       — Вас не смущает форменная и дорожная одежды во время обеда, ужина, верно? Этикет требует ведь малость иного вида.       — Нет. Я думаю, удобнее оставить правила, когда рядом кто-то близкий. Отдых уже несколько недель роскошь. Можно смело спать в камзоле, зная любовь вышестоящих, вызывать холостяков среди ночи. Семейные радуются благам положения. Кому нужны жалобы, скандалы, учиненные вторыми супругами? — произнес собеседник, подергивая плечами.       — Близкий? Любопытно, когда меня к таковым причислили? Но признаться, такая привычка импонирует. Расслабленный прием пищи без натянутой струной спины, пустой светской болтовни. Погодные темы раздражают пуще, чем обсуждения частных приемов. Какая ограниченность у начальства, — синие глаза отражали легкую степень напряжения.       — Поводов предостаточно. Столько часов провели вместе. Казалось, дай добро, ретивые жильцы квартир заставили тебя бы ночевать возле кабинета, ради собственного спокойствия.       — Да, — грустно подтвердил юноша, припоминая бессонные ночи, разочарования, злые слезы отчаяния, суматоху и возмущение общественности, то дым мешает, то испарения. Визиты, угрозы принудительного выселения. — Удивительно, неужели экспериментаторы редкость? Сплошь бомбисты, революционеры, морфинисты?       — Ну, например, семнадцатый район известен пекарней, владелец которой, поздно вечером, вылавливает собирающиеся банды бездомных мальчишек, обеспечивая тех ужином, оставшимися сдобными изделиями. Давеча приходила Мадам Даскони, его соседка, работающая управляющей борделем Сладкая Сью, находящимся через три улицы, требовавшая задержать этого маньяка, ворующего детей. Вывод сделала, увидев, что маленькие сорванцы перестали ошиваться около публичного дома, выпрашивая или воруя еду девушек интимной сферы услуг. Поэтому, берегите сердце от пустяковых расстройств, — ответил мужчина, улыбаясь ободряюще.       — Медицина — единственное сильное увлечение?       — Конечно нет!.       — Забавно. Поведайте же.       Аметис хмыкнул: дело давнее, окутанное ласковыми чувствами дедушки и бабушки, детскими годами жизнь, бережно оберегаемое от чужих. Присутствие Ромила дарило забытый флер умиротворения, защищенности, ему можно доверить:       — Матушка часто отлучалась. Ежегодные благотворительные балы, сезонные садовые мероприятия у подруг. Старшего брала охотнее. Отец инспектировал гарнизоны, дальние пограничные заставы, посещал императорские стрельбы, охоту, конные скачки. Великий почет. Куда меня брать, такие персоны, мешался бы. Отправляли за город. Элитный коттеджный поселок, беззаботное лето. Там оно настоящее, даже в сезон дождей жаркое. Бабуля преподавательница живописи, прививала умение сочетать краски, учила различать текстуры, мягкость карандашей, техники нанесения. Потом уже рисовать. Однажды, проснувшись к обеду, увидел возле кровати композицию: мольберт, палитру, кисти, коробки акварели, карандашей, чистый холст. Тогда создал первый полноценный набросок. Букет королевских лилий, словно живых – глаз не оторвать.       — Замечательно! Покажите произведение? Хочу обрадовать Вас, скачки скучнейшее занятие. Дядя, да и отец всегда брали с с собой. Слушать занудные, якобы выдающиеся характеристики очередного скакуна — настоящая умственная пытка.       Ординатор широко улыбнулся, представляя подобное. Не преминув высказать мнение:       — Вас легче, приятнее представлять на охоте. Распаленного пылом азарта погони. Наслаждающегося превосходством над жертвой, жаждущего заполучить трофей.       — Верно подметили. Обожаю подобное занятие, вкус пойманной собственноручно дичи куда лучше фермерской. Бег коня галопом, лай натасканных псов, холодные порывы ветра! — янтарные глаза сияли восхищением. — Следователь — гордое звание, ответственность, но иногда, завершив дело, беру отпуск. Прямиком из управления еду закупить продовольствия, затем в угодья. Снимает раздражительность.       — Немудрено, выброс биологически активных веществ происходит. Стресс снимать полезно, особенно Вам.       — Согласен. Чем ещё запомнились летние сезоны? Опишите, допустим быт, более детально.       — Так, ничего особенного. Дедушка каждый понедельник лично занимался приготовлением яблочного пирога. Часто втроем собирали урожай. Слуги разжигали большой костер, устанавливали перекладины, выносили тазы, заполненные настоянной розовой водой, начинался долгий процесс изготовление варенья. Фамильный рецепт. Бывало завершив, садились прямо на траву, пили чай, слушая пение птиц, устроившихся среди зарослей черники.       — Нужно добавить, маленькую деталь. Вы становитесь другим повествуя, мечтательным, — улыбнулся он.       — Нет, Вам привиделось, — ответил парень, зардевшись, — обычный вид. Пытаюсь относительно увлекательно изобразить.       — Ладно, спорить смысла нет.       — Разреши вопрос личного характера?       — Конечно! — воодушевился волк переходом на более вольный стиль общения.       — Твой дядюшка… Вы постоянно при столкновении так разговариваете?       Оборотень нахмурил брови, нервно перебирая пальцами вилки, словно раздумывая, стоит ли рассказать. Решив что-то для себя, лаконично выдавил:       — Жаль нет возможности отослать подальше. Куда-нибудь. Он один из главных виновников обмана, результат которого заставил оставить любимого человека.       — Оу…       Образовавшаяся неловкая секундная пауза сгладилась следующей откровенной репликой:       — Но неужели потом, когда всё вскрылось, не пытался вернуть? Разбитое сердце оставляет длинный шрам на душе. Помниться, пару лет назад боль предательства привела в науку. Хотелось бежать, забыть счастье брата, бывшее моим.       Умолчав, об остальных последствиях. Неописуемая усталость от всех тех переживаний, стоила части здоровья. Тревожность сменялась истерикой, она же провалами памяти, опасно повышенным давлением, обильными ушными кровотечениями.       — Нет, — изменившийся тон стал серьезным. — Слишком много времени прошло. На момент вскрытия карт, дорогой душе уехал. Его родственники отказывались давать адрес. Искал долго, самостоятельно. Твоя любовь… Осталась?       — Ну, я особо не думал. Возможно где-то глубоко. Иногда хотелось узнать, как сложилась судьба. Почему расстались с Виллемом. Знаешь, быстро проходило. Гнев пробуждался. Наверное, бывший женат, завел ребёнка. У нас разница семь лет. Идеально, встретиться семьями тёплым солнечным утром по пути в сырный магазин под сенью осенних деревьев. Обменяться дежурными приветствиями, разойтись. Оставляя прошлое позади, — ласковая, печальная улыбка озарила бледное лицо. Волк молча кивнул головой, украдкой слишком пристально наблюдая. Продолжать не стали, решив заняться приемом пищи. Первым блюдом подали наваристый суп с брюквою и ячневою крупою на говяжьем бульоне, щедро приправленный сметаною. Вторым, битки из филеев глухаря, тетерки, гарниром послужили запеченный картофель, кислая шинкованная капуста. Завершили трапезу земляничным зефиром со сливками, запивая свежесваренным смородиново-малиновым компотом. Остаток дня оба провели в библиотеке. Представляющей собой ровные ряды стеллажей заполненных книгами, художественных, документальных жанров, фолиантами, рукописями известных представителей древнего рода. Мягкой мебели умеренное количество: всего два небольших кованных столика и шесть красных кресел. Вампира одолевало чувство комфорта, спокойствия, чего не получалось достичь дома. Сей факт смущал, настораживал, только думать, анализировать откровенно было лень. Восемь часов вечера ознаменовались ужином. Тису особенно понравились блины с засахаренными дольками лимона, политые медовым сиропом. Настроение царило прекрасное. Оборотень, не слушая возражений, проводил гостя к выделенной спальне, пожелав добрых сновидений. После традиционного приема горячей ванны вампир, совершенно забыв разглядеть пристанище, рухнул на мягкую кровать. Укрывшись одеялом, решив отпустить тревоги, заснул.

***

      — Мирель! — с периодичностью в несколько минут кричал камердинер, где-то на втором этаже особняка. — Мирель, немедленно выходи!       Но маленькая лисичка, как и подозревали младшие служанки, уснула. Она выглядела милой. Свернувшись калачиком на диване в голубой гостиной дома, белое хлопковое платье с рукавами фонариками из муслина, дополненное ярко зелёной атласной лентой, завязанной бантом, подчеркивало пламенный оттенок рыжих волос, среди которых, прятались ещё маленькие ушки. Наверное, набегавшись от надоедливого персонала, устав слушать болтовню взрослых, нашла солнечное, мягкое место, обняв пушистый хвостик руками, задремала. Не залюбоваться было трудно, особенно, когда собственное сердце щемит по дорогому ребёнку. Он вырос слишком быстро, долгое время удавалось этого не замечать, но отъезд чада, разлука, длящаяся годами, заставили открыть глаза, отогнать туманную, розовую, сладкую пелену. Подобные мысли тревожили мужчину практический каждый раз, вот уже четырнадцатые сутки. После обеда началась самая скучная часть первого дня подготовки к предстоящему торжеству. Две женщины, обе матери, полностью поглощенные разговорами о нарядах, украшениях и цветах не обращали внимания на происходящее вокруг. Казалось, грозовые тучи, сопровождаемые тихими раскатами грома над плетеными креслами, расположенными возле огромного фонтана, изображающего сцену сражения рыцарей, совершенно их не пугали. Сезон дождей. Голоса отчётливо доносились до дверей "убежища", девочки.       — Я сама расписывала приглашения для всех родственников растительными орнаментами. Нет, дорогая, представь, пригласили двенадцать художниц, девицы образованные, выпускницы лучших школ всемирного искусства, но чувство прекрасного совершенно ужаснейшее, наглость дикая, предлагали изменить фамильный герб, потому что ворон для семьи оборотней — безвкусица, мол сейчас нужно следовать модным веяниям, добавить больше символических деталей, драгоценных камней, строили глазки, кокетничали. Сын разозлился, разрычался, весь в отца — зато это послужило отличным поводом для отказа от услуг. Хорошо бы... найти ему пару...       Здесь тон говорившей брюнетки, с волчьими черными ушками, снизился практически до шепота, но пробел восполнялся легко. Наблюдатель, чьи удлинившиеся ногти больно поцарапали кожу ладоней, прекрасно знал отпрыска, о котором зашла речь. Раздражение, лёгкое возмущение окутали черной дымкой, способной принести физическую боль окружающим. Правдивая история напрямую касалась его, как отца. Госпоже поведали иную, спустя полгода после "любовного", летнего спектакля. Парни повеселились, наигрались, осознали невыносимость пребывания рядом, тихо, мирно, решили разойтись. Жестокое представление, направленное на одного.       — Амалит, я не жалею расходов, супруг позволяет, — такова следующая фраза, услышанная им. — Скупила все головные уборы у мистера Версана, украшенные перьями причудливых птиц и броши, которые дарил господин муж.       — Какое счастье! — ответила собеседнице дама, вдвойне заинтересовавшись разговором. — Мне баловать некого, воробушек весь погружен в науку, а к Виллему подойти чаще всего можно только по предварительной записи. — Наблюдатель ухмыльнулся. — Может Боги внучкой вознаградят. Броши привезены из других государств? Какого окраса?       Вампир снова услышал голос гостьи, вставшей для чего-то.       — Мирель! Мирель! — позвала она и затихла, навострив уши, внимательно прислушиваясь.       Он прошел через гостиную, аккуратно открыв дверь, выходящую во двор:       — Ваша дочь спит, госпожа Бельфаст. Давайте я помогу?       Огорченные полученным известием, женщины запричитали: «Бедная лисичка!»       Даже миниатюрный ворон, сидящий рядом, закаркал, точно в знак сочувствия.       — Я хотела попросить её, чтобы она принесла черную, дубовую шкатулку. Может, Вы распорядитесь, любезнейший?       Выходя усмехнулся, обнажая клыки. Намерения отрывать несчастную прислугу от поисков малышки, у него не было, «Зачем портить себе удовольствие бесплатного развлекательного зрелища, проще самому принести». Думал кровопийца, направляясь к старой детской. Один коридор, семь дверей и вот, та единственная, с золотой надписью: Обитель воробушка А.К. Скривился, осознавая глупость, неизменную слащавость, Амалит специально заказала такую, намереваясь вызвать гнев. То утро для обитателей особняка обернулось ужасом. Тихий щелчок. Всё по-прежнему, стены, лавандового оттенка, несколько стульев, кресло, колыбель, пастельно серого, спокойные, смягчающие насыщенно желтые вязанные покрывала. Единственное новшество, пожалуй временное — вещи маленькой леди, которым не хватило места в гардеробном помещении. Пестрые юбки, накидки, ворохи ткани, ридикюль, обувные тканевые мешки, газовые блузы.       Лёгкий аромат анисового масла. Всего несколько дней до встречи. Воздух начал душить, вызывая непрошеные воспоминания... Когда-то так же лежали батистовые рубашки, меховые пальто, возле стульев стояли ботинки из тончайшей телячьей кожи, внутри отделанные мягким кроличьим пухом, чтобы малышу не доставляло никакого дискомфорта быстрое топанье следом, сопровождаемое боязнью упустить папу, потерять среди обилия залов. Сердце резко сжалось. Те моменты прошли безвозвратно, имеющаяся действительность отличается кардинально — драгоценное дитя снова нашло опасное приключение, бродил среди темной энергии, пропитанной кровью, криками жертв. Глупый мальчишка...