Кентаврыш Йори и его хвостик

      Йори взволнованно перестукивал копытцами в тесном загоне — он не мог даже обернуться назад. Доски ограничивали со всех сторон, пусть и не плотно прилегая друг к другу, а руки кентаврыша были связаны. Йори не мог видеть с повязкой на глазах, всё время находился в темноте и не мог понять даже по звукам, что находится за пределами его тесного загончика. Ещё каких-то несколько часов назад он весело скакал по полянке, а теперь не мог даже пройти пару шагов. Хотелось пить и было очень страшно.       А потом Йори ощутил, как его крупа коснулись руки в перчатках. Он прижал ушки от страха и попытался качнуться вперёд, чтобы уйти от прикосновения, но его поймали и настойчиво потрогали под хвостом, удерживая у основания. Омежка слабенько заржал в протест, дрожа ещё больше. Вот-вот должна была начаться вторая в его жизни течка, но он и помыслить не мог, что его похитят!       Вскоре руки перестали касаться его сзади, но Йори в губы ткнулась соска, надетая на бутылочку. Он чувствовал, что там вода, и принялся сосать её. Это приходилось делать с усилием, так как соска была крупной и текло из неё туго, но зато кентаврыш смог попить.       Так продолжалось несколько дней. Его несколько раз трогали под хвостом, проверяя реакцию, потом давали воду или молоко... пока в один из дней омежка не потёк на прикосновение и не ощутил жгучее томление внизу живота. Его тут же прекратили трогать и он услышал звук открываемой дверцы. Всё так же с закрытыми глазами его повели куда-то. Йори уже отплакал своё и безрезультатно звал на помощь, поэтому сейчас просто тихонько всхлипывал.       Кентаврыш ощутил, что под телом у него что-то завязали, а ещё через мгновенье освободили руки. Он уже хотел обрадоваться, но тут его оторвали от земли — ткань под лошадиным телом удерживала на весу, а сам Йори свободными руками вцепился за верёвки, чтобы не упасть. Несмотря на страх, его аромат креп, и омежка слышал за спиной смешки, чувствуя присутствие нескольких альф. До этого его кормил и проверял только бета. Но не успел он издать ни одного испуганного звука, как ему в рот впихнули уже привычную крупную соску, вот только теперь никакой воды не было, её закрепили завязками на затылке. Йори махнул копытцами, но так и не достал до земли, беспомощно повиснув и до побеления пальцев вцепившись в верёвки.       Теперь его касались чужие руки, бесцеремонно ощупывая под хвостиком, оглаживая бока и потягивая соски. Йори морщил носик, сглатывая слёзы, а когда под хвост резко протолкнули пальцы, он задёргал копытцами и тут же получил хлёсткий удар по крупу. Омежка замычал, отчаянно сжимая зубами соску. Казалось, этой пытке пальцами не будет конца, но всё стало гораздо хуже, когда его начали насаживать на крупный член. Кентаврыш заметался, дёргая за верёвки, вот только ему не дали опомниться, раскачивая и сильнее толкая навстречу обжигающему члену. Йори заплакал всю повязку на глазах, но несмотря на это его член предательски подёргивался, и всё тело трепетало в ожидании сцепки в столь благотворный период. Кажется, альф даже забавляло, когда он изливался, бурно, что было даже слышно плеск струи об пол. Как же Йори хотелось исчезнуть, сгореть от стыда и собственного бессилия, но и в таком внутреннем отчаянии он забылся, ощущая, как в него с хрипом кончает первый альфа. Кентаврыш закатил глаза, судорожно сжимаясь, неестественно застывая с откляченным задом. Эта пульсация внутри, толчки семени о чувствительное нутро и наполненность, которую так жаждало тело — всё это заставило утонуть в ощущении блаженства, на миг забывая о реальности. Как хорошо.       Ему утёрли слюнку со щеки, и вместо сцепки в него толкнулся новый альфа, заставляя сойти с ума, уже от удовольствия подёргивать копытцем. Йори хныкал, пытаясь уйти от толчков в до сих пор чувствительный зад, но его попытки были смешны. Он искусал всю соску, не в силах терпеть, когда уже третий альфа наполнил его. Бочка кентаврыша ходили ходуном от частого дыхания, мордочка была испачкана стёкшей слюнкой, а хвостик заляпан семенем альф. Попке стало пусто, когда последний альфа отстранился и по задним лошадиным ножкам потекло. Под хвостиком пульсировало, и кто-то из альф стал растирать пальцами не закрывшиеся края дырочки.       Соску наконец-то вытащили изо рта, и омежка судорожно вздохнул, облизнувшись, но тут же в губы упёрлась крупная головка и сильный аромат альфы заставил поджать зад, невольно втягивая внутрь чужие пальцы. Йори робко приоткрыл рот, и альфа толкнулся, не двигаясь дальше в горло, вскоре изливаясь кентаврышу в рот, заставляя сглатывать, а затем вылизывать всё, что осталось. Мордочка омежки стала ещё запачканней.       Йори не мог сказать, сколько продолжалось это безумие, влажная попка уже горела, когда альфы наполняли его по второму кругу, а затем прекратили. Но вставили внутрь что-то крупное, не давая опустошиться наполненному животику. Йори чувствовал, как тот раздался, но мог лишь слабенько застонать и всё так же беспомощно дёрнуть копытцем. А потом его опустили вниз, хотя копытца омежку не держали, и отстегнули, уложив рядом, подальше от того места, где накончал сам кентаврыш. Йори обессилено вытянулся, чувствуя, как сильно наполнен животик, но никто не дал ему возможности избавиться от смешанного семени. Хотя руки кентаврыша теперь были свободны, он не рискнул шевелиться, вскоре провалившись в глубокий сон.       Проснулся кентаврыш от того, что кто-то крупный брал его прямо на полу, жёстко удерживая за наполненные бочка, двигаясь резко и часто. Йори застонал, но его рот тут же заняли, теперь толкаясь глубоко, перекрывая дыхание и заставляя слабенько сопротивляться. Он плакал, хрипя, но его не оставили в покое, пока не наполнили с двух сторон. На этот раз под хвостом не стали ничего оставлять, и кентаврыш свернулся, вновь пытаясь заснуть и чувствуя, как под ним натекает из измученной попки.       В следующий раз кентаврыш очнулся, когда его уже подвесили. Ему дали напиться из бутылочки и сразу пристроились к заду — течка ещё не закончилась. Йори было стыдно за своё тело, он вновь дрожал в удовольствии и пачкал пол, однако сегодня это было не всё. Когда его попку впервые запечатал узел, кентаврыш засучил копытцами и закричал, сжимая кулачки и выстреливая густым семенем на пол. Он не мог успокоиться, подёргиваясь, сжимая пальцами верёвки, выстанывая и мотая ушками. Длинный член альфы был глубоко, обжигающее семя беспокоило самые нежные стенки, а головка продавливала, заставляя раскрыться полностью, впуская глубже и позволяя зародиться новой жизни. Йори обессилено повис в верёвках, растворяясь в этом ощущении. Так глубоко. Когда альфа кончал снова и снова, Йори слабенько подёргивался, но вскоре перестал делать и это, утомлённый сжигающим удовольствием.       Альфа тяжело дышал, наминая сильными руками его круп, а кентаврыш только обречённо выдыхал. У него не было сил, но сегодня каждый альфа сцеплялся с ним, доводя до полного изнеможения и наполняя животик до боли.       Так повторялось ещё несколько дней: его поили, небрежно обмывали, подвешивали и беспрерывно брали четверо альф. Когда течка закончилась, ослабевшего Йори оставили лежать на полу, принеся наконец еду: невкусную кашу, которую ему пришлось есть руками, торопливо и наугад, потому что повязку с глаз так и не сняли.       Несколько дней передышки, когда его лишь небрежно кормили, закончились неожиданно. Кентаврыш снова оказался в тесном загоне, где мог только лечь, но теперь его куда-то перевозили. Как Йори ни вслушивался, он не мог понять, куда они направляются, судя по звукам, его загончик находился в какой-то телеге, прикрытой плотной тканью. Живот кентаврыша скручивало от страха — что если с ним натешились и теперь хотят избавиться? Сил не оставалось, но Йори снова заплакал и не заметил, как заснул, потому что неизвестность и бессилие неимоверно утомляли.