Изо дня в день

Просыпаться в холодном помещении и продрогшей до самых костей было для меня не в новинку, но все-таки довольно непривычно. Стараясь не обращать внимание на потоки свежего воздуха, струящегося из настежь открытого окна, я пыталась вновь провалиться в таинственное и столь прекрасное небытие, не желая встречаться лицом к лицу с жестокой реальностью. Пролежав, по моим меркам, целую вечность в этой ледяной постели, я мигом встала, намереваясь отыскать как минимум два теплых пледа, укутать ими себя и просидеть так пару дней или недель, потому что за более короткой промежуток времени, как мне кажется, я ни за что не смогу отогреться. Но для начала закрою это огромное окно и потом строго-настрого запрещу к нему подходить, не говоря уже о том, чтобы открыть его. Хватит с меня клацающих зуб и одеревеневших частей тела. Когда все вышеперечисленное было совершенно, я с чистой совестью отправилась на кухню с целью навести себе горячий чай, страстно желая поскорей опрокинуть его в себя и согреться и изнутри тоже. Так и прошло мое утро: с головой закутанная в вязаный плед я просидела на одном месте, невидящим взглядом наблюдая за стрелой часов, как-то чересчур медленно двигающейся по циферблату, маленькими глотками поглощала напиток, с удовольствием отмечая, как мелкая, но лихорадочная дрожь постепенно покидает мое тело. В таком состоянии меня и застал брюнет, делящий со мной постель на протяжении длительного времени. Он никак не прокомментировал мой внешний вид, лишь на пару секунд завис в проходе, а потом с необыкновенным спокойствием приготовил себе завтрак, состоящий из чашки крепкого ароматного кофе и тарелки довольно-таки аппетитных бутербродов, частью из которых он со мной любезно поделился. – Спасибо, – тихо пробормотала я. Он лишь хмыкнул, не одарив меня и мимолетным взглядом. Находится сейчас здесь, несмотря на то, что я почти никогда не остаюсь тут после пробуждения, было вовсе не непривычно, а наоборот. Я чувствовала себя достаточно уютно, мне не казалось, что я прибываю где-то не там, не в том месте. Нет, в данный момент я считала, что нахожусь как раз-таки там, где и должна быть. Мне не казалось странным сидеть и наблюдать за Крисом, что медленно, стараясь растянуть удовольствие, поглощал свою еду. Не казалось чем-то сверхъестественным следит за каждым его движением, его мимикой, подмечая любые изменения. Все это было для меня в порядке вещей. Когда я поняла, что не отрываю от него глаз неприличное количество времени, то, не желая быть замеченной, опустила их в полупустую кружку и принялась допивать давно остывший чай. – Кхм, Эва? Услышав его голос, я тут же подняла голову, переставая глазеть на щербатую поверхность стола, и, взметнув одну бровь вверх, показала, что внимательно слушаю. – Куда собираешься отправиться после? – спросил он, убирая со стола грязную посуду и одновременно с этим приводя его в прилежный вид. – К Нуре, – коротко бросила, все-таки встречаясь с ним взглядом. – А, как обычно. Я кивнула. – Ей ведь скоро рожать, да? – поинтересовался парень, как-то странно на меня поглядывая. – Да, где-то через пару недель, – ответила, неопределенно пожав плечами. – Слушай, а ты не думала, что после того, как их малышка появится на свет, им с Вильямом захочется побыть вдвоем? Ну, ты поняла, о чем я. Да, это мне было известно, однако я не понимала, к чему он ведет. – И что ты хочешь этим сказать? – решила узнать я, гадая, какой финал будет у нашего разговора. – По-прежнему ли ты станешь жить у них? – полюбопытствовал Шистад, занимая место рядом и разворачиваясь всем корпусом ко мне. – Нет, конечно, я полностью уверен в том, что Магнуссоны не будут против твоего присутствия в их доме, но ты-то должна понимать, что будешь там немного лишней. Я, понимая, что он прав, растерянно посмотрела в его сторону. Хоть у новоиспеченных родителей, возможно, не будет времени для каких-либо плотских утех, но рано или поздно оно у них точно появится, и я буду им только мешать: не там появлюсь, не вовремя приду или увижу то, что не должна была, и из-за моей или их неосмотрительности мы будет чувствовать себя ужасно неловко. – Да, понимаю, – тихо пробормотала я, уже думая, где бы побыстрей найти новое жилище. На некоторое время мы оба замолчали. Не знаю, о чем думал Крис, но мои мысли были где-то далеко отсюда – где-то, где не было никаких проблем, где ничего меня не тревожило, и где ничего не шло под откос всякий раз, когда в жизни наступала светлая полоса. Как же здорово было находиться в подростковом возрасте. Тогда меня ничего не мучило, кроме невыполненного домашнего задания, внеплановых контрольных и плохих оценок по ним. В то время не нужно было нести серьезную ответственность за что-либо, не нужно было ежедневно сидеть и ломать голову, думая о том, что ты будешь кушать завтра и будешь ли вообще, как скоро найдешь работу, которая будет приносить тебе хоть какую-то прибыль. Все было как-то проще. Все те проблемы, с которыми я сталкивалась постоянно, кажутся сейчас сущим пустяком по сравнению с тем, что происходит в моей жизни на данный момент, хоть раньше для меня это и являлось величайшей трагедией. Безмолвную тишину вновь нарушил Шистад. – Я тут подумал, – нарочито медленно начал он, – тебе же, как мне известно, все равно некуда идти, поэтому… Он замолчал, качая головой из стороны в сторону, решая, продолжать или нет. – Поэтому?.. – Поэтому ты могла бы остаться здесь, – выдохнув, проговорил он и нерешительно посмотрел мне в глаза. – Что? Ты это серьезно, Кристофер? – недоверчиво спросила я. Он же шутит, он не мог сказать это на самом деле. Или все-таки мог? – Да брось ты, Мун, что тут такого? Ты же все равно все ночи проводишь в моей компании, так почему бы не заняться этим и днем? – вернув себе былую уверенность, весело закончил он. – Ох, Крис, лучше заткнись и больше не предлагай мне это. Я в силах позаботиться о себе. Он, закатив глаза, раздраженно посмотрел на меня и продолжил: – Перестань противиться, Эва. Здесь нет ничего плохого, серьезно. Если ты переживаешь насчет меня, то обещаю не появляться тебе на глаза, тем более, что скоро я уезжаю в командировку, и квартира будет полностью в твоем распоряжении… – Что?! – в ужасе воскликнула я, перебив его. Брюнет непонимающе посмотрел на меня. – Ты собираешь ехать в другой город? А как же я? Ты понимаешь, что я по-прежнему буду просыпаться с тобой? Как мне, по-твоему, потом добираться домой? – Черт, я как-то не подумал об этом. Теперь раздраженно я на него смотрела. – Ну-у, я же еду где-то через месяц, а вдруг что-то изменится? – попытался он ободряюще улыбнуться мне. – Ты сам-то веришь в это? Он лишь покачал головой. – Обещай хотя бы подумать, ладно? Я действительно хочу тебе помочь, поэтому лучше сделай так, как велит тебе сердце, а не эта чертова гордость, Эва. – Хорошо, Крис, хорошо, – еле слышно проговорила я, и шепот мой смешался с собственным дыханием. – Но обещать ничего не буду, ясно? Парень, кивнув, легонько сжал мое плечо и вышел из комнаты, позволяя остаться наедине с собой, все тщательно обдумать и решить, что будет правильней прежде всего для меня.

***

С того разговора на кухне Шистада прошла целая неделя, во время которой почти ничего не произошло. Ну разве что я все-таки согласилась на предложение Кристофера, и на этот шаг меня подвигла Нура, с которой у нас состоялся довольно-таки серьезный разговор на эту тему. Мы многое с ней обсудили, и пришли к выводу, что переезд – именно то, что мне сейчас нужно. Хотя я, если что, до сих пор не уверена в этом, но что сделано, то сделано, и не о чем даже жалеть. Естественно, Кристофер был на седьмом небе от счастья. Он, правда, пытался сохранить на лице маску полной невозмутимости, но она у него всякий раз так и трещала по швам. И вот, когда все мои вещи были доставлены в новое жилище, я выдохнула с неким облегчением. Теперь-то все будет по-другому, ага. В принципе, жить с Шистадом было, на удивление, спокойно. Мы, несмотря на наше прошлое, смогли стать кем-то вроде друзей. Еще в самом начале, когда с нами начало происходить что-то непонятное, продолжающееся и по сей день, я не думала, что когда-то смогу вновь завязать близкие отношения с бывшим Пенетратором, являющимся и моим бывшим возлюбленным. Ведь как только я стала просыпаться в местах, где находился он, то всегда встречала полной ненависти взгляд и посылала такой же в ответ. Мы недоумевали, почему так происходит, но, даже несмотря на это, продолжали каждое утро убийственно смотреть друг на друга, принимая в ответ разные неприличные высказывания в свой адрес, старались задеть за живое, причинить как можно больше боли, но больнее, чем мы когда-то друг другу сделали, уже не будет. А затем мы стали привыкать ко всему, и каждое наше утро перестало быть таким тягостным, каким было изначально. И теперь мы совсем не обращаем внимание на то, что в очередной раз встретили новый день вместе. Сейчас мы без напряга можем поговорить, лежа на своих нагретых за ночь спальных местах, посмеяться с историй, которые мне с удовольствием рассказывает Крис, и вообще приятно провести время в обществе друг друга, не пытаясь как можно скорее исчезнуть куда-нибудь, где не будет человека, когда-то не оправдавшего твоих ожиданий. А обещание свое Шистад так и не сдержал: ежедневно и ежеминутно мозолил мне глаза, но, как ни странно, мне это нравилось. Совершенно не хотелось, чтобы он куда-либо исчезал и оставлял меня одну в этой хоть и уютной, но огромной квартире. А он вовсе и не собирался никуда пропадать, абсолютно. Время все шло и шло, а мы так и не решили, что будем делать, когда брюнет отправится в командировку, да и что тут можно решить, если даже не знаешь, что тебя будет ждать завтра. Хотя к одному решению мы все-таки пришли: я поеду с ним. Он и я, конечно, сомневались в правильности этого выбора, но что еще делать? Не буду же я и правда каждый день мотаться из одного города в другой, а все из-за чего? Из-за того, что я по какой-то нелепой случайности постоянно оказываюсь рядом с Крисом, поэтому и предложила такой вариант, и все наши споры тут же разрешились. Всякий новый день мы проводили в компании друг друга, и каждый из нас был рад этому. Я хотела проводить время вместе с ним, поэтому не упускала любой возможности, и Шистад, кажется, тоже. То у него совещание отменили, и кого волнует, что ты сам же эти совещания и назначаешь, и в офис уже не надо ехать, то проспал, и на работе уже совсем не было смысла появляться, то просто-напросто нет желания и «как же я, малышка Мун, оставлю тебя тут одну». Тогда я еще не знала, чем закончиться один из наших совместных вечеров, и чем все это обернется для меня.

***

Я сидела на диване в гостиной и ждала, когда вернется Шистад, что отправился на кухню за нашим перекусом для сегодняшнего кинопросмотра. Прошло уже много времени, а его все нет и нет, я переживаю. Не съел ли он там все один? А, вот и он, еду несет, значит, можно расслабиться, не тронул он мою родненькую, мою любимую. Но улыбка с моего лица тут же исчезла, как только я заметила его взгляд. Отчужденный и не предвещающий ничего хорошего. Я еще помню, как он точно таким же взглядом смотрел на меня около пяти лет назад. Меня как-то резко замутило, и глаза вмиг наполнились слезами, которые я старалась не пролить, только не сейчас. Неужели все снова повторяется? – Крис? Он, молча поставив блюда на стол, сел передо мной на корточки, взял мои руки в свои и, не произнеся ни слова, посмотрел на меня. – Крис, пожалуйста, не молчи. Что случилось? – я, переплетая наши руки, стала вглядывалась в его глаза, пытаясь увидеть там что-нибудь, но что именно – я не знала. Кажется, его хриплый голос я услышала спустя целую вечность. – Эва, а помнишь, как кричал, что в любовь не верю, сидя в два часа ночи под твоей дверью? – вкрадчиво спросил он. Не понимая, зачем он это вспомнил, кивнула и надтреснутым шепотом ответила: – Помню, ведь ты тогда был в хлам и все пытался выяснить, почему я, такая сука, поселилась в твоей голове и никак не хотела исчезать оттуда. – Да, и это тоже, – улыбаясь, проговорил он. – Зачем ты мне все это сейчас говоришь? Брюнет лишь удрученно покачал головой. – Мне так жаль, Эва, – это все, что я услышала от него в тот момент. – Может, объяснишь нормально? – нахмурившись, промолвила я. – Знаешь, однажды я совершил самую ужасную вещь, на которую был только способен, - проебал любовь всей своей жизни, представляешь? Я так цеплялся за нее, что в какой-то момент просто упустил, совсем забыв, как много она для меня значит. Я резко вскинула голову и, вырвав свои ладони из его, отпрянула от него, не веря в его в слова. Мне не хотелось верить в них, я была не готова к этому. А он тем временем продолжал: – Я любил, любил, а потом взял и собственноручно погубил эти чувства, и сейчас я всем сердцем ненавижу себя за это, – я внимательно слушала его и не смела перебивать. – Ты была моим стимулом двигаться дальше, ты была всем для меня, и после твоего ухода моя жизнь пошла под откос, но мне плевать на себя, слышишь? Самое главное, что и тогда, и сейчас меня волновала только ты и только твои чувства, которые я ранил. До сих пор не могу простить себя за то, что когда-то причинил тебе столько боли, но не могу ничего исправить, совсем. И, Эва, от этого становится так дурно, просто невыносимо. Я знаю, точней понимаю, что не смею даже надеяться на твое прощение, но не могу ничего предложить тебе, кроме этого. Прости, Мун, мне жаль, очень жаль, – еле слышно договорил он, что я едва разобрала его речь. А затем он уткнулся носом в мои колени и стал бормотать разные извинения, которые не нужны были мне. Я давно простила его, но выговориться мне все-таки надо было. – Теперь послушай меня, ладно? – спокойно начала я, хотя внутри меня бушевал целый ураган из чувств и эмоций. – Скажи, думал ли ты перед тем, как расстаться, что будешь вспоминать мои глаза, мои руки или мой голос? Я ведь просила тебя остаться, но ты, даже не выслушав меня, ушел, громко хлопнув дверью. – Я почувствовала, как он вздрогнул, и стала перебирать его шелковистые волосы. Это всегда успокаивало его. – Я предупреждала тебя, что ты пожалеешь о своем поспешном решении, но тебе было плевать, помнишь? А сейчас что? Тебе жаль? Просишь прощения?! Но разве это меняет хоть что-то, а? Скажи, Крис, разве твое раскаяние поможет нам сейчас?! Ну же, ответь мне, гребаный ты Шистад, ответь мне, ну же, – не сдержавшись, закричала я и, когда почувствовала руки на своих плечах, стала вырываться из его объятий. Было невыносимо больно от нахлынувших воспоминаний минувших дней, и его мускулистое тело, к которому была крепко прижата брыкающаяся я, руки, нежно гладящие мою голову, утешительные слова, вылетавшие из него тихим-тихим шепотом, отнюдь не делали ситуацию лучше – я понимала, что все это ненадолго, что сейчас, как только приведет меня в чувства, он встанет, развернется и уйдет, а я так и останусь тут, буду снова по кусочкам собираться свое израненное сердце, по которому прошлись, словно, блять, по мостовой. Безмолвие окутало нас с головой, и только мои негромкие всхлипы прерывали образовавшуюся тишину. Нам было что сказать друг другу, но ни он, ни я не решались на это, правда, до определенного момента. – Просто выслушай меня до конца, это единственное, о чем прошу, – я кивнула. – Как только ты так внезапно появилась в моей жизни, и как только я привык к этому так же, как и ты, то много думал насчет нас. Я делал это и до этого, но только тогда понял, что у меня появился шанс – шанс все исправить. Я желал лишь одного – чтобы ты просто перестала меня избегать, перестала относиться ко мне как к парню, что однажды разбил твое сердце. Я хотел, чтобы ты начала доверять мне, и у меня это получилось, – он улыбнулся, но не той улыбкой, что я любила до боли в четырехкамерном, а другой, такой, от которой у меня защемило в груди. – Я всегда любил тебя, Эва, и никогда не переставал. А сейчас эти чувства рвут меня изнутри, никогда не думал, что так больно будет отпустить, а ведь тогда, когда злость и гнев затмили все, что только можно было, это было довольно-таки легко, но мне только казалось, что это проще простого. Знаешь, я ведь каждую ночь прокручиваю в голове дни, где были мы одни и в которых не дохли от любви. Ты помнишь, как из знакомых мы постепенно превращались во влюбленных? Чудесное было время, правда? – Нет, Крис, я ничего не помню, – вру и не краснею. Не стоит знать ему, что я каждый чертов день медленно и мучительно умирала от воспоминаний, связанных с ним, как искала его глаза среди прохожих и кричала до срыва голосовых связок, понимая, что никогда не найду их там. Как замкнулась в себе и никого не подпускала, как боялась лишний раз просыпаться, зная, что другая половина кровати снова холодно и пуста, словно мое сердце. Его слова произвели на меня неизгладимое впечатление, ведь я не думала, что он тоже мучается, что тоже винит себя в случившемся. Мне казалось, что ему плевать на меня и на все, что со мной связано, он ведь, как я думала, так легко отказался от всего, что мы строили с таким усилием. А оказывается, что все было в разы хуже, чем я могла себе представить. – Нет, Мун, только не ври самой себе. Я знаю, что ты не забывала и вряд ли сможешь все забыть, и я по-прежнему буду врываться в твои сны. Как и ты в мои. Мы будем делать это до тех пор, пока не поймет, что нам никак нельзя быть по отдельности, только вместе. Всегда вместе. – он замолчал, ожидая от меня какой-нибудь реакции, но ее не было. Я продолжала молча вглядываться в его глаза, ища причины, чтобы сейчас же встать и уйти отсюда, но их не было. Я не могла оставить его, это выше моих сил. – Давай начнем все сначала, Эва, давай хотя бы попробуем. В этот раз я не стала молчать. – Разве ты не понимаешь, что нельзя вернуть то, что было много лет назад, что нельзя начать сначала?.. – Пожалуйста, Эва, не надо так, не делай этого с нами, – взмолился он, не дав мне договорить. – Я ведь так нуждаюсь в тебе, ты себе представить не можешь, как нужна мне. Могу, Крис, еще как могу, ведь сама чувствую все это по отношению к тебе. – Нельзя начать сначала, можно только забыть все старые обиды, не обращать внимания на только-только зажившие душевные раны и вновь попытаться построить новое счастье, не вспоминая предыдущее, неудавшееся. Только так и никак иначе, Кристофер, – закончила я, глубоко вздохнув, и встретилась с его взглядом, в котором теплилась маленькая призрачная надежда на то, что все, что я сейчас сказала – правда и только она. Так и было, и теперь я никогда не позволю ему усомниться во мне и моих словах. А на следующее утро мы снова проснулись вместе, только по собственному желанию, и с тех пор мои незапланированные появления в местах, где находится Шистад, перестали осуществляться. А еще мы больше не собирались засыпать в разных комнатах и разных постелях. Н и к о г д а.