Lupin's Erised

Блэк бежит так быстро, как только может, крепко держа Люпина, едва поспевающего за ним, за запястье, и смеётся на разносящиеся эхом по коридору угрозы Филча. — Скорее, Реми! — подгоняет Сириус, дёргая за все дверные ручки, которые попадаются по пути. — Он нажалуется МакГонагалл, а она мне почему-то не доверяет последнее время. — Конечно, не доверяет, она видела, как ты стучишь палочкой по стене рядом с её кабинетом! — Если мы хотим сделать карту, то нам нужно знать обо всех потайных ходах! Один из классов оказывается незапертым, и Сириус резким движением втаскивает в него Ремуса, бесшумно закрывая дверь. Обычно, когда их замечает Филч, они ведут себя тихо, аккуратно, внимательно прислушиваясь к каждому звуку, но сейчас они громко смеются, и даже всегда осторожный Люпин не в силах справиться с этим бешеным весельем. Оно будто бы искрится внутри, и чем сильнее длинные пальцы сжимают тонкое исцарапанное запястье, тем дольше и ярче горят эти искры, тем больше их зажигается. Блэк снова тянет его за собой, двигаясь к какому-то предмету, занавешенному тёмным куском ткани, и сдёргивает с него полотнище прежде, чем Люпин успевает сказать «Может, не надо?» — Какая-то бессмыслица, — серые глаза останавливаются на непонятной надписи, — это не то зеркало, о котором ты говорил? — Да, это оно. Что… что ты в нём видишь? — Нас с тобой, — Блэк усмехается, — ты забыл, как работают зеркала? Ремус затаив дыхание всматривается в их отражение, которое выглядит ещё страннее, ещё безумнее, чем предыдущие: он, щедро украшенный собственной болезнью, с красными пятнами на щеках от быстрого бега и с чернильной кляксой на пальце, рядом с Сириусом, у которого диковато блестят тёмные глаза, у которого непривычно растрёпаны чёрные волосы и который держит в своей руке бледную руку Люпина. — Теперь ты понимаешь, почему я предпочитаю бродить по Хогвартсу и заполнять карту вместе с тобой, а не с Питером или Джеймсом? Мы лучше смотримся вместе! Блэк снова смеётся, Ремус улыбается в ответ и кладёт голову ему на плечо, крепче стискивая его пальцы, будто боясь, что всё это исчезнет, как было раньше. Сириус некоторое время молчит, потом вдруг совершенно серьёзно говорит: — Джеймс приглашал меня к себе на лето. Поехали со мной? Он будет рад и… — Ты же знаешь, что я очень хочу. И ты знаешь, что я не могу. Сириус кивает, на секунду опуская потускневший взгляд, потом снова улыбается, только выходит несколько натянуто. — Мы что-нибудь придумаем, Реми, — обещает Блэк, целуя светлую макушку, — что-нибудь придумаем. Вечером того же дня в гостиной Гриффиндора Люпин изо всех сил пытается читать учебник по истории, но получается скверно: Лили так искренне смеётся над шутками Поттера, так ласково смотрит на него, что Ремус и сам начинает улыбаться, прислушиваясь к разговору и закрывая книгу. Вдруг в комнату влетает Сириус и радостно сообщает: — Реми, твоя «мохнатая проблема» — больше не проблема! По крайней мере на лето! Люпин закусывает губу, взглядом указывая на удивлённую Эванс, которая тут же интересуется: — «Мохнатая проблема»? Что за проблема? — Знаешь… довольно… сложная… ситуация, — Блэк говорит с большими паузами, и Люпин почти чувствует, как лихорадочно работает его мозг. — Да, очень сложная… Всё дело в том, что у Лунатика дома есть ужасный, просто ужасный кот. От него сплошные неприятности, и поэтому мы зовём его «мохнатой проблемой». — А я-то думал, что мы говорим о моей собаке, — удивляется Люпин, и Джеймс больше не может сдерживать хохот. — Да, Лили, огромная чёрная собака, которая ведёт себя совершенно непредсказуемо.