Lupin's Erised

— Отстань от Снейпа, — шёпотом говорит Люпин, внимательно следя за действиями МакГонагалл. — Наоборот, нужно к нему пристать, — отвечает Сириус. — Я делаю это не потому, что мне скучно. — Серьёзно? — Ремус повышает голос, и профессор строго смотрит на него. — Говори тише, а то оставят после уроков. Северус таскается за Эванс. И Джеймс делает то же самое. Для Сохатого огонь её волос ярче всего остального. Я должен убрать потенциального конкурента. Люпин качает головой в знак протеста, но продолжать спор не решает: МакГонагалл всё ещё хмурится, глядя в их сторону, и в её голосе слышится недовольство. Он терпеливо ждёт окончания Трансфигурации и, как только декан Гриффиндора и ученики покидают кабинет, говорит: — Лучше бы ты пристал к Джеймсу. Лили считает его глупым выпендрёжником. — Наверняка это из-за Снейпа. Он наговорил ей всякой ерунды. — Джеймс иногда и правда ведёт себя как идиот. — В пятнадцать лет все себя так ведут, — Блэк пожимает плечами, — даже ты не исключение. — Что ты имеешь в виду? — Люпин скрещивает руки на груди, жалея о начатом разговоре. — С тех пор, как тебя назначили старостой, — Сириус говорит с плохо скрываемым раздражением, — ты во всех кидаешься значком и говоришь о правилах. Ты постоянно указываешь, что мне делать! — Это входит в мои обязанности, — Ремус старается, чтобы голос звучал ровно. — И я не указываю, что тебе делать. Я говорю, чего тебе делать не стоит. — Да уж, большая разница! Лучше перестань следить за мной и понаблюдай за Снейпом. — Отвяжись от него! — Ты знаешь, что он без пяти минут Пожиратель смерти? — Не говори ерунды, Сириус! — Открой глаза, об этом все слышали! — Блэк срывается на крик, и Люпин вздрагивает. — Каждый знает, как он предан чёрной магии! Каждый знает, что в его учебниках рядом с названиями параграфов записаны такие тёмные заклинания, какие тебе и не снились! — Замолчи! — Ты защищаешь не того человека, Ремус! — Я защищаю того, над кем ты просто так издеваешься, аргументируя это собственными дурацкими выдумками! — Да на чьей ты стороне? Во вчерашней газете я читал, что почти все оборотни нашли себе нового господина — Тёмного Лорда. Не хочешь ли присоединиться к ним и поискать себе новых друзей?! Ремус судорожно вздыхает, с ужасом всматриваясь в чёрные глаза, горящие ненавистью и злобой. Сердце, охваченное обидой, бьётся громко, быстро, со всего размаха ударяясь о рёбра, в голове жутким эхом разносятся последние слова. Блэк собирает вещи и выбегает из класса, сбивая по пути парты и стулья, и только хлопок дверью раздаётся в звенящей тишине. Мысли тяжёлые, неповоротливые, будто свинцовые, и Ремусу кажется, что именно из-за них он так медленно и неохотно движется по коридору. Из-за угла слышится смех Джеймса, быстрая и полная восхищения речь Питера, но Люпину так не хочется смотреть на них, так не хочется говорить и смеяться, и он ныряет в первый попавшийся кабинет, который встречает его полумраком и пылью. Зеркало располагается в самом центре комнаты, и Ремус узнаёт его по странной надписи, не несущей в себе абсолютно никакого смысла. Он не рассказывал о своей находке никому, кроме Сириуса, и тот предположил, что зеркало просто убирает внешние недостатки. «Думаю, Джеймсу оно бы пригладило волосы, — рассуждал он с важным видом, — Питеру прибавило бы роста. Ну, а во мне, как ты и сам понимаешь, ничего бы не изменилось». Люпин улыбается, вспоминая самодовольную ухмылку Блэка, случайно заглядывает в зеркало и шарахается в сторону. Из-за мутного стекла на него смотрит Сириус, смотрит ласково и спокойно, и глаза у него настолько ясные и счастливые, что кажутся светлыми. Он совсем не похож на того Сириуса, который кричал практически до хрипоты, бросался резкими фразами, злился, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Этот Блэк открыто и искренне улыбается, машет рукой, будто предлагая подойти ближе. И Ремус подходит. Делает несколько неуверенных шагов, и зеркальный Сириус радостно кивает ему. Люпин понимает, что быть этого не может, что это абсурдно и невозможно, но Блэк кажется таким настоящим, таким реальным, что стоит только протянуть руку… И он тянется к мутному стеклу, как несколько лет назад, с откуда-то взявшейся надеждой и глупой верой в чудо, и точно так же, как и тогда, всё это рассыпается, превращается в прах, когда пальцы натыкаются на зеркальную поверхность. Рука Сириуса тоже упирается в стекло, и на одно короткое мгновение Ремус чувствует тепло чужой ладони.