Наедине с депрессией

Этот шёпот, он до боли знаком парню, будто он слышал его где-то раньше. Он врезался в голову Мина, оставляя за собой некие отпечатки. Вскочив с постели, парень судорожно достал телефон и начал набирать номер того, с кем он мог поделиться проблемами. Гудки. Очень долгие гудки, которые сводили Мина с ума. Совсем потеряв надежду в друга, Мин убрал телефон с уха, но в последний момент он услышал весёлый и пьяный голос на том конце провода, но у парня уже пропало всякое желание разговаривать с тем, кто уже нормально мысли свои связать не может, о чём вот с ним можно поговорить. Шумно выдохнув, Юнги шаркая по полу, поднялся на крышу. Наблюдая за видом, он мог заметить, как ночной Сеул пробирает до дрожи своим безразличием и гордой красотой. Испепеляя ненавистным взглядом ночную гладь, Мин по новой опаляет глотку горькой выпивкой, радуясь лишь тому, что ещё способен ощутить боль. Давным-давно забытый телефон покоился в гостиной. Сейчас там только пропущенные от Хосока. Горлышко бутылки окрашивает последняя бронзовая капля крепкого напитка, но в ту же секунду Юнги выкидывает бутылку и слыша, как разбивается то, что было так дорого сердцу, Мин лишь скверно улыбается. Блаженная улыбка потихоньку исчезает с бледного лица, руки дрожат, будто у безумца, когда ладони внезапно ощущают в карманах брюк лезвие. Крохотная мысль о ценности жизни — всё, что разделяет парня и пропасть. Демоны, которые вновь и вновь возрастают из собственной тени сомненья, стоят за спиной, нашептывая ужасные вещи. И голову полностью окутывает осознание ничтожества, бесполезности и слабости, как физической, так и духовной. Мин перелистывает воспоминания, словно пленку, осознавая, что их не так уж и много для того, чтобы гордиться, и оглядываться назад. А чем гордиться? Работа, которая очень сильно изматывает и не даёт даже нормально поесть. Популярность, от которой хочется кричать и спрятаться. Родители, которые всегда унижали юношу. Нет, нечем гордиться. Позади пустая квартира, она светлая, просторная, но там Мин всегда оставался наедине с собой. Плохие мысли постоянно посещали парня, так как он был одинок. Друзья, которых сосчитать на пальцах — абсолютно все забыли о нём. — Надоело, — достав лезвие, Мин делал порез за порезом, в глазах начинает темнеть, кровь пульсирует и тихой струйкой стекает на кафель. Больно. Слезы начинают жечь глаза, они текут непреодолимым ручьем, улыбаясь сквозь боль, парень начинает терять сознание. «Это конец? Ты так легко сдашься?», слова пронеслись над ухом. Они делали больно. Сил нет даже открыть глаза. Слёзы всё так же текут ручьём, капая и оставляя на одежде следы. Мрак. Полная тишина. «Я умер?», проносится в голове Мина. — Размечтался, — тихий женский голос послышался позади парня, сердце бешено стучало, а сам парень начал приходить в сознание. — Лезвие? Серьёзно? Ты что, школьница, которая потерпела неудачную любовь. Какой же ты не оригинальный, Мин Юнги, — за спиной парня послышался лёгкий чуть заметный смешок. Глаза парня заполонили слёзы, которые больно жгли глаза. Рукавом толстовки, Мин смахнул их, но красные глаза выдавали его. Он лихорадочно перебирал мысли в своей голове, руки дрожали, ноги косились, а виски больно пульсировали. До него наконец дошла мысль о том, какой он жалкий. — Я так жалок, зачем мне жить, когда у меня такая жизнь. Постоянные преследования фанатов, усталость и недоедание, — наконец набравшись воздуха, прошептал Мин. Голоса совсем не было, он пропал, как и его всякие желания и потребности. Спустя мгновение, парень ощутил на себе лёгкие прикосновения, которые приятно ощущались и разливались по всему телу. Ему было страшно. Грудь вздымалась, а дыхание было прерывистым, что заметно выдавало юношу. — Может ты перестанешь ныть и наконец возьмёшь себя в руки? — сладкий, как мёд голос пролетел перед ухом, заставляя покрыться мурашками с ног до головы, — в таком состоянии ты действительно жалок, но-о, я может помогу тебе, если ты, конечно, хочешь, — отстранившись от парня, тихо сказала девушка. — Кто ты? — наконец мысли Мина нормализовались и он мог хоть немного оценивать ситуацию, которая сейчас с ним случилась. Тишина. Тишина, она давит на уши, кажется Юнги оглох, но услышав гудки машин и чириканье пернатых, он возвращается в жизнь. Красивый лиловый рассвет отражался в стеклянных глазах Юнги, алые лучи беспорядочно гуляли по мешковатой одежде парня изредка попадая в глаза. Эти ощущения доставляли некий дискомфорт глазам, отчего Мин сразу же прикрыл их рукой. За много лет он впервые почувствовал себя живым, ему хотелось взять, как раньше, гитару и наигрывать простые аккорды. Впервые за много лет он встречает рассвет, он будто проснулся от слишком долгого сна. У него впервые появилось желание позавтракать его фирменной яичницей с беконом и собрать, как раньше, друзей. Ему хотелось вновь веселиться и сочинять новые тексты для песен, создавать музыку и радовать фанатов. Он вновь хотел вернуться к жизни, но он понимал, что все эти чувства мимолётны, как первый снег, но с надеждой в себе, Мин собравшись с мыслями встал и начал заниматься непривычными для него делами. Первым делом парень начал своё утро с бодрящего кофе и пробежки. Завтрак, в который он вложил оставшуюся душу, был съеден в считанные минуты. Достав сигареты, Мин закурил, сделав затяжку, парень прокашлялся, будто пробует курить впервые. Странные ощущения преследовали Юнги. Он как-будто приобрёл смысл жизни, потерявшийся много лет назад. Его больше не преследовали мысли о лезвии и запирании в ванной. Ему больше не хотелось плакать при каждом удобном случае, о суициде он даже забыл на время. Эти все ощущения для парня были в новинку, давно он не чувствовал себя живым. Решив, что сегодня прекрасный день для прогулки, Мин надел маску и очки, которые закрывали его лицо от назойливых, как мух, фанатов. Не спеша идя по улицам Сеула, Юнги восхищался красотой города. Он готов был остаться тут и наблюдать, как протекает время и ни о чём не думать. Такая безмятежность радовала парня. Столкнувшись в толпе с кем-то, Мин поднял глаза и увидел девушку. У неё была необычайно белая кожа и большие глаза. Губы были бархатными и такого приятного персикового цвета. На мгновение Юнги выпал из реальности и очарованно смотрел на незнакомку. Она не подала никакого вида, но когда парень уходил, до его ушей донёсся тот самый шёпот: «Ты действительно думаешь, что это надолго?», девушка будто влезла в голову бедняги и твердила ему эти слова снова и снова. Она поедала его глазами, но лишь, когда Мин отвернулся, он увидел, что девушки и след простыл. Ему стало не по себе, эти слова будто прожгли в мозгу Юнги. Он терял контроль и самообладание, всё шло к чертям. Им снова завладела депрессия, он снова судорожно схватился за сигареты, делая затяжку за затяжкой и шумно выдыхая дым, он нёсся домой, под гул машин. И вот он снова дома, это превратилось уже в обитель боли. Столько крови и слёз он пролил здесь. Каким бы день не был, Мин всегда берётся за лезвие. От этого уже не уйти. Он бы хотел вернуться в прошлое и избить себя, когда он только начал резаться. Сначала это походило на некую игру с собой, которая с каждым днём перерастала в дикий интерес: «А насколько далеко я могу зайти?», каждый день спрашивал сам себя Юнги. Это давно выработалось в привычку, с которой он уже никак не мог бороться. Опять же поднявшись на ту самую крышу, парень подошёл к перилам. Он смотрел вниз, все спешили, машины ездили туда-сюда. Это было больше похоже на муравейник, все так же увлечены работой, но среди таких «работяг» всегда найдётся трутень, который будет отлынивать от работы, им то и являлся Юнги. Уйдя с головой в свои мысли, Мин услышал позади себя тихие шаги. — Каждый из нас проходил через потери, предательства, оскорбления, — тот самый приятный голос послышался за спиной парня, — признаком умного человека является умение забывать всяческое дерьмо и прощать виновников. Что сделано, то сделано и не стоит загоняться по всяким мелочам. Хочу дать совет тебе: гони прочь мысли, которые делают тебя жалким, делай вещи, которые тебе нравятся, встречайся с людьми, с которыми ты себя хорошо чувствуешь. А главное — верь в себя и никогда не отчаивайся, — закончив свою пламенную речь, девушка уставилась в спину парня, которую закрывала мешковатая одежда. Мин на это лишь улыбнулся и пытаясь не подавать какие-либо эмоции, он решил спросить. — А что ты знаешь о моей жизни, чтобы так говорить? Кто ты вообще такая? — всё также безразлично смотря на виды Сеула, сказал Юнги. — И правда, кто я такая, — саркастически подметила девушка. Её тёмные волосы развивал прохладный ветер, а большие тёмные глаза блестели от нахлынувших слёз. Вытирая слёзы маленькими худыми руками, как бы стыдясь их, девушка шмыгнув носом хотела уточнить, — а ты сам то в себе разобраться можешь? Нет? — приятный и тёплый голос задрожал, как гитарная струна. Мин задумался над словами девушки, немного отпив из стакана кофе, он долго рассуждал про себя, анализировал и пытался сделать выводы, но в голову врезался тихий голос, который был слышен за спиной парня. — Что ты делаешь со своей жизнью, Мин Юнги? — тонкие и холодные пальцы скользнули по спине парня, от чего он заметно вздрогнул. Табун мурашек прошёлся по всему телу, приятный ветер раздувал волосы парня и бил прямо в глаза, осушая слёзы. — Ох, ну, раз молчишь, тогда я пойду, не буду тебе мешать, Юнги, — тихие шаги доносились до Мина, лёгкий и приятный цветочный аромат навсегда отразится в памяти парня, этот запах будет ассоциироваться с надеждой и лёгкостью, с той которая смогла спасти его от необдуманного поступка, с той которая смогла подарить надежду. Повернувшись в сторону двери, Юнги хотел было окликнуть девушку, но заметив лишь в дверном проёме тонкий женский силуэт, Мин вздохнул и скатился вниз по стене сдерживая слёзы.