Сомнамбула

1868 год, конец марта. "Наутилус" благополучно покинул ледяные заторы южного Заполярья и держит путь к Атлантическому океану.

      Можно считать чистейшим везением спасение двух десятков людей, казалось бы, безнадёжно похороненных под толщей воды и нагромождениями ледяных скал, и это будет правдиво. Можно думать, что цель была достигнута благодаря неимоверным усилиям и стремлению выиграть схватку за жизнь с самой природой, и это тоже будет верно. Как бы то ни оказалось на самом деле, истина заключалась в следующем: участники почти фантастической экспедиции за границу вечной зимы постепенно покидали опасные места, оставшись целыми и невредимыми. По крайней мере, именно так выглядело со стороны. Субмарина рассекала водные слои, упорно продвигаясь на север, споря с настойчивыми потоками течения Западных Ветров, круглогодично гонящими бурные волны вокруг шестидесятой параллели Южного полушария, и жизнь мало-помалу заново входила в привычную колею. Температура за бортом неуклонно взбиралась вверх так, что даже на душе становилось как-то теплее и радостнее - как может радоваться человек, чудесным образом избежавший смерти.       В один из подобных вечеров капитан Немо дольше обычного задержался в салоне, считая своим долгом перепроверить рассчитанный курс ещё один раз, ибо волнения недавних событий давали о себе знать, побуждая пойти на значительные предосторожности. Разумеется, командир "Наутилуса" не был ни параноиком, ни человеком, склонным к излишним колебаниям, и всё же за прошедшие дни работы до изнеможения на волосок от мучительной гибели в его душу закралась тень сомнения о безграничных возможностях своего корабля и собственной способности бросать вызов природным стихиям.       "Я поступил весьма опрометчиво, посчитав себя достаточно сильным, чтобы противопоставлять себя этой силе, - размышлял Немо, шагая циркулем-измерителем по развёрнутой карте южной Атлантики. - Даже самые совершенные изобретения и уловки не смогут отменить её законов, с ними нельзя бороться. Сейчас мы победили их, обогнали мороз, кислородное истощение и спасли свои жизни, но кто поручится за дальнейшее? Пожалуй, в будущем следует проявлять больше расчёта и предусмотрительности, нежели полагаться на безумное колесо Фортуны".       Мысли забирались всё дальше и дальше, настойчиво закапывались в самую душу, заставляя вновь и вновь вспоминать о неприятных оказиях последнего плавания. Наконец, поймав себя на рассуждении о практической значимости открытия полюса, Немо сердито ударил кулаком по столу, отчего чертёжный инструмент жалобно звякнул о пол, соскользнув с его гладкого краешка.       - Довольно! - сам для себя чётко проговорил раздражённый инженер, поднимая прибор. - Я обещал, что не пожалею об этом путешествии, значит так оно и будет! Не хватало только снова поддаваться нервозности - достаточно мне и уже пережитого.       Бросив последний взгляд на досконально проверенный маршрут, капитан с усталым выдохом убрал готовальню, аккуратно свернул карту в трубку и понёс на привычное место, в библиотеку. Едва несколько пожелтевший свёрток уютно устроился на нужной полке, внимание командира привлекли чуть различимые шаги за дверью, весьма и весьма неожиданные в столь поздний час: насколько было известно, последняя вахта матросов не так давно отправилась спать, а время близилось к часу пополуночи, так кому понадобилось разгуливать по салону глубокой ночью? Приоткрыв дверь, Немо выскользнул обратно в зал, где всё ещё горел единственный оставленный им настольный светильник; и какого же было его удивление, когда в его тусклом ореоле угадалась знакомая фигура одного из пассажиров подводной лодки в белой ночной сорочке, стоящая около иллюминатора, створки которого, между прочим, не были раздвинуты.       - Профессор Аронакс? Что Вы делаете здесь в такое время? - вопрос этот прозвучал скорее заинтригованно, чем недовольно, однако ответа не последовало...       - Господин Аронакс, Вы меня слышите? - попытка повторилась чуть более настойчивым тоном, но тот не отвечал. Внешне казалось, он не только не заговаривал, что само по себе можно причислить к необычайному случаю, но будто и вовсе не заметил никого рядом с собой, продолжая смотреть на закрытый иллюминатор, точно так, как много раз делал это днём во время своих наблюдений за жизнью морских обитателей.       Капитан до конца уверял себя, что это просто неудачный французский розыгрыш и, упорно отгоняя неприятное предчувствие, крутившееся где-то на уровне живота, рывком развернул профессора к себе лицом. Чтобы в следующую секунду остолбенеть от невероятной в своей странности картины.       Аронакс спал.       На мгновение Немо подумал, что от усталости ему попросту мерещится, но нет - глаза профессора действительно были закрыты, дыхание оставалось глубоким и спокойным, ухо, приложенное к груди, уловило чёткий и размеренный ритм сердца, словно этот человек сейчас не стоял посреди салона, а мирно дремал в кровати. Только вот ошибки быть не могло: капитан совершенно явственно слышал шаги своего учёного коллеги пару минут назад и теперь вполне мог доверять тому, что видел - лишь логического объяснения подобрать никак не получалось. Аронакс не реагировал на реплики, не уклонялся от прикосновений, но и не отвечал на них, как будто внешнего мира для него просто не существовало. Внезапно он провёл рукой по закрытой створке окна и, развернувшись, зашагал прочь. Поразительнее всего было то, что походка его ничуть не отличалась от обычной: он не ощупывал предметы, не проверял дорогу - просто шёл вперёд с закрытыми глазами, уверенно и твёрдо. Разом выйдя из задумчивости, капитан Немо поспешил вдогонку. Конечно, случись такое с ним самим, он бы, без сомнения, нашёл дорогу на родном корабле, ибо знал его лучше, чем все вместе взятые люди на "Наутилусе". А вот за профессора поручиться тут было нельзя: кто знает, на какую стену он в таком состоянии может наткнуться и обо что удариться.       "Не стоит позволять ему бродить сейчас по судну, рискуя сломать себе руку, ногу или, чего хуже, шею, - проворчал себе под нос Немо, оправляясь от первого ошеломления и подхватывая ночного гостя под руку. - Пусть идёт к себе и дожидается утра. Не ровен час покалечится где-нибудь. Что вообще значит вся эта сцена?"       Направляя таким образом бессознательного спутника в нужную сторону, капитан убедился, что тот улёгся в кровать и больше не пытается её покинуть. Уже позже, потушив все огни и возвратившись в свою каюту, он для верности прослушал стену, но всё оставалось по-прежнему тихо. Шагов тоже больше не слышалось, и, вполне удовлетворившись этим, он позволил себе забыться беспокойным сном на оставшиеся пять с половиной часов.

***

      Новый день встретил его ожидаемой тяжестью в голове и в очередной раз мыслью, что не следует засиживаться за работой допоздна.       "В самом деле, - недовольно отмечал капитан, стараясь привести себя в порядок потоком холодной воды из умывальника, - Ведь кто мешал мне оставить проверку курса на утро и разобраться во всём со свежими силами? Теперь снова будет клонить в сон до обеда..."       Подобные этой внутренние перепалки были отнюдь не редкостью: история с запоздалыми отбоями действительно повторялась с завидной периодичностью, иногда вклиниваясь в заведённый распорядок жизни командира субмарины. И в каждый новый раз, просыпаясь к ранней вахте совершенно не отдохнувшим, Немо обещал своему зевающему отражению в зеркале больше никогда не жертвовать ни сном, ни здоровьем. Но проходило какое-то время - обычно от двух до четырёх недель - и, желая покончить с накопившимися делами, он снова оставался за столом час, два, а то и два с излишком. Так вышло и прошлым вечером.       Беглый взгляд на листок с оконченными расчётами, одиноко лежавший посередине стола и, естественно, повинный в очередном рецидиве своего создателя, заставил того поморщиться и едва ли не задвинуть злополучную бумагу в самый дальний ящик, как вдруг всколыхнул в очнувшейся памяти воспоминание о престранном завершении прошедших суток. Перед мысленным взором замелькали разрозненные картинки и действия, вскоре сложившиеся в единый сюжет, вновь поразивший его до глубины души.       "Вот так прецедент. Уж не приснилось ли мне всё это? - размышлял Немо, вытягивая из подсознания всё больше деталей встречи с профессором. - Надо будет обязательно отыскать..."       Что необходимо отыскать, он сформулировать так и не успел, поскольку в этот миг раздался отрывистый сигнал электрического звонка, испрашивающий разрешения открыть входной люк и обновить запасы воздуха. Ответная команда, и вот пиджак уже застёгнут на все пуговицы, а непослушные волосы слегка приглажены водой - теперь в зеркале отражается привычный глава "Наутилуса": строгий, сдержанный, абсолютно невозмутимый. И ни одному человеку на свете не дано будет узнать, какие споры происходили только что в его душе и какие домыслы она скрывает.       Палуба встретила Немо порывистым сырым ветром и пенящимися гребнями волн, смявших серую поверхность воды по всем направлениям. Окутывающий холод заставил пожалеть о забытой внизу куртке, но на возвращение времени терять не хотелось - слишком неприветливым представлялся этот бурный, обесцвеченный пейзаж.       "Нет, море определённо представляют не таким даже на штормовых полотнах, - подумал он глядя на унылую сырость и пасмурное низкое небо. - Художнику здесь делать нечего".       Решив не терять времени по пустякам, капитан спустился обратно вниз: в такую облачность определять координаты по солнцу нет никакой возможности. Оставалось только убрать ненужный секстан на место и с недовольством ограничиться расчётной траекторией движения корабля, как вдруг из-за угла показался профессор Аронакс, очевидно, собиравшийся выйти наружу.       - Не советую, господин профессор, - окликнул его Немо, заметив, что догадка оправдалась. - Погода сегодня неприятнейшая, море сердится.       - Вправду? - остановился тот. Потом встрепенулся и поспешно поздоровался. - А что же наш курс?       - Два часа назад мы повернули на северо-запад. Точных координат получить пока что невозможно: небо затянуто тучами вдоль и поперёк. Возможно, бриз перейдёт в шторм, поэтому я настоятельно рекомендую Вам не появляться сейчас наверху. Тем более, Вы опоздали ко времени: "Наутилус" вот-вот начнёт погружение.       - Да, как ни прискорбно, я проспал дольше обычного, - кивнул профессор, сверяясь с вынутым из внутреннего кармана хронометром.       - Неужели?       Капитан устало усмехнулся, а затем поинтересовался с плохо скрытой иронией:       - И как же Вам спалось, господин Аронакс? Удобно?       В глазах напротив отразилось удивление. Похоже, он искренне не понимал, куда клонит его собеседник.       - Конечно, капитан. На "Наутилусе" прекрасные кровати и отдыхать на них очень приятно. Но всё же не думаю, что верно истолковал Ваш намёк, - он нахмурился и внимательно посмотрел в лицо собеседника, словно ища объяснение такой странной колкости в свой адрес.       С полминуты длилась напряженная переглядка. Наконец, Немо нарушил молчание:       - Значит, спали без сновидений? Ну что ж, должно быть другое объяснение происходящего.       - О чём Вы говорите?       - Неважно. Хорошего дня, профессор - мне необходимо подумать кое над чем прямо сейчас, так что смею Вас покинуть.       И, наскоро махнув рукой в знак прощания, командир субмарины оставил недоумевающего пассажира один на один с волнующей неопределённостью.       "Может всё-таки допустить, что мне приснилось? - вновь и вновь спрашивал себя капитан в течение дня. - Нет, я определённо не спал прошлой ночью, хотя... кто знает. Но ведь склонности к подобного рода шуткам у профессора никогда не наблюдалось! И он действительно ничего не помнит, как же так? Мог ли это быть обыкновенный провал в памяти или же здесь имеет место более глубокая и сложная причина?"       Вопросов возникало всё больше, а ответов на них никак не находилось, поэтому, чуть поразмыслив и рассудив, насколько бессмысленно искать разгадку вслепую, Немо принял наиболее благоразумное из всех решений: получить необходимую информацию из надёжного источника, коим была на "Наутилусе" библиотека. Книги по медицине среди огромного многообразия томов, разумеется, имелись: в случае нужды именно они являлись единственным подспорьем для обитателей подводного корабля, совершенно чуждых врачебному делу. В них содержались сведения об оказании первой помощи, обработке ран и научные статьи, раскрывающие простые способы лечения лёгких заболеваний? Но поведают ли они о болезнях души, могущих вызвать состояние, аналогичное тому, что он видел вчера? Поиски продолжались долго и, к счастью, увенчались успехом: в середине третьего фолианта обнаружился искомый раздел, повествующий об особенностях восприятия человеком реальности, а также психологических отклонениях и их последствиях. Однако не успел Немо увлечённо погрузиться в чтение, как по кораблю раздался двукратный отрывистый сигнал, значение которого он знал прекрасно: в рубке вызывали своего начальника. Очевидно, возникли некие проблемы или препятствие на проложенном курсе, отчего пришлось положить закладку и, оставив книгу на видном месте, поспешно вернуться к делам. Комната управления располагалась в противоположной части судна - путь к ней пролегал через салон. Капитан не намеревался в нём задерживаться, но неожиданно увидел там того, кто был причиной всей загадочной истории. Профессор Аронакс неподвижно стоял у окна, наблюдая за проплывающими мимо рыбами, вызывая у наблюдателя явное ощущение дежавю. С минуту капитан задумчиво рассматривал его, затем уже собрался вернуться к прерванной дороге, как вдруг профессор поднял руку и провёл ею по оконечности иллюминатора до ужаса знакомым жестом. Людям научно-аналитического склада не свойственно верить в случайные совпадения, однако сомнений быть не могло; теперь уж однозначно нельзя было списать произошедшее ночью на дурной сон, ибо он подтверждался вполне обычной действительностью. Неприятие данного факта протестующе заскреблось где-то в глубине души, и Немо окликнул, проверяя свою догадку:       - Господин Аронакс, что Вы здесь делаете в такое время?       Вопрос задавался умышленно и практически повторил фразы, что были произнесены двенадцать часов назад, в надежде воскресить в памяти подробности той незаурядной ситуации. Но Аронакс попросту обернулся и удивлённо скользнул взглядом по нежданному собеседнику, кажется, не улавливая причины упрёка.       - Доброго дня, капитан. Неужели салон сегодня занят?       - Нет.       - Тогда почему бы мне здесь не поработать.       - А разве Вы сейчас работаете?       - Конечно. Наблюдения - немаловажная часть моих занятий, не говоря уже о том, что довольно интересная.       - Ну, в таком случае не стану Вас отвлекать.       Около входной двери Немо остановился и добавил:       - Профессор.       - Ммм?       - Раз Вам так интересна фауна Атлантики, думаю, завтра я предложу Вам один любопытный гербарий по ней.       - Гербарий? - его голова резко вскинулась, брови взлетели вверх. - Разве животных гуманно засушивать, как листья и водоросли!       - Не делайте поспешных выводов, это не то, о чём Вы подумали. Поверьте, в некоторых вещах моей гуманности позавидуют все люди суши. Странный Вы человек, господин учёный: то я Вас дозваться не могу, то вспыхиваете от любой необычной мелочи.       Аронакс нахмурился и скрестил руки на груди, стремясь принять самую уверенную позу, когда-либо замеченную у его словесного оппонента. А затем медленно отчеканил:       - Что ж, напомните мне хоть один случай, когда я проигнорировал Ваш зов. Ибо сам я такого не припомню.       - Честное слово, профессор, ещё день-два назад я бы не стал даже поднимать эту тему, однако сейчас появились определённые обстоятельства...       - Какие? - похоже новый поворот разговора планомерно выводил Аронакса из себя. И нападок на собственную честь он, вероятно, не простил бы даже командиру "Наутилуса".       - Скажем, если Вы всегда отвечаете мне, то кого же я встретил сегодня ночью в салоне?       - Как это - ночью? Вам прекрасно известно, что я выхожу сюда не раньше завтрака и ухожу не позже Ваших периодических концертов... - он осёкся, случайно проговорившись, но быстро взял себя в руки. - Так что Ваши претензии необоснованны.       - Я и без того понял, что Вы не помните этого. И тем не менее.       Профессор измученно вздохнул и присел на ближайший диван.       - Капитан, умоляю Вас! Я много лет занимался медициной и прекрасно знаю, что только люди с явными психическими нарушениями могут бессознательно бродить по ночам и после не вспоминать об этом. А я, с Вашего позволения, никоим образом не отношусь к данной категории и, слава богу, нахожусь в здравом рассудке! Уверяю, если Вы что-то и видели, то, верно, в нехорошем сне.       Немо собирался снова возразить, но электрический звонок разразился теперь уже беспрерывной трелью, напоминая о том, куда он прежде направлялся. С неохотой оторвавшись от спора, капитан распрощался, сухо извиняясь за спешный уход, и покинул салон. Вновь оставшийся в одиночестве Аронакс хотел было вернуться к прерванному делу, однако быстро понял, что ни на чём не может сосредоточиться. Оставив бесплодные попытки, он подошёл к висевшему на стене широкому зеркалу, внимательно осмотрел себя и пощупал лоб. Не горячее, чем обычно.       - Я не сумасшедший, - негромко проговорил он, глядя в глаза своему отражению. - Капитан просто разгоняет скуку, пытаясь одурачить меня. Наверняка завтра он чуть улыбнётся в своей привычной манере и скажет: "Неужели Вы, господин профессор, умудрились поверить в такую нелепицу. А я представлял Вас серьёзным человеком". Ей-богу, я даже сделаю вид, что повёлся, если этим всё окончится!       Но как частенько бывает в жизни, "этим" ничего не окончилось.

***

      За день усердной работы, Немо обдумал доводы профессора, не найдя иного выхода, кроме как признать их обоснованными.       "Я без тени сомнения могу назвать Аронакса великолепным теоретиком и не менее хорошим практиком своего дела, - мысленно рассуждал он. - Не имею понятия, что я видел и видел ли вообще, но обманывать меня он не стал бы, тем более в вопросах здоровья и душевного состояния. В конце концов кто здесь имеет необходимое образование, чтобы ставить диагнозы: он или я? Скорее всего, всё замеченное мной - только плод воображения, уставшего от долгих однообразных расчётов".       И чем больше проходило времени, тем сильнее воспоминания о необъяснимом происшествии казались ему лишь побочным эффектом утомления. К вечеру он был окончательно уверен, что от долгого напряжения у него просто случилась кратковременная галлюцинация, и, удовлетворившись этим мало-мальски логичным объяснением, благополучно решил забыть обо всём, извиниться перед коллегой за не слишком достойное поведение и со спокойной душой лечь спать, избегая посиделок за полночь, совершенно не подозревая о том, что подарят ему следующие сутки.       А загадочные события, между тем, продолжались...