Мы не достойны Рая [редактируется]

      Я резко сажусь, пытаясь отдышаться и прийти в себя, и, что самое странное, совершенно не чувствую боли. Открыв глаза, я вижу, что одет в простую белую футболку и шорты, а на моём теле нет ни царапинки, да что там – оно целое, хотя совсем недавно его рвали на части переродки, и я это помню, потому что ощущение, что тебя едят живьём, не забудешь никогда.       Обведя взглядом комнату, я замечаю, что она абсолютно белая, без какой-либо мебели и окон, совершенно пуста, ни единой зацепки, как мне отсюда выбраться. Аккуратно встав с пола, на котором, как оказалось, я и лежал, пока не очнулся, я медленными шагами иду к единственному, что есть на стерильно белой стене: небольшому квадрату со следом от ладони. Всё, что я могу сделать, это приложить свою руку к этому месту в надежде, что это поможет мне разобраться, куда идти дальше.        Меня словно пробивает разрядом тока, отчего я на секунду теряю возможность дышать, прежде чем часть стены исчезает, и я с опаской двигаюсь вперёд, прикрывая глаза руками от яркого света, бьющего мне в лицо. Когда я немного привыкаю к ослепляющим лучам, то приоткрываю глаза, удивлённо смотря на маленькую девочку, которую я никогда не видел.       Ей не больше десяти, на мой взгляд, её длинные рыжие волосы до плеч кудрявятся и немного пружинят, когда она подходит ко мне ближе и хватает меня за руку, настойчиво волоча меня куда-то за собой. Самое странное, помимо того, что я даже не знаю её и не понимаю, куда меня ведут, незнакомка светится ослепительным светом, будто звезда. – Мама будет рада, что я его нашла, – бормочет ребёнок, не поворачиваясь ко мне и продолжая идти по белому коридору, выложенному плиткой. Это место напоминает больницу, но я ни разу не слышал, чтобы кого-то вытаскивали с Игр и пытались вернуть в норму. Я не мог выжить.        Где я? – Как тебя зовут? – хрипло спрашиваю я и откашливаюсь, чтобы вернуть нормальный голос. Ощущение, будто я не пользовался им несколько дней, настолько он не похож на мой обычный тембр. – Мелони, – девочка улыбается, на секунду оборачиваясь ко мне и хихикая. – А тебя я знаю, ты Катон, мы все до последнего не верили, что ты окажешься здесь. – Почему? – удивлённо спрашиваю я, прежде чем зацепиться за остальные слова, которые она сказала. – Кто «все»? И где «здесь»? – Мы всё видели и думали, что ты сбросишь Пита и убьёшь Китнисс, – говорит Мелони, пожимая плечами и полностью игнорируя мои остальные вопросы. И всё же, кто эти «все»? – Вы смотрели Игры? – Конечно, так мы заранее знаем, что за характер у человека, который к нам попадёт. Кстати, хочу предупредить, что тебе не поздоровится, – смеётся девочка, выходя на улицу и ведя меня дальше по дороге. – Почему? – Узнаешь, – Мелони загадочно улыбается и буквально через несколько шагов останавливается у небольшого двухэтажного здания, обитого деревянными панелями и напоминающего маленький загородный домик.       Смотря по сторонам, я не вижу ничего, кроме леса, напоминающего арену с игр, что пробирает до мурашек, напоминая о том, каким глупцом он был, думая, что выстоит и выиграет, доказывая своим родителям и дистрикту, что он не зря потратил столько времени и сил, обучаясь в Академии каждому нужному навыку выживания. Как оказалось, всё это было зря.       Девочка ведёт меня за собой по ступеням, распахивая стеклянную входную дверь и направляясь к лестнице, ведущей на следующий этаж. Я не особо разбираюсь в дизайне, но всё кажется таким успокаивающим и нейтральным, что это наводит ужас. Что-то очевидно не так с этим местом, вопрос, что именно?       Мелони открывает одну из дверей, расположенных по сторонам коридора, и отпускает меня, приглашая войти в комнату, что я и тороплюсь сделать в надежде, что кто-то объяснит мне, что я здесь делаю и где вообще нахожусь.       Кабинет чем-то напоминает комнату для приёмов, в которой отец всегда проводил встречи с коллегами и обсуждал важные дела, только выполнен всё в тех же пастельных тонах, которые почему-то рождают у меня тревогу и беспокойство. За белым пластиковым столом на стуле перед компьютером сидит женщина средних лет, в которой нет ничего необычного, но всё же есть что-то удивительное, что привлекает к ней взгляд. Она одета в белую блузку и чёрную юбку до колен, её рыжие волосы завязаны сзади в высокий хвост, и когда она поднимает голову и смотрит на меня, я замечаю схожесть в её чертах лица с той девочкой, которая и привела меня сюда. – Мелони, – женщина улыбается, отвлекаясь от экрана и вставая из-за стола, чтобы подойти к дочери, обнимая её за плечи и целуя в макушку. – Надеюсь, что наш гость тебя не напугал? – незнакомка треплет дочь по волосам и поднимает взгляд на меня, когда та отрицательно машет головой. – Здравствуй, Катон, меня зовут Миранда, и сейчас я отвечу на все твои вопросы. По крайней мере, на большинство уж точно. – Здравствуйте, – я закрываю за собой дверь и сажусь на стул, на который указывает мне незнакомка №2, обходя свой стол и садясь напротив меня, позволяя незнакомке №1 сесть на её коленях и обратить свой взгляд на экран компьютера. – Итак, что бы ты хотел спросить? – голос женщины спокойный и ровный, а сама она смотрит мне в глаза, будто пытаясь увидеть все мои вопросы там. – Где я? – я понимаю, что этот вопрос интересует меня больше всего на свете, потому что я в первый раз оказался в ситуации, когда ничего не контролирую и вынужден полагаться на слова чужих для меня людей, которых я вижу в первый раз. Даже на Играх в моих руках было гораздо больше контроля. – Обычно все начинают с вопроса про смерть, – Миранда растягивает губы в улыбке, и я не сдерживаю смешка. – Я знаю, что умер, мне не нужно подтверждение. Меня рвали на части переродки, а потом Китнисс выпустила стрелу мне в голову. – Хорошо, ты прав, ты действительно умер. Сейчас ты находишься в Раю. – В Раю? – я недоверчиво изгибаю бровь, смотря на женщину напротив с ядом во взгляде и не сдерживая сарказма в своих словах. – Ну да, конечно же, в Раю, ведь я определённо заслужил быть здесь за всё, что сделал за свою жизнь. Странно, что я не видел птичек и райского сада по пути сюда. – Каждый представляет Рай по-своему, – Миранда пожимает плечами, не обращая внимания на мою едкость. – Это всего лишь офис для вновь прибывших, я только отвечаю на вопросы и помогаю смириться со смертью. – Офис? – я фыркаю, скрещивая руки на груди. Всё это звучит так абсурдно, что я даже на секунду забываю о том, что хотел получить больше ответов. – Бюрократы добрались и до Рая? – Это офис ангелов, дорогой мой, и здесь работают исключительно ангелы. У нас есть несколько отсеков, куда попадают умершие после своей кончины, и наши младшенькие идут их искать и приводят сюда, чтобы мы, те, кто выше рангом, могли ответить на их вопросы и помочь. – Я не верю, что вы ангелы, – говорю я, сжав зубы, потому что не верю и никогда не верил в загробную жизнь, особенно учитывая то, сколько всего недостойного рая я сделал до собственной смерти.        Миранда тяжело вздыхает и смотрит на Мелони, поглаживая её по копне рыжих волос и опуская её на пол. – Милая, ты знаешь, что делать, – спокойно говорит она, словно таких, как я, она видит в день не меньше сотни.       Девочка отходит подальше от стола и встаёт на середину комнаты, вынуждая меня следить за каждым её шагом. Когда она закрывает глаза и складывает перед собой руки, в кабинете полыхает белая вспышка, заставляющая на секунду прикрыть глаза, и за её спиной оказываются два белоснежных ангельских крыла. Это не похоже ни на один механизм, когда-либо изготовленный в Капитолии, и я не знаю, стоит ли мне засмеяться или биться головой о стену от того, где я оказался. Второй вариант кажется мне унизительный, а первый – глупым, поэтому я просто молчу, отворачиваясь от Мелони и кивая Миранде, которая довольно улыбается, подзывая дочь обратно. Та уже скрыла свои крылья и теперь садится обратно на колени к матери, показывая мне язык и заставляя меня закатить глаза в ответ на эту выходку. – Хорошо, я верю, никогда не видел ничего подобного в Панеме. Должен признаться, что всё это настолько странно, что не укладывается в голове. Как обычно ведут себя другие умершие? – мне становится интересно, настолько ли хладнокровно реагируют на подобные чудеса другие. – Некоторые бьются в истерике и просят отпустить их домой, приходится отправлять их в больницу и накачивать успокоительными, – пожимает плечами женщина, переводя взгляд на компьютер и начиная что-то печатать на клавиатуре. – В Раю есть больница? – удивляюсь я, качая головой и пытаясь собрать всю информацию воедино, чтобы понять, что делать дальше и как себя вести. Чем вообще занимаются в Раю? – Конечно, в ней работают все наши ангелы. – Значит, ангелы везде. А как же тогда называемся мы, кто попал сюда? – Жители Рая, некоторые удостаиваются чести стать полуангелом и получить крылья, но это не даёт права спускаться обратно вниз, только ангелы могут возвращаться на землю, потому что их могут послать на какое-то задание. – А может полуангел стать ангелом? – Может, такое было не раз, но не обольщайся, если ангел без разрешения спускается на землю, то он становится человеком, теряет свою благодать и даже может погибнуть, если его найдут другие ангелы, – серьёзно произносит Миранда, заставляя меня покачать головой. – Нет-нет, – я поднимаю руки перед собой, чтобы показать, что я даже не планировал ничего подобного. – Это так, для общего развития, я не собираюсь становиться ангелом.       «Уж из кого ангел не выйдет, так это из меня». – Время покажет, – говорит женщина, словно читая мои мысли, и поднимается из-за стола, опуская дочь на пол. Мелони в момент оказывается рядом со мной, снова схватив меня за руку. – А сейчас ты, наверное, хочешь узнать, где ты будешь жить? – Наверное, – неопределённо произношу я, не особо понимая, чего я сейчас вообще могу хотеть, кроме того, чтобы просто сесть и осмыслить всё, что произошло за последние несколько часов. Или минут? Время тут течёт как-то странно, я даже не могу понять, сколько я пробыл здесь. – Моя дочь тебя проводит, увидимся позже, – Миранда хлопает в ладоши, и мы с девочкой в одну секунду оказываемся у моря, с которого дует лёгкий ветер. Интересно, а я смогу так телепортироваться? Это очень хороший навык.       Мелони ведёт меня за собой, и я успеваю только смотреть по сторонам и отмечать красоту природы, на которую раньше никогда не обращал внимания, но сейчас видел словно произведение искусства в первый раз. Я останавливаюсь, только когда замирает маленький ангел, и поднимаю взгляд, видя огромный дом в несколько этажей, который больше напоминал отель. – Здесь живут трибуты, пока не появляется самый последний из них, – говорит девочка, словно читая мои мысли, прежде чем указать на ограду рядом с домом, за которой виднелся лес, кажущийся бесконечным. – Завтра вас всех ждёт переезд туда. – После Игр у меня плохие ассоциации с лесом, – хмыкаю я, качая головой и вызывая смех у Мелони, которая тащит меня внутрь дома за собой. – Вы не будете жить в лесу, там просто находится поселение, глупый. – Катон Лайт, – констатирует мужчина, стоящий у импровизированного ресепшена, осматривая меня с ног до головы и бросая взгляд на компьютер, видимо, чтобы свериться с информацией так. Этот работник одет в том же стиле, что и Миранда: белая рубашка с чёрным галстуком и чёрные брюки в тон, что заставляет меня подумать, что и он является ангелом. – Он самый, – ярко улыбается девочка, утаскивая меня в сторону лестницы, поднявшись по которой, мы оказываемся в большом холле, где каждый из трёх расположенных там диванов занят людьми. И не просто неизвестными людьми – трибутами 74-х Голодных игр. Стоило внимательнее слушать Мелони, когда она говорила о том, кто здесь живёт.       Со всех сторон доносятся приветствия для ангела, которая отпускает мою руку и строго смотрит на всех, прежде чем заговорить: – Не обижайте его, я слежу за вами. «Ага, меня-то обидишь».