Академия Смерти

Об этом никто не говорит. Возможно, это неуважительно по отношению к нему. Возможно, это наоборот показывает все уважение. Но никто об этом не говорит. Только Спенсер, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, как-то ляпнул: «Ну, что, кто следующий?» — сразу же жалея, что вообще открыл рот. Когда его родители приезжают, чтобы забрать тело, Райан отдает записку. Он делает это с гордым видом, но его глаза выдают его с потрохами. Жалкий. И глаза у него такие, что загляни в них, и вот ты уже смотришь не на Райана Росса — племянника, почти сына гауляйтера, а на беззащитного щенка. Нет, Райан не плачет. Он делал это в ту ночь, когда это произошло. Последний раз. Зато мама его товарища, читая записку, не сдерживает слез. Они текут рекой по ее щекам, единственное, что она может выдавить из себя — «Мой любимый… мой бедный мальчик». Райан тоже бедный мальчик. Но, увы, никем не любимый.

***

Брендон беспокоится. Его пугает то, что Райан, его любимый, его бедный мальчик, так спокойно ведет себя. Он не психует, не плачет на плече Брендона и даже не предлагает поговорить. Дни проходят чертовски скучно и обыкновенно. Он просыпается, идет на занятия, бокс и спать. С Райаном Брендон перекидывается парочкой обычных фраз, типа «доброе утро», «приятного аппетита», и на этом все. Это немного печально, и Брендон совсем не понимает, почему ему так больно. Он рядом с Райаном, но почему-то — как бы глупо это не звучало — так далеко. Ему бы просто обнять этого худого мальчишку, и, Брендон уверен, все стало бы намного лучше. Но дни идут. А Брендон все еще не чувствует кожу Райана на своей. Наконец, он решает заглянуть к Райану в секретарскую. Росс что-то быстро печатает и, когда замечает Брендона в дверях, окидывает его холодным, наплевательским взглядом, продолжая писать статью. Брендон не из простых. Он садится за стол напротив Росса. Райану будто плевать, он не смотрит на Брендона, и Ури понимает, что даже если бы он сидел тут перед ним в женском белье, Росс бы даже не взглянул на него. Глубокий вдох. — Райан, я скучаю. В голове Росса пролетает мысль «Зачем ты это сказал», но он ее не озвучит. Он просто подожмет губы, нахмурит брови и, на секунду остановившись, продолжит стучать кончиками пальцев по кнопкам. — Тебе совсем плевать на меня? — Брендон чуть наклоняется, пытаясь заглянуть в глаза мальчику, но тот умело отводит взгляд. — Какая чушь, — фыркает Райан. — Тогда почему мы больше не разговариваем? — Мы делаем это сейчас, — Райан криво улыбается, но Брендона этим не возьмешь. — Прекрати, — шипит он. — Прекрати делать вид, что все в порядке. — Разве мы все тут только этим не занимаемся? — Райан убирает руки от машинки и складывает их на груди. — Я… я тоже скучаю по тебе. Ты даже представить не можешь, как сильно… — Я могу, — уверяет Брендон. — Но, пойми, что я для тебя сейчас не должен иметь никакого значения, — будто не услышав Ури, продолжает он. — Ты должен думать о боксе, учебе. Это ведь важно для тебя, эта академия — твоя мечта, а я… — Ничего глупее от тебя я в жизни не слышал, — Брендон морщится. — На моих глазах произошли две смерти, — Райан закрывает лицо руками, и, наверное, у этого его высказывания должно быть продолжение. Но он молчит. И Брендон тоже. — Я не перенесу еще хотя бы одну. Брендон срывается. Он вскакивает со своего места, поднимает Райана на ноги и крепко обнимает. Вплетает свои пальцы в волосы мальчика, прижимает его к себе и наконец-то чувствует его. Райан обвивает своими руками шею Брендона, почти виснет на нем и шепчет извинения. Брендон не понимает, почему он просит прощения. Райан понимает, что он обязан извиниться перед Ури. Он ведь нехило потрепал ему нервы за последнее время. — Не извиняйся, — шепчет Брендон. — Прости, — шепчет Райан.

***

Брендон встает посреди ночи, когда по комнате разносится тихий храп Спенсера. Ури знает, что Смит и Патрик спят, а вот Райан… Брендон спускается со своей кровати тихонечко, пытаясь не издать ни звука, и делает шаг вперед, встает на носочки, упираясь подбородком в кровать. Райан открывает глаза и перед его лицом сверкают глаза Брендона. Он тихо выдыхает. — Ложись спать, Брен, — но Брендон только машет головой. — Не хочется, — поморщив нос, говорит он, и Райан цокает языком, тут же его прикусывая. Слишком громко для ночной тишины. — Я знаю, что может помочь мне уснуть. — Да неужели? — Ага, — Брендон улыбается, а на его щеках выступают ямочки. Такие сладкие и милые, Райан бы обязательно чмокнул его в щеки, если бы они были одни. — Ты! — Я? И как же? — усмехается Росс. Брендон приподнимается на носках еще выше, кладет руки на кровать, и Райану казалось, что он хочет залезть сюда, но, черт, Брендон же не настолько идиот, верно? — Ты должен меня поцеловать. Нет, все-таки идиот. Райан хлопает ресницами. — Иди в свою кровать, Брендон, — мягко говорит он, надеясь этим сладким голосом уложить неугомонного Ури спать, но не тут-то было. — А поцеловать? — А если Спенс проснется? — шикает Райан, привставая на локтях. — Спать, Бренни. Бегом. Как строгая мамочка наказывает Райан, и Брендон, сделав глаза щенка, которому не дали любимое лакомство, разворачивается и залезает на свою койку. Райан демонстративно отворачивается от него. Не подумайте. Он бы с удовольствием поцеловал Брендона. Исцеловал бы каждый участок его тела, но, посудите сами, комната, полная спящих парней, — не подходящее для этого места. Да и не романтично как-то. Особого желания на целовашки-обнимашки нет. Утром Брендон строит из себя униженного и оскорбленного. Конечно! Как же так! Отказать ему в поцелуе! Какой нечеловечный поступок! Поэтому Райан немного задерживается и не бежит в душ быстрее всех, заодно прячет тонкую подушку Брендона под своей, чтобы тот немного поискал ее и не убежал. И когда Патрик и Спенсер уходят из комнаты, смеясь над растерянным Бреном, Райан с наглой улыбкой на лице медленно достает потерявшуюся подушку. Брендон немного дует губы и вскрикивает: «Наглец!» — порываясь забрать пропажу, как Райан сам кидает ее на кровать Ури и, пока последний в замешательстве, обнимает одной рукой за шею, притягивая к себе. — Ночью я был немного груб, — он закусывает губу и озорно улыбается. — Извини. Брендон пафосно фыркает, но не может сдержать добрую, даже нежную улыбку в его сторону. Он шепчет: «Все в порядке», — и тянется к его лицу, но все портит топот за дверью и появившийся в комнате Спенсер, который кричит, что уже все умылись вообще-то, а вы чем тут занимаетесь, бегом умываться, Вентц зовет. Брендон снова погружается в лужицу грусти, потому что он до сих пор не прикоснулся к губам Райана своими. После водных процедур и прочих дел, которые приводят воспитанников в порядок, все идут на незапланированное собрание. Брендон садится рядом с Россом, и все было бы хорошо, все прошло бы спокойно, если бы на собрании не появился Фридхельм. Сердце Райана уходит в пятки, от страха перед дядей верхний ряд зубов бедного мальчика сталкивается с нижним, а руки немного дрожат. Брендон чувствует, что сейчас случится что-то неприятное. Он уверен. Фридхельм встает возле микрофона, высоко задрав голову, осматривает всех учеников, и когда его взгляд задерживается на Райане, он всерьез думает сбежать. Гауляйтер приветствует учеников с каменным выражением лица. Брендон замечает, что форма сидит на нем отлично. Он не знает, сколько Фридхельму лет точно, но он уверен, что не больше сорока пяти, но выглядит он, если честно, намного моложе. А, о форме, конечно же. Она сидит на нем идеально, наверное, он был рожден для нее: темный оттенок цвета фельдграу ему безумно идет, воротник подчеркивает длинную шею. Да и вообще, если оглядеться, то можно понять, что все ученики здесь до безумия красивы. Конечно, это же школа фюрера. Арийцы. Как они могут быть не идеальными? — Недавно один из наших учеников, Тайлер Джозеф, погиб, совершив самоубийство, — твердым голосом, без нотки сожаления говорит Фридхельм. — И если сейчас кому-то из вас жаль его, — он с прищуром смотрит на каждого из присутствующих, — то, смею предположить, что вам только одна дорога — домой, черт возьми! — гауляйтер бьет кулаком по стойке. — Нам не нужны такие слабаки, тряпки, а если вы таковыми являетесь, то вам самое место дома, на кухне в юбке попышнее! Как вы знаете, историю делают мужчины. И мы делаем из вас мужчин здесь, но если вы сами не хотите ими становится, так и оставайтесь дрищавыми мальчишками! — в этот момент он прожигает взглядом Райана. Смотрит на него хищным взглядом, и если бы глазами действительно можно было убить, то Райан был бы уже давным-давно мертв. Но он, к его сожалению, жив, и терпит это взгляд, от которого кружится голова и ладони потеют, на себе. — Помните: никаких чувств и никакого сострадания. Никаких чувств. Тогда, Брендон полагает, он должен быть исключен из академии, потому что у него есть чувства. К Райану. — А сейчас все на занятия, — оглашает Фридхельм. После собрания гауляйтер подзывает к себе Райана, заметив Брендона, дружелюбно улыбнулся и кивнул. Брендон решил подождать Росса. А то мало ли он опять будет не в настроении. Они говорят недолго: гауляйтер шепчет Райану на ухо буквально пару слов, после чего подталкивает его за плечи вперед, и Росс с потерянным видом шагает в сторону Ури. Потеряно. Райан выглядит так большую часть своего времени, но сейчас что-то изменилось. Но что? Брендон спрашивает, что случилось, но Райан лишь легко касается его руки, мол, иди за мной, и двигается к выходу. Ученики уже почти разбежались по занятиям, а Райану и Брену нужно лишь взять тетради и вперед. — У меня вещи в секретарской, — хрипло говорит мальчик. Брендон молча кивает, и они заворачивают за угол, направляясь в кабинет. И вот, Брендон делает шаг, переступая порог, и Райан яростно захлопывает дверь. Парень (Брендон) в ужасе разворачивается, наблюдая, как сверкают глаза Райана, когда он рвется к своему столу и безжалостно пинает чертов, по его мнению, стул. — Все хорош-..? — Брендон не договаривает. Райан налетает на него, как ураган, хватает за затылок и целует, крепко и жадно, как не целовал никогда. Врывается языком в чужой рот, и Брендон в шоке облокачивается на проклятый жесткий стол, кладя руки на талию мальчика. — Он сказал, что я слабый, — говорит сквозь поцелуй Райан. Это ведь так. Брендон тоже считает его слабым, чертовски хрупким юношей. Такие, как Райан, должны стоять на самой видной полке в самой красивой комнате и никто не должен позволять себе прикасаться к этой статуэтке. По крайней мере, Росс должен был родиться во времена Генриха Гейне или Шиллера, а не в такое отвратительное время. — Райан, Райан, нам нужно на занятия, ты ведь… — ох, этот взгляд. В глазах Райана пляшут огни. Сам Дьявол в ангельском обличии. Такой прекрасный, такой красивый и безумно, безумно невинный (лишь на первый взгляд). — А знаешь, что? — миг, и вот уже Райан сидит на краю стола, а руки Брендона на его бедрах. Обнимает за шею, прижимает к себе. Брендон целует его щеки, расстегивая пуговицы на форме, когда Райан ловит его губы и целует. Буря, которую он устроил вначале, утихла. Теперь он не целуется как самый страстный любовник. Аккуратно засасывает пухлые губы Брендона, лижет их, как котенок. Когда Брендон опускается поцелуями к шее, прикусывая и сразу же зализывая участки кожи языком, Райан тихонечко стонет и стыдливо закрывает рот ладонью. Нет-нет, он не должен стесняться, Брендон убирает его руку от лица и вжимает в стол. — Брен, — зовет Райан, боязливо поглядывая на макушку парня. — М-м? Райан закусывает губу и ничего не говорит. Занятия литературой с Ветнцем на сегодня отменены.

***

В конце дня Питер отчитывает их за прогул, но благодаря тому, что Брендон все-таки находится в любимчиках у преподавателя, обещает не рассказывать никому об этом инциденте. — Чем вы занимались? — тон учителя наистрожайший. — Что с внешним видом? У парней растрепанные волосы, щеки Райана красные, прямо как распухшие губы Ури, воротники уж точно не в порядке и оторваны по одной пуговице с рубашек. — Брендон учил меня боксу, — прокашлявшись, начинает Райан, немного косится на Брендона. — Немного позанимались, — но не боксом. — Еще раз повторится — директор обо всем узнает, — строго говорит Вентц, и парни синхронно кивают, смущенно опуская взгляды. — Марш в свою комнату. Они разворачиваются и уже готовятся бежать прочь, как Вентц говорит: — Брендон, задержись. Парень кидает на Райана взгляд, который говорит, что все будет хорошо, иди в комнату, и Райан уходит. — Эй, Брендон, — Питер кладет руку на плечо Ури и отводит в сторону. — Скоро бой. Нам нужно больше тренироваться. — Мы тренируемся каждый день, — говорит Брендон, и, нет-нет, ничего не подумайте, ему только в радость занимать боксом. — Вам кажется, я недостаточно готов? — Что ты, у тебя отличные результаты! — Вентц широко улыбается. — А ты сам уверен в себе? — Да, конечно. — Тогда мне не стоит переживать, — он легко хлопает Брендона по лопаткам. — Кстати, что с Райаном? Как он показал себя в боксе? В голове Брена вспыхивают моменты их «занятия» в секретарской. То, как Райан сдержанно постанывал, закусывая губы, то, как останавливал Брендона, не давал оставлять на тонкой коже шеи засосы. Ох. — Неплохо, — просто прекрасно. — Но, думаю, это не совсем для него, — я должен делать это только с ним. Вентц понимающе кивает и слегка улыбается. Брендон начинает неловко делать шаги назад, не понимая, может ли он уже пойти в свою комнату или нет, но, наконец, преподаватель уходить сам, и Брендон бежит в комнату. Там лишь Райан. — Ну что? — обеспокоенно спрашивает мальчик, поднимаясь с кровати и откладывая книгу. О, а вот и Шиллер. — Он спрашивал всего лишь про следующий бой, — быстро проговаривает Брендон, будто это абсолютно ненужная информация, делает три больших шага к Райану и, положив ладони на его щеки, притягивает к себе, целует. Быстро, с улыбкой на лице. И так просто, будто они находятся в своем загородном домике на берегу какой-нибудь речушки и сейчас никто не может зайти в комнату, застать их вместе. Губы Райана мягкие, растянутые в улыбке, и он даже смеется. Мягко отталкивает Брендона от себя, хотя сам не разрывает поцелуй. — Пора на уроки.

***

— Подъем! Просыпаемся! Посреди ночи какой-то мальчишка врывается в их комнату, врубает свет, прямо как Уикс, только он не глумится над ними, а говорит, что что-то серьезное случилось. Нужно срочно просыпаться. Как потом, когда вся академия уже проснулась и вышла на холодную улицу на заснеженную дорогу, узнается: кто-то там откуда-то там сбежал, бла-бла-бла. Все воспитанники все еще полусонные, но вмиг все становятся бодрыми и перешептываются. А дело в том, что перед ними стоит сам гауляйтер. Райана тянет блевать от вида дяди. — Итак, из поезда с пленными сбежали несколько русских. Они затаились где-то в ближнем лесу, и вы, как никто другие знающие эту местность как свои пять пальцев на каждой руке и ноге, должны помочь нам поймать их. Ученики, особенно отличившиеся в этой миссии, будут награждены, — громко говорит Фридхельм и кивает в сторону мужчин, стоящих возле огромного фургона с чем-то внутри. — Раздай им оружие. И да, будьте осторожны! Они вооружены. Сердце Райана кольнуло. Оружие? То есть, настоящее? Которое стреляет настоящими пулями и может убить человека? Каждый парень подходил к фургону и ему выдавали оружие. Кому какое: винтовки, пулеметы, ружья, пистолеты… И когда одно из них оказалось в руках Райана, он кидал взгляды то на парня, раздающего оружия, то на свои руки. Кто-то отталкивает его и кричит вдогонку: «Дай остальным взять!» — Росс отходит. Зубы стучат то ли от холода (невозможно. Райан, как и все, очень тепло одет), то ли от страха. — М-мы будем убивать? — спрашивает он, сам не зная кого. Просто говорит это. — Да, — отзывается рядом стоящий офицер. Росс еле сдерживается, чтобы не чертыхнуться и кинуть винтовку на хрустящий снег, убежать к чертовой матери внутрь академии, а еще лучше — за забор этого проклятого здания. Да, бежать. Нужно бежать отсюда. Но как, да и куда? Дядя узнает о побеге сразу же, найдет и пристрелит. Что ж, это неплохо. Было бы хуже, если бы придушил — унизительно. Мужчины так не поступают. Райану кажется, что если он сбежит, то в глазах всех станет еще трусливее, куда ж больше? Тряпка станет еще боязливее, вот потеха. Странно это. Странно, что разные люди определяют поступки тоже по-разному. Для Брендона побег был самым мужским, самым храбрым поступком в его жизни, да таким захватывающим, что волосы на затылке вставали дыбом, да как приятно! Для Райана побег — пустая и глупая трата времени (все равно же отыщут). Он сбежит, о, он обязательно покинет это место, унесется со всех ног и никогда не вернется. Но другим способом, он не станет унижаться перед Фридхельмом. Дядюшка не заслужил такого, нет, он сделал для Райана так много, но это все не нужно мальчику. К черту. Их разделяют на группы. Наверное, гауляйтер специально поставил Брендона и Райана в одну. Также с ними на задание отправился Спенсер и Мюллер — рыжий засранец, который уж точно не вписался в их компанию. А Райан с Брендоном вообще вписываются хоть в чью-то? Они бредут по глубоким сугробам. Снег, непонятно, каким образом, попадает в сапоги. Ноги мерзнут, Райан знает, что это нехорошо. И так идти сложно с этим тяжелым оружием по снегу, так еще и холод жуткий укутывает ноги. Вдруг где-то слышится скрип. — Тихо все! — офицер, идущий с ними, приставляет палец к губам, и все осматриваются. На белой дороге виднеются следы. Небольшие, наверное, женские. Отлично, их убивать будет еще сложнее. Нет! Райан не собирается никого убивать, но… Он ведь не знает, что сейчас у Брендона на уме. А все, о чем думает Ури, — самому бы выйти отсюда живым. Но ему не страшно, ни в коем случае. Между деревьев пробегает черная тень. Офицер что-то кричит, и трое парней поднимают оружие. Выстрел, и еще, и еще, и еще! Сердце Райана — в пятках, будто в него самого стреляли. Офицер приказывает следовать за ним, и когда они подходят за ним, то замечают три тела, лежащих на порозовевшем снегу. Еще двое убегают, и ни у кого не поднимается рука подстрелить их. Один из тел — мертв, второй и третий еле дышат. — Отлично, молодцы! — восклицает офицер и куда-то уходит. Райан не думает. Он делает. Он бросается на колени перед истекающим кровью парнем, который дышит так громко и хрипло, что слух режет. — Спенсер, дай бинт, — говорит Росс, затыкая кровоточащую рану ладонью, протягивая руку. — Дай чертов бинт! — Спенсер, будто из транса вышел, быстро шарится в карманах и кладет в раскрытую ладонь Райана бинт. — Райан, это не поможет, — говорит Смит и закрывает рот ладонью. — Господи, они же еще дети… Мальчик лихорадочно затыкает жалким бинтом, по сути тряпкой, такую глубокую рану. Второй в это время смотрит полупустыми глазами на Брендона и шепчет что-то вроде: «Памаги памаги мне», — ах, если бы Брендон только понимал, что ты шепчешь! — Что он говорит? — спрашивает Мюллер, толкая Брендона в плечо. Он в ужасе. Мальчик, наверное, младше него, умирает, лежа на холодном снегу, а сам он ледянее льда. Ему больно, он морщится, пытается шевелиться. Не выходит. — Я не-, я не знаю, — Брендон быстро машет головой. А Райан все еще пытается. Весь бинт пропитан кровью, как и руки Росса, но он все еще пытается. Нет-нет, он не умрет, боже, они доставят его в медпункт, он не умрет, нет! Мальчик берет Райана за руку, накрывая ее своей дрожащей холодной ладонью, ему удается это с трудом, но он крепко сжимает руку своего недоспасителя. — Спасиба… спасиба тибе… таварищ… — хрипит мальчишка. — Что? Что такое? Что это значит? — тараторит Райан, оборачиваясь на парней, но они лишь пожимают плечами, завороженно глядя на их сплетенные руки. Рука Райана застревает в его — пальцы парнишки больше не разгибаются. Но он еще жив. Райан почти решается зареветь, как его за шкирку оттаскивают от раненного тела, почти отрывая пальцы Россу. Фридхельм оглядывает пленных. — Трое, — он с отвращением рассматривает их. Он мигом достает пистолет и целится в одного из них, с прищуром, так, будто они его жертва. — Дядя, нет! — визжит Райан и закрывает рот ладонями, в ужасе наблюдая за тем, как мальчики перестают дышать. Он смотрит на того, кого почти спас. Его глаза… добрые и благодарные, но такие стеклянные и уже совсем неживые смотрят на Росса, собирая в себе падающие снежинки, которые сразу же тают. Теперь ему не больно. Гауляйтер победно осматривает тела, после срывается к Райану, за волосы оттаскивает его подальше ото всех. — Ты что удумал?! — шипит он. — Никогда не смей перечить мне на людях, ты понял меня?! — Фридхельм выглядит как разъяренный пес, немецкая овчарка, забрызгивая лицо Райана слюной. — Да, дядя. Он не отпускает его, продолжает вглядываться в испуганные глаза мальчика. Райан думает, лучше бы он пристрелил и его. — Господин Росс… — к ним подлетает Брендон, забирая у гневного гауляйтера Райана, обнимает его за плечи уж намного нежнее, чем его хватал за воротник дядя. — Я же говорил, что можешь называть меня просто Фридхельм, — усмехается гауляйтер. — Да, извините, — Брендон наскоро извиняется. — Пойдем, Ри… — На сегодня все! — радостно кричит Фридхельм. — Можете возвращаться в академию греться! — он и офицер исчезают между деревьев. Брендон пытается вести Райана, но тот вырывается, подбегает к ближайшему дереву, и вся та ненависть, злость, грусть и обида выплескиваются наружу. Его рвет. Горечь, отвратительная горечь все еще где-то там посреди горла. Райану сложно дышать. Нос забит, рот… с ним все ясно. Он шипит, всхлипывает, шмыгает носом, боже, как ему плохо… По холодным щекам стекают горячие ручьи слез, когда он противно вытирает рот рукавом и выпрямляется, смотря на своих товарищей. — Райан, успокойся, — спокойно говорит Гюнтер, на что слышит возмущенное оханье. — Успокоиться?! — взывает Райан, всплескивая руками. — Да вы хоть понимаете, что мы сейчас сделали?! — проводит рукой по мокрому от слез и соплей лицу, вытирает ладонью рот, чувствуя чужую кровь на своих губах. — Мы людей убили! Все смотрят на него, как на дикого зверя, хоть и выглядит он как напуганный лисенок. Волосы растрепаны, нос и щеки красные, как кровь тех самых убитых, одежда в крови, рвоте и слезах, глаза даже не собираются останавливать поток слез. И даже Брендон смотрит на него так… — Чего ты на меня так смотришь?! — рычит он, подаваясь вперед, но не подходя к Ури, и от такого тона ангела-Райана Брендон вздрагивает. — Я никак на тебя не смотрю… — Я знаю, что вы думаете! — Райан усмехается, истерично и совсем некстати. — Не смотрите на меня так! — Райан задыхается с каждым словом все больше и больше. Он разворачивает и начинает бежать прочь, спотыкается, почти падает, но убегает, продолжая что-то кричать. Брендон бросается за ним, но огромная рука Спенсера ложится на его плечо и не дает погнаться за мальчиком. — Райан! — Оставь его, — твердо говорит Смит, заглядывая Ури в глаза. Райана уже совсем не видно, но все еще слышны его громкие вздохи и всхлипывания. Они уходят без него. — Эй, Ури, это ты подстрелил одного из них? — спрашивает Гюнтер, но Брендон не обращает внимание. — Ури, я тебя спрашиваю, — как же там Райан? — Ури, ты оглох? — Мюллер совершает ошибку. Он бьет Брендона по спине. У них завязывается потасовка. Итог: Брендона и его сажают в карцеры до следующего дня.

***

В душе Патрик рассказывает, что они тоже поймали одного. Спенсер не хочет этого вспоминать и просто говорит: «Трое», — уходя от разговора. Лежа в кровати, он закрывает глаза и видит лицо мертвого мальчика. — Спенсер? — тихо зовет с нижней койки Патрик. — Замолчи. Звучит твердо. Спенсер закрывает глаза, зажмуривается, чтобы не видеть тех глаз, накрывает уши ладонями, чтобы не слышать тех выстрелов. Все равно видит, все равно слышит.

***

Райан возвращается в академию ночью, ближе к утру. Спенсер и Патрик отстраненно наблюдают за тем, как мальчик с синяками под глазами собирается на уроки. Да, сумасшедшая ночка вышла. Для всех, не только для Росса. Патрик всю ночь хотел побежать в уборную и хорошенько проблеваться, а Спенсер не мог выкинуть из головы образ мертвых тел… Жуть. — Где ты был? — робко спрашивает Патрик, который ничего не знал о том происшествии. Райан смотрит на него, стесняется, не хочет говорить о своих поступках, совершенных ночью. — Он сильно замерз на задании, — отзывается Спенсер, — провел ночь в медпункте, не так ли? Райан кивает, и Патрик, кажется-, нет, совершенно точно, ведется. Они отправляются на занятия. Не одни они были такими запуганными после ночи. Кажется, половина, а то и больше, парней-обучающихся не говорят ни с кем и вздрагивают при малейшем шуме (наверное, поэтому в коридорах тишина). Остальная половина либо хорошо притворяется, либо им действительно плевать, либо они никого не подстрелили. Везунчики. Вентц входит в кабинет, осматривает всех, разрешает сесть на место, кивнув. Оглашает, что тема сегодняшнего урока — сочинение, которые воспитанники должны написать, а тема сочинения — «Зимний ландшафт как составная часть германского героического эпоса». — У вас есть час на выполнение работы, — Питер присаживается за свой стол и берет в руки книгу. Все начинают строчить. Райан оглядывается. Где Брендон? Почему он сидит один за партой? Возможно, если бы не гробовая тишина, в которой было слышно даже то, как бьется сердце Райана, он бы спросил у, например, Спенсера, где же его сосед по парте. Но ему стоит выкинуть мысли о Брендоне и его местонахождении куда подальше и начать работу. Что он, в общем-то и делает. Думаю, не стоит описывать процесс написания сочинения Райана, ведь в нем нет ничего особенного. Для Росса написать сочинение легче, чем выдающемся повару сделать бутерброд. Он, честно, даже не особо и трудился, просто выводил пером на листе то, что думает. И вот Вентц объявляет об окончании работы. Вызывает первого ученика — Спенсера — ужасно. Смит читает обыкновенные вещи, Питер не проявляет к его сочинению ни капли интереса. Следующий — хуже Спенсера. Мало того, что его сочинение — полный бред, так он еще и мямлит возле доски, глотает слова и не может прочитать собственный почерк! — Садись, — не дав парню закончить, Питер сажает его на место. Он не удовлетворен работой этих двух, но он точно знает, чья работа произведет фурор. — Райан, прошу к доске. Райан выходит. Немного замявшись, но с уверенностью. Возможно, он не так уверен в себе, но в своем сочинении — на все сто процентов (может, девяносто). — Пожалуйста, — он уверенно улыбается Райану. Росс выпрямляет лист с написанной работой, прочищает горло, сглатывает, снова прочищает горло, кашель, поехали. — Возможно, мы становимся в такие минуты по-детски наивными, — он начинает. Тихо, еле слышно, поднимает глаза на одноклассников, продолжает чуть громче. — Но зима и вид только что выпавшего снега всегда наполняют нас, людей, каким-то необъяснимым блаженством. Может быть, потому, что, будучи детьми, мы связывали со снегом праздник Рождества. Я, во всяком случае, глядя на снег, представлял себя героем, побеждающим драконов и спасающим прекрасных дев, — Питер слушает его с удовольствием. Смотрит в окно и ласково улыбается, даже немного робко, наблюдая за падающими снежинками. — И когда вчера мы отправились в лес на поиски пленных, я снова почувствовал себя маленьким мальчиком, желающим освободить мир от зла. Но когда мы вернулись, мне стало ясно, что я сам являюсь частью того зла, от которого я всегда хотел защитить мир. Вентц стирает улыбку с лица. Некоторые парни перешептываются. — Что ты такое говоришь? — неуверенно спрашивает учитель. — Убивать пленных — позор, — громко говорит Райан, читая красиво выведенные буквы на листе чуть пожелтевшей бумаги. — Они не были вооружены, как сообщили нам. — Прекрати! Сочинение было резко вырвано из рук мальчика. Питер яростно шипит, читая то, что написал Росс. А он все продолжает: — Они были совсем детьми, и мы их убили,* — гордо, как ему показалось, задрав голову, заявляет Райан. — Пошел вон! Его за шкирку, как щенка, выкидывают из кабинета. В кабинете гауляйтера Райану хуже, чем в аду. Дядя внимательно вчитывается в строки, написанные его племянником, и это, наверное, первый раз, когда Фридхельм читает то, что написал Райан. Раньше он даже не открывал его стихи и сочинения, а тут… Он кидает листок на стол. Прожигает взглядом Райана, который стоит перед ним и жмется от страха. Но он считает, что это победа. Он высказался. — Я забуду про это… безобразие, — скорчив лицо, которое выражает отвращение, отчеканил Росс-старший. Райан удивленно взглянул на него. Забудет? Да ладно, быть такого не может. Ему точно придется чем-нибудь пожертвовать, чтобы Фридхельм выкинул из головы подобное «предательство» со стороны Райана. — Забуду, если ты напишешь новое сочинение, — о, а вот и условия. — Если напишешь что-то нормальное. А ты напишешь. — Я не могу написать другое сочинение, — тихо, но четко и разборчиво говорит Райан, готовясь к очередному условию от дяди. — Почему же? Конечно же, ты можешь! — Я написал то, что я думаю, — твердо отвечает мальчик. — Я не могу писать о чем-то другом. Это не мои мысли. Фридхельм стискивает челюсть и резко — Райан даже не заметил, как он поднял руку — бьет по столу. Так громко, что сердце Росса уходит в пятки. — Значит, ты больше не учишься в этом заведении, — рычит он. — Ты отправишься на фронт. И мне абсолютно плевать, что ты насчет этого думаешь! Нет. Нет, нет, нет! Райан не готов к этому! Он не может убивать! Нет! Он открывает рот, чтобы возразить, но гауляйтер перебивает его: — Вы свободны, господин Росс.

***

Брендона, наконец, выпускают из карцера. Патрик приходит за ним, улыбается, поддерживает, хлопая по плечу. Конечно, он ведь не знает, что вчера произошло. Возможно, он в курсе насчет драки, но не знает главного. Райан ушел. Вернулся ли? Или все еще бродит где-то там по лесу? От таких мыслей у Брендона противный холодок пробегается между лопаток. Все шепчутся. Парни стоят группами и что-то тихо обсуждают. Когда Брендон смотрит на Мюллера и его сборище, они замолкают. — Пат? — Ури хватает Патрика за локоть. — Почему все шушукаются? Стамп всерьез удивляется, разглядывая Брендона. — Ты не в курсе? — Брендон внимательно слушает его. — Райан Росс написал сочинение против своего дяди. Брендон скидывает все вещи, которые были у него в руках, на Патрика, и бежит. Несется со всех ног, сам не зная куда. Ему просто нужно найти Райана. Что значит написал сочинение против дяди? То есть, что-то типа заявления об его отставке? Господи, ему срочно нужно узнать! Забегает в их комнату — Райана там нет. Что вообще такого он мог там написать, чтобы вызвать такую шумиху среди учеников? Или, погодите-ка… Кажется, Брендон все понимает. Райана нет и в секретарской. Ну, конечно! Райан написал про вчерашнюю/сегодняшнюю ночь! Брендон хорошо знает Росса и уверен, что в своем сочинение тот высказал все свое недовольство по поводу ночной миссии! Ну и делов он наделал… — Райан! Брендон прибегает в ванную и выдыхает, когда видит Райана, стоявшего возле маленького окна в самом углу комнаты. — Райан, что случилось? — он подходит к мальчику и кладет руку на плечо. — Рай? Райан не поднимает взгляда. Будто ему стыдно перед Брендоном. Но почему? — Меня отправляют на фронт. Сердце Брендона падает в самые пятки. Нет. Нет, нет, Райану не место на войне. Не потому, что он слабый, хрупкий и все в этом духе, а потому, что Брендон ведь потеряет его. — Как же так? — Дядя сказал, что если я не напишу новое сочинение, то я поеду… — Ну так напиши же! — Брендону кажется, что он умоляет его, Райану кажется, что он приказывает ему. — Я не могу, — Росс отворачивается. — Почему? — Если я напишу новое, то это будет не мое сочинение. Брендон откровенно усмехается. — Да какая к черту разница?! — вскрикивает он. — Просто напиши новое сочинение, забей же на свои принципы, и ты останешься здесь, со мной! — Я не буду, Брен, — тихо говорит Райан, и Брендон клянется, еще упрямее человека он не встречал. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Как ты все испортил? Кому ты этим помог? Райан переминается с ноги на ногу, всхлипывает, редко поглядывая на Брендона, что тот даже не замечает. — Я себе помог. Брендон медленно убирает свою ладонь с плеча Райана. Он молчит, переваривая слова, сказанные Райаном, и когда он понимает, Ури будто с цепи срывается. — Себе? — насмешливо выплевывает он. — А об остальных ты подумал? О Спенсере и Патрике? Ты подумал о Гретте? А обо мне? Обо мне ты подумал? — Райан не отвечает. — Чего ты молчишь?! Чертов эгоист! Брендон толкает его, и Райан отлетает прямо в стену, ударяется лопатками, издавая шлепок. И тогда он поднимает на него глаза. Такие мокрые и красные от слез, щеки и нос приобрели алый цвет, и это так неприятно, когда горячие слезы стекают по таким же горячим щекам. Но Брендона не возьмешь этим взглядом, — таким печальным и безразличным — сейчас его этим уж точно не возьмешь. Он снова толкает Райана, но тот начинает защищаться и отталкивает его в ответ. Между ними начинается потасовка. Кулаки то и дело взлетают в воздухе, и как итог: Райан получил прямо в скулу, а у Брендона на лице красуется красивый отпечаток руки Райана после пощечины. Брендон валит Росса на пол. Удар, удар, удар. Что же они делают?.. Брендон разбивается на тысячи кусочков. Он ложится всем телом на Райана, прижимаясь к его груди, а удары начинают затихать. Слезы текут по острым скулам, впитываясь в плотную ткань формы Росса, когда Брендон чувствует, как тонкие руки обвивают его шею и прижимают к себе. Райан всхлипывает, слезы стекают по вискам. Брендон совсем не стесняется: он плачет громко, не боится кричать, выть в грудь Райана. Поступают ли так мужчины? Брендону абсолютно плевать. Так делают Брендон Ури и Райан Росс. — Райан, — хрипло начинает Брендон, еще до конца не успокоившись. — Рай, прости меня. Я-я не хотел делать этого с тобой, просто, ты ведь… ведь понимаешь, что я просто разозлился, потому ч-что я не хочу быть здесь без тебя. Что я буду делать тут один? Райан подтягивает его к себе, вонзившись пальцами в плечи, и Брендон теперь может уткнуться в его шею. Когда Райан чувствует мокрые дорожки на своей шее, то Брендон ощущает чужие губы на своей макушке и нос, зарывшийся в его волосах. Их снова окутывает эта волна эмоций. Мужчины так поступают.

***

Вечером они отправляются на прогулку. На улице жутко темно да еще и снег валит, покрывая землю своими огромными хлопьями, но они думают, что после произошедшего в туалете сегодня днем, вечерняя прогулка будет очень кстати. — Что теперь с нами станет? Что мы будем делать? Брендон не говорит «с тобой» или «ты», ведь теперь эта проблема касается его тоже. Райан молчит. Как всегда. — Ты ведь что-то придумал? — Брендон останавливается, заставляя Райана обернуться и остановиться тоже. — Райан? — Росс подходит ближе. — Рай, скажи, что ты что-то придумал, я прошу тебя, — умоляет Брендон, но Райан лишь еле заметно пожимает плечами. — Господи, я не смогу без тебя… Брендон говорит правду. Он не сможет без Райана, он просто не вынесет все это без него и его поддержки, его присутствия. Брендон сокращает ничтожное расстояние между ними и целует его. Прилипает к его губам, как в детстве прилипал языком к холодному столбу, только от него он не хочет отрываться. Плевать, что целоваться на морозе немного сложно. Когда холодная рука Райана касается горячей щеки Брендона, он забывает про то, что сейчас он, кажется, задохнется. Это момент похож на кровавый поцелуй пистолета — он действительно может убить Брендона (это была бы лучшая смерть). Они целовались множество раз, но их поцелуи еще никогда не были настолько отчаянными. Брендон целует его так, будто это их последний поцелуй. Но нет! Это совсем не так! Брендон отказывается думать об этом! Вот увидите, они окончат академию, и Брендон будет зацеловывать каждый участок тела Райана до самой смерти. Брендон думает. Думает о том, что он любит Райана. И это тоже правда. Он полюбил этого мальчика с самого начала, когда он только заметил его на соседней кровати. Он скажет ему, обязательно скажет. Но не сегодня. Может быть, завтра? А Райан нагло лжет, когда ничего не отвечает на вопросы Брена о плане. У него есть план, конечно же. Просто он еще не знает, как воплотить его в реальность, но даже когда он придумает, он не скажет Брендону. Он будет зол, ему не понравится этот план. Но если у Росса все выйдет, то они будут счастливы. Брендон будет счастлив, а, значит, и Райан тоже.

***

Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя.

***

Утром физрук будит их. Кричит, чтобы через пять минут все были на улице. Нельзя ни умываться, ни причесаться, ничего. Встал, заправил кровать, надел спортивную форму и бегом на улицу за старшим. Все оказываются на каком-то озере — куда их привели — возле академии чуть позже пяти минут (сами понимаете, они же спросонья), пока их школьная жалкая пародия на фюрера бродит по льду, злобно пыхтя. Брендон замечает две проруби на расстоянии десяти, а может и больше, метров друг о друга. Стоп, серьезно?.. — Если я сказал, что через пять минут на улице, значит вы должны быть тут через пять чертовых минут! — горланит физрук. — Стамп и Мюллер, — парни выпрямляются. — Бегом к дальней проруби, — парни быстренько бегут к ней. — Ваше задание! — громко оглашает он. — Все просто, проплываете из этой проруби в ту, вылезаете и идете в академию греться. Теперь вы будете делать так каждое утро, — Брендон произнес в своей голове все плохие слова в сторону учителя, какие только знает. — Смит, ты первый. Спенсер выходит из строя, неуверенно шагает к проруби. Неуверенно? Нет, это не для Спенса. Он быстренько исправляется и начинает вести себя так, будто он сейчас собирается принять горячую ванну. Раздевается, оставаясь в одних трусах. — Протянешь ее от этого конца к другому, — когда Спенсер садится возле отверстия во льду, физрук вручает ему веревку, привязунную к колу. — А вы, — он обращается к Пату и Гюнтеру, — зафиксируете ее. Пошел, — приказывает он Спенсеру. Тот опускает ноги в воду, начиная немного дрожать. Он уверенно спускается под воду, и вот! Несколько секунд и Спенсер вылезает из проруби, отдает веревку, хватает вещи и бежит в академию, даже не выслушав преподавателя. — Ури. Брендон позволяет себе выругаться вслух. Но ничего не поделать. Он подходит к проруби, снимает с себя одежду, и тело сразу же оказывается в плену мерзкого холода. Поскорее бы покончить с этим. Он разминается, чтобы хоть немного согреться, пока физрук не дает права нырять. От легких упражнений Брендон хотя бы не чувствует, что вот-вот превратится в сосульку. — Давай уже, Ури. Опускается на лед, ноги — в воду. Неожиданно, там, подо льдом немного теплее, поэтому Брендон без особо страха ныряет. Вода окутывает его тело и пару секунд он просто не может двигаться. Когда Райан не видит, как Брендон выходит из второй проруби, он начинает молиться, чтобы тот поскорее прошел этот ад и пошел греться. Брендон наконец может плыть. Он делает это быстро, пользуясь веревкой, которую, видимо, специально для помощи учеников протянули тут. Он вылезает. Райан ликует. — Росс, следующий. Сразу же без всяких сомнений идет к проруби, уже на ходу раздеваясь. Ни капли не страшно, он знает, что делает. Снимает с себя одежду, выставляя на показ худое тело, кажется, просвечивающееся насквозь. Синие губы чертовски сильно дрожат. Он не смотрит на Брендона, который чего-то там копошится. — Пошел, — говорит физрук. Райан сглатывает, закрывает глаза. Пошел. Оказавшись в озере, он чувствует неприятное покалывание от ледяной воды. Двигаться крайне неудобно, и теперь он понимает, почему Брендон задержался. Брендон. Он хороший парень. Прекрасный сын (закроем глаза на факт, что он сбежал из дома), отличный друг, превосходный спортсмен и просто самый лучший. Райану никогда таким не стать. Он двигается вперед, держась за веревку. Два метра пройдено. Еще два. Хватит на этом. Райан такой хороший лжец. Конечно, у него был план. Это единственный выход. Он в любом случае погибнет. Либо на войне, либо от рук дяди. На войне — страшно, от рук гауляйтера — как вы уже знаете, унизительно. В воде ведь слез не видно, так? Райана нет полминуты. Физрук нервно поглядывает на часы, а парни начинают суетиться. Брендон, который все еще не ушел, а натягивал на себя штаны, глядит на поверхность льда. Райан все еще там. Уже минута. — Райан? — испуганно говорит он, будто Росс его может услышать. — Райан! Брендон падает на колени на лед, ползает, разгребая снег руками, и вдруг видит его. Райан держится за веревку и не шевелится. — Райан! — Брендон долбит по льду, и Росс поднимает на него взгляд, услышав его глухой крик. — Райан! Райан, выходи! Сейчас же! Росс не двигается, а только смотрит на Брендона своими печальными глазами. Брендон срывается с места. Бьет ногами лед — не выходит. Он бежит к парням и хватает топор, которым пробивали эти две проруби. Со всей силы пытается разрубить толстый лед, с каждым ударом заставляя сердце Райана ныть все больше и больше. Топор ломается. И Брендон, кажется, тоже. — Нет, нет, нет! — Брендон прижался ко льду. — Рай! Райан, я прошу, тебя! Вытащите его, мать вашу, спасите его! — но все стоят на месте, замерев в шоке. Даже горячие слезы Брендона не могут растопить безжалостный лед, который сейчас пытается погубить его Райана. Брендон плачет, смотря на мальчика, который когда-то писал стихи и был против смерти и войны. Райан качает головой — ему тоже больно. Но скоро все будет хорошо. У Брендона все будет хорошо. Он прижимает руку ко льду, и Брендон моментально делает тоже самое. Пару секунд, и Райан отпускает веревку, его глаза становятся пустыми. Миллионы ненаписанных стихов, миллионы не подаренных поцелуев, целый мир Брендона сейчас медленно уходит на дно. А ведь он так и не признался Райану… — Господи, нет! Нет! Нет! Нет! Райан! Райан! Брендон кричит, нет, рычит, падая и свернувшись на льду. Его слезы замерзают на лице. А в воде ведь слез не видно, так?

***

Райан думал, что Брендон будет счастлив. Но Райан умер, и Брендон умирает вместе с ним. Его приводят в комнату, Спенсер укладывает его на кровать, а Патрик накрывает одеялом, парни отдают ему и свои покрывала тоже. — Держись, — ломанно говорит Спенсер, и они оставляют его одного. Брендону не нуждается в одеяле, ему ведь не холодно. Ему больно, поэтому ему нужен Райан. Он злится. Как он вообще мог так поступить с Брендоном? Что ему теперь делать здесь? Что ему теперь делать в этом мире без него? Чертов Росс. Ненавижу (люблю), ненавижу (люблю), ненавижу (люблю), ненавижу (люблю)! Брендон спрыгивает с кровати и разносит шкафчик и все оставшиеся вещи Райана к чертям собачьим. Пусть катится! Он оставил Брендона, этакий подлец! Ему и без него будет хорошо! Оказывается, Брендон — ужасный лжец. Он видит фотографию Райана в его шкафчике, срывает ее и падает, — ноги просто не держат его! — прижимая ее к сердцу. Брендону никогда уже не будет хорошо.

***

Гретта ревет, узнав о смерти ее мальчика. Ее золото, которого она считала своим сыном. Да, она не читала его стихи, но она любила его. Всем сердцем. Любила материнской любовью. А теперь у нее отняли ее ангела, ее милого, милого Райана. Фридхельм отворачивается от жены. — Он просто был слишком слабым, — говорит он, глотая слезы. Мужчины так не поступают. — Слишком слабый. Он был самым сильным.

***

Через пару дней у Брендона бой. Самый важный, по словам Вентца. Ури плевать на все. Даже его страсть, бокс перестал быть таким интересным и захватывающим. Что вообще могло быть хорошего в том, что он бьет человека? Вентц разминает мускулы Брендона, пока толпа учеников и учителей ревут, ожидая драки. — Брендон, — мягко начинает он, — я понимаю, что… тебе сейчас сложно. Но ты должен выиграть этот бой. Не для меня, не для них, а для себя. Брендон никому из них ничего не должен. И себе тоже. Победа не всегда может быть такой сладкой. Брендона вызывают на ринг. Все кричат, все болеют за него. Интересно, что сейчас думает Райан, смотря на него? Бой начинается. Брендон вяло отбивается и лениво подает удары. Противник начинает действовать уверенней. Брендону все также плевать. Его бьют в живот — больно, но не больнее, чем… Парень бьет его в лицо, и Брендон падает. Голова кружится, сил нет никаких. Он отдаленно слышит голос Вентца. Он приказывает встать, идти и сражаться. Парень снова его бьет. И снова. Брендон замахивается, чтобы отбиться. Райан всегда был против насилия. Он опускает руки.

***

Для многих проигрыш в бою означал бы ошибку. Ведь теперь Брендона исключили из академии. Его заставили раздеться, снять все вещи, принадлежавшие заведению, прямо в кабинете директора. Отправляют в комнату. Брендон надевает свои шорты на подтяжках, рубашку и легкий пиджак. Собирает вещи. После его буквально пинками выгоняют из академии. Все лицо Брендона в болячках и засохшей крови. Он оказывается на улице, попадает под метель, но ничего нельзя поделать. Он идет. Идет по снегу в своих осенних туфлях. Возвращаться домой — не вариант. Отец его убьет. Ехать к родственникам — расскажут отцу, и тогда он его убьет. Все его варианты, связанные с возвращением домой, заканчиваются тем, что отец его убьет. Он жалеет? Ни капли. Брендон полностью посвятил этот проигрыш ему. Он ведь не хотел жестокости в мире. Единственное, о чем сейчас сожалеет Брендон, — он оставил все деньги семье. Брендон проверяет карманы шортов и пиджака, а вдруг есть хоть какая-то мелочь. Так он хотя бы сможет купить себе поесть, хотя бы купить зимние ботинки или переночевать у добрых людей за небольшую плату. В карманах что-то шуршит. Брендон достает бумажку, надеясь, что это смятая купюра, но это нечто более драгоценное, чем деньги. Корявыми, но красивыми буквами на маленьком листочке выведены пять словечек. Брендон закрывает глаза. В лицо впиваются острые снежинки.

«Ich liebe dich dein Ryan»