Крылья свободы

К л а д б и щ е 1 3 д е к а б р я

Этот день Хаджиме никогда не забудет. День, когда земля, мокрая после дождя, навсегда забрала тело его друга. Его первой и, кажется, последней любви. Тело Ойкавы Тоору. Да, в этот день, 13-того декабря, шел дождь. Само небо оплакивало этого человека. Также, как и сам Хаджиме, сидящий перед его могилой уже второй час. Или третий… Он уже не следил за временем. Ему просто было плевать Холодный воздух обволакивал лицо парня и холодил мокрые от слез щеки, шею и скулы. Он смотрел в пустоту, ибо смотреть на надгробную табличку с именем самого важного человека в его жизни-самоубийство, о котором Иваизуми думал еще с того момента, когда первый раз увидел труп Тоору. Переломанные кости рук были обнажены, глаза закатаны, они давно мертвы, на них мягким светом поблескивали слезы, тонкие синие губы-застыли в улыбке, в страшной, холодящей кровь улыбке. Красивая нежно-фарфоровая кожа стала белее снега в первые зимние деньки. На некоторых участках этой белой пелены, были видны потемневшие синяки. Завершала картину-лужа алой, сверкающей под блеском фонарей кровь, испачканная в ней одежда и некоторые запекшиеся пятна на все той же белоснежной коже. Такой контраст будоражил. Может, это и было бы красиво на холсте художника, но смотря на это вживую-слюна вставала поперек глотки, дыхание перехватывало и начинало тошнить. Он всегда был красивым. Даже в таком виде Иваизуми никогда бы не хотел видеть Ойкаву таким. Никогда. Ни за что в жизни. Но, к сожалению, он отпечатался в его памяти, именно в таком виде. И вспоминая об этом сейчас, сидя на коленях возле его могилы-хотелось кричать. Кричать от душераздирающей боли, от ненависти к себе, от нежелания воспринимать все это всерьез…. Слезы душили парня. Он задержал дыхание, подавляя болезненные стоны, что получалось плохо и в этой мертвой тишине кладбища, иногда были слышны всхлипы некоего Ивы-чана. В его голосе была вселенская боль. Непереносимая гадкая боль. Голова болела от постоянных рыданий, но юноша не мог остановиться. Сидя на холодной, мокрой земле, он даже не думал, просто отчаянно скорбил, прося небо вернуть ему Тоору. Иногда, душевная боль замолкала, но потом возвращалась, нахлынув на парня с еще большей силой. Сердце почти не билось, оно будто медленно останавливалось, не желая мириться с болью владельца. Иваизуми умер морально и грозился умереть физически. Какой смысл жить дальше? Сейчас, он был готов собственными дрожащими руками вскрыть гроб и лечь рядом с Ойкавой. И плевать, что это невозможно. Если невозможно это, то и его существование-тоже. Наверное, от необдуманных действий, его останавливала только капелька разума, еще оставшаяся и хранящая, кажется, последние нервные клетки. Дождь продолжал беспощадно лить и Иваизуми почти насквозь промок. Но ему было и на это плевать, хоть одежда неприятно липла к телу, а лицо было мокрым от дождевой воды. Либо же, от слез, тут уж не разберешь. И возможно, стоит уже идти домой, но он не может. Он все ищет подходящий момент начать то, зачем и сидит тут. Сказать пару слов мертвому телу, лежащему под слоем могильной земли. Но почему-то, он не может. Боится, либо же рискует сойти с ума. Он, итак, был на грани нервного срыва, а так, его состояние ухудшилось в миллион раз. Но он должен, должен сказать… -Я всегда…-Прервал парень тишину, сминая собственные синие от холода губы -Всегда любил тебя, боялся признаться… Хотел удержать тебя рядом с собой и не позволять никому касаться тебя… Это… так глупо, правда? Юноша сделал паузу, будто ждал ответа, но тишина давила на мозг, и он продолжил -Знаешь, ты был невероятным. Красивый, добрый, искренний, иногда, конечно, та еще заноза… Но ведь в этом весь ты… Такой… такой…. Иваизуми стал лихорадочно хватать ртом воздух утирая слезы заполонившие его глаза -Я ведь так много не успел сказать…. И мы, так много не успели сделать…. Помнишь, мы вместе хотели поступить в колледж, снять квартиру и, когда-нибудь, победить Ушиджиму? Ты не мог так просто исчезнуть…. Я… Я не верю, Тоору! Его голос срывался на крик. По телу прошелся табун мурашек, и парень чуть ли не задыхался -Прости… прости за все. Я не смог предоставить тебе счастливую жизнь… Немного успокоившись и произнеся эти слова, Иваизуми провел пальцами по высеченным на граните буквам «Ойкава Тоору» Такое близкое сердцу имя… Еще немного посидев, Иваизуми смог, наконец-таки, встать и уйти с кладбища. Сердце разрывалось, слезы продолжали душить, синяки под глазами слишком выделялись на бледной коже. Он сам-то, выглядел словно мертвец. Он практически умер. И морально, и физически

П о л и ц е й с к и й у ч, а с т о к 8: 3 8

-Итак, вы можете сказать, кем вам является Ойкава Тоору? -полицейский сидел за столом напротив Иваизуми. Перед ним были какие-то бумаги, документы, а в руке шариковая ручка. Хаджиме никак не хотел говорить про Ойкаву, но кто ж знал, что заведут целое уголовное дело на его счет. -Зачем вам эта информация? Зачем вообще это все?! Это было самоубийство! Иваизуми все сильнее начинал беситься. Мужчина же, не обратил внимание на такую реакцию и был абсолютно спокоен -По просьбе родителей мы должны выяснить, что именно вызвало такой поступок. -говоря это, полицейский даже не поднял глаза на Хаджиме и просто что-то писал -А я — то тут при чем?! -А вы, молодой человек, лучший друг погибшего и, по словам родителей, можете знать очень многое После этих слов Иваизуми немного успокоился и скрестив руки на груди, замолк -Я повторяю вопрос. Кем вам является Ойкава То… -Другом. Вы и сами это знаете. Хорошим, лучшим другом, сокомандником. Все Иваизуми не хотел говорить про метки соулмейтов, это было бы неприемлемо, особенно в полицейском участке. Ему не нужны лишние вопросы -Хорошо, где вы последний раз с ним виделись? -На той крыше. За двадцать минут до происшествия. -Парень тяжело вздохнул -Вы знаете почему Ойкава это сделал? -Нет. Не знаю. -Иваизуми решил все скрыть. Не нужно, чтобы кто-то об этом знал. Особенно о плане Ойкавы, с таблетками -То есть, вы утверждаете, что не причастны к его самоубийству? -Первый раз за все время, мужчина посмотрел на Иваизуми -Да. Я утверждаю это. -И на самом деле, Хаджиме сказал правду. К смерти Ойкавы Тоору он был не причастен, а наоборот, если бы мог, любым бы способом это предотвратил. -Я могу идти? -Конечно. Если что, мы вам позвоним После одобрения, Иваизуми встал со стула и принялся одевать кофту. Взгляд полицейского устремился на руки парня. А точнее, на оголенную кожу под рукавами. Заметил… -А… -Мужчина хотел что-то сказать, но прервался -Что-то не так? -Одевшись, Хаджиме уже хотел уйти, но посмотрел на мужчину через плечо -Нет, ничего. Одевайтесь потеплее, на улице довольно холодно. Декабрь, все-таки. -Да, конечно, до-свидания. -Сказав это, парень вышел из полицейского участка и отправился домой Человеку умершему внутри, не страшен мировой холод В это время, на бумажках полицейского, появилась новая запись «Иваизуми Хаджиме и Ойкава Тоору являются соулмейтами»

***

-Кагеяма! Быстрее, мне уже надоело тебя ждать Хината уже 10 минут стоял возле входной двери, одетый в зимнюю куртку и вспотевший -Хорошо, хорошо. Я все. -Тобио выбежал из другой комнаты и тоже наспех одел куртку и кроссовки -И чего ты так долго возился? -Хината тяжело вздохнул. Ему было невыносимо жарко -Я искал футболку. Кстати, мог бы и помочь. -Тобио открыл входную дверь, пропуская Шое вперед На его слова, Хината лишь хмыкнул и вышел из квартиры. На самом деле, они оба были счастливы, ведь это была первая тренировка, за долгое время, на которую они шли вместе. Выйдя из дома и взявшись за руки, они направились к спортзалу -Как думаешь, ребята обрадуются узнав, что мы соулмейты? Хината солнечно улыбался и был рад всему на свете. Прекрасному зимнему деньку, белым хлопьям, падающим с неба и теплу исходящему от его любимого человека -Думаю, многие, итак, это знали, ну, или догадывались. -Тобио вспомнил Цукишиму и его подколы -Возможно. Но ведь они будут рады за нас? -Шое поднял свои светящиеся глаза на Тобио и тот не смог сдержать улыбки -Конечно же. Но не так рады, как мы сами -Ты прав. Сейчас, я счастливее всех на свете. -Рыжеволосый обхватил руку своего парня и прижался к ней Эту милую атмосферу, прервал телефонный звонок, который поступил на телефон брюнета. Он поднял трубку -Ало? Парень был озадачен -Кагеяма-кун? Привет, это Иваизуми. У меня очень важное дело -Иваизуми-сан? Да, я слушаю. -Конечно, Тобио не ожидал такого звонка --Сегодня я был в полицейском участке. Меня спрашивали, что я знаю на счет самоубийства Ойкавы. Если вас тоже будут спрашивать, ничего не говорите, чтобы избежать лишних проблем -Х…хорошо, мы поняли, Иваизуми-сан. Спасибо, что предупредили -Не за что, пока Кагеяма положил телефон в карман. -Ну что там? Хината был очень нетерпелив и хотел скорее узнать, что же такого сказал ему Хаджиме -Да так, я все расскажу потом, хорошо? Мы немного опаздываем -Хорошо, идем скорее. -При упоминании волейбола и тренировки, рыжее чудо забыло обо всем и торопливо повело брюнета к спортзалу

1 8: 4 5

В дверь квартиры Иваизуми, раздался звонок. Он не ждал никого в такое позднее время и поэтому, чтобы открыть дверь и встретить нежданного гостя, пришлось выйти из душа Этим гостем, оказался полицейский -Добрый вечер. Я, видимо, не вовремя? -Мужчина посмотрел на мокрые волосы юноши и на стекающие по телу капли воды -Что вы, нет, как раз вовремя. По какому делу? -Знаете, у меня к вам лишь один вопрос. -Ну раз так, чай предлагать не буду. -Хаджиме немного напрягся. Какой вопрос может быть у полицейского в семь часов вечера? -Почему вы сразу не сказали, что Ойкава Тоору ваш соулмейт? Этот вопрос ввел Иваизуми в ступор. Неужели, он был настолько неосторожен? Но он знал, как выкрутиться из данного положения и не подавал и малейшего намека на волнение -А вы и не спрашивали. И какое отношение имеет личная жизнь к вашему делу? -Прямое, Иваизуми-сан. Возможно, именно из-за ваших романтических отношений, он и покончил с жизнью, я должен сообщить его ро… Полицейский не успел договорить, как в его кармане завибрировал телефон. Он немедля ответил на звонок. Хаджиме ничего не понял. Он слышал лишь реплики самого полицейского и видел, как сменяются эмоции на его, как считал сам парень, каменном лице. -Да? Да, конечно? Как? Но ведь…. Понял, до свидания После короткого разговора, мужчина положил телефон в карман и обратился к Иваизуми -Неожиданно это дело закрыли. Поэтому, я больше не имею права задавать вам вопросы. Полицейский уже собрался уходить, но Иваизуми это не устраивало. Он должен был хоть что-то узнать -Погодите, кто закрыл дело? -Я не могу дать вам эту информацию. Могу сказать только то, что это не родители Ойкавы. А теперь, извините, мне пора. Полицейский удалился и Иваизуми закрыл за ним дверь. Парень пытался переварить всю информацию. Кто закрыл дело? Зачем? Почему? Как полицейский узнал про метки соулмейтов? Он был в замешательстве. Но тут, он что-то вспомнил. Кажется, ответ на вопрос «кто закрыл дело?» Нашелся сам собой. Парень схватил телефон и позвонил по номеру, который в любой другой ситуации, кинул бы в черный список и подписал «не отвечать» Гудки… Как же порой они бесят. Парень кусал губы в ожидании предстоящего разговора. И вот, по ту сторону раздался бесящий все существо, голос -Да? -Это ты постарался над тем, чтобы дело закрыли, не так ли? Иваизуми не церемонился. Никакого «привет, добрый вечер» этот человек не заслуживал -Не понимаю, о чем ты -Не строй из себя невесть что, тебе не идет. -Хаджиме злился. -Хорошо, возможно, это я. Ты звонишь, чтобы поблагодарить? Человек, которому принадлежал голос, явно издевался. Это очень на него не похоже -Я не один раз тебе говорил, что мне это не нужно! -Хаджиме чуть ли не кричал -А я, не один раз тебе говорил, что мне плевать и я делаю так, как считаю нужным. Если это все, то пока. И разговор оборвался -Скотина… Проговорил Иваизуми в тишину и кинул телефон на диван, глубоко вздыхая. Кажется, его проблемам нет конца.

Хотя, возможно после черной полосы пойдет белая….?