Коляска

И снова с утра мне хорошо. Да что такое-то? — Дэнни Трэхо… Я как раз зашнуровывала кеды, когда в дверь позвонили. Таак, а что там у нас по плану? Ой блиин, Дин же… Я подъехала к двери и открыла ее. Улыбается, серая футболка и джинсы. Ооой, какая заая… — Привет. Я улыбнулась в ответ. — Привет. Дин присел передо мной на корточки. — Как дела у тебя? Он внимательно изучал взглядом мое лицо. Я улыбнулась. — Хорошо. Ты как? Вчера… Дин приложил палец к моим губам. — Тсс. Все хорошо. Я все обдумал, чуть по дороге в дерево не въехал, но ничего страшного. Приехал домой, поужинал с братом и лег спать. И знаешь что? Парень лучезарно улыбнулся. — У меня получилось. Я уснул. Почти сразу. Только пришлось кое-что клятвенно себе пообещать… Я прищурилась. — И что же? Дин наклонился к моему уху. — Что ты сегодня позовешь меня на чай. Я рассмеялась. — Ты блин! Дин сам хохотал. — Это не я, это мой разум так велел! Без чая, говорит, нифига не усну! Я шлепнула его по плечу. — Будет тебе чай, падла ты этакая! Мы еще минут 10 прохохотали. — Все, вези меня, а то я на работу опоздаю! Дин передразнил меня. — На яботу апаздаю! Я шлепнула его по ляшке. — Иди нахер! Дин рассмеялся и покатил меня по дороге.

***

— И че, мы сегодня весь день без твоей сумасшедшей подруги? Дин открыл парикмахерскую и ввез меня внутрь. Я кивнула. — Получается так. Дин издал победный клич и пустился в пляс по парикмахерской. Я расхохоталась. — Посади меня на кресло на моеееее! — А если не посажуууу? — Получишь тогдаааа! Дин поднял меня на руки и понес к моему креслу. — Вапще то можно было меня просто подкатить. — Не можно. Я так хочу. — Я тякь хосю. Дин рыкнул. Я покрылась мурашами. Как же классно… Парень посадил меня на мое законное место. Я подтянула к себе одну ногу и перешнуровала кед. Дин внимательно наблюдал за моими действиями. Я скинула ногу, и она повисла, покачиваясь. Дин все так же внимательно смотрел на нее. — Вообще ничего? — Вообще. — Да как так то… Я пожала плечами. — Так, иди, включай мне музыку, неси мне инструменты, доставай Лизкин блокнот с ценами из того ящика, и налей мне кофе. Глаза Дина увеличивались с каждым пунктом. Я уперла руки в бока. — Ты хочешь, чтобы я это сама все делала? Дин спохватился и помотал головой. — Подожди. Иди ко мне. Дин, улыбаясь уголками губ, подошел ко мне. Я со своей высоты наклонилась к его уху, уперевшись при этом руками в его плечи. Чуть не охнула от того, сколько мышц перекатывалось под его кожей. — Пожалуйста… — Да ты гониишь чтолиииии… Дин застонал и отбежал от меня. Я от нефиг делать раскачивала свои ноги и смотрела, как они болтаются. Дин принес мне кофе, держа подмышкой Лизкин блокнот. — Чего еще изволите, ваше высочество? Он картинно присел, изображая покорного слугу. Я пальчиком поманила его к себе. Взяла кофе из его рук. Дин уперся руками в кресло по бокам от моих бедер и, подняв голову, посмотрел мне в глаза. — Чего тебе? Я взяла его лицо в свои ладони. — Ну прости меня. Просто я привыкла, что Лизка всегда подъебывает меня, но приносит все, и не обижается. А ты вот так вот… Прости меня, ладно? Дин улыбнулся и опустил взгляд. Провел языком по губам. Забавная привычка… — Ты понимаешь, что я даже обижаться на тебя не могу?.. Я улыбнулась ему и погладила по щеке. Он смотрел на меня, не отводя взгляд. Я прям почувствовала, как говорит Лизка, «всю химию» между нами. Дин первым отвел взгляд. — Кто-то идет. А мы, вообще то, на работе. Ну, некоторые из нас. Он подмигнул мне и пошел включать музыку. Я посмотрела на дверь. Там никого не было. Однако через минуту в парикмахерскую вошел мужчина. Я офигевше уставилась на Дина. Как он услышал?!

***

— Да нет жеее, Робеерт, не тааак! Я учила клиента правильно зачесывать новую прическу. Дин сидел на диванчике, дул кофе и, улыбаясь, смотрел на меня. Спустя полчаса я отпустила Роберта. Только он вышел за дверь, Дин подошел ко мне. Снова уперся руками по бокам от моих бедер и посмотрел в глаза. — Ты как? Я сдула челку со лба. — Да ничо, тупой только он. Дин усмехнулся. Моя челка снова упала на лоб. Я потянулась было рукой, чтобы убрать ее… — Можно я? Парень улыбался. — Давай. Он протянул руку и медленно убрал мою челку за ухо. Вдруг задумался, всмотрелся в мои волосы. Я даже испугалась. — Что там? Дин улыбнулся. — Просто сиди и не двигайся. Я замерла, следя за ним. Парень двумя руками разделил мне челку надвое, при этом загадочно улыбаясь. Я тоже начала улыбаться. — Что ты делаешь? — Тшшш… Я хотела посмотреть в зеркало, но Дин загородил мне его своим торсом. — А-а-а! Щелкнул меня по носу. — Нельзя. Сиди тихо. Я послушно замерла. Наконец, он закончил. — Сматри. Я посмотрела в зеркало. Дин разделил мне челку надвое, и, т.к она была уже длинная, аккуратно заправил ее за уши, так что получилось вполне симпатично. — Ого… Круто. Я так не делала раньше. Дин улыбался, смотря на свое творение. — Только еще вот так… Я кое-что исправила, и получилось совсем классно. — Слушай, давай ты будешь на меня работать? Дин усмехнулся. — Ну нет. Я не люблю, когда мной командуют. — А я че, люблю, чтоли? Дин усмехнулся. Снова упер руки по бокам от меня. — Но вчера же послушалась. Я прижала пальчик к его губам. — Тссс. Это было давно и не правда. Дин рассмеялся. — Молодые люди! Парикмахерская работает? Мы вздрогнули. Дин обернулся. — Да, конечно, мы просто обсуждали кое-что по работе. Проходите. Подмигнул мне и пошел на диванчик. Женщина села в кресло передо мной. — Стрижка? Мелирование? Покраска? — Налысо ее! Это услышала только я. Дин усмехнулся. Женщина заказала стрижку. Я взяла ножницы и принялась за работу.

***

— Да неужели все? Дин встал с диванчика и потянулся. Я сделала то же самое, только на своем кресле. — Ооо даа. Хочу домоооой. Налить чаю горяченького, залезть на диванчик, ммм… Дин усмехнулся. — Налить Дину чай и пододвинуться, чтобы он лег рядом с тобой. — Блять. Дин рассмеялся. Выкатил меня из парикмахерской. — Ты какую музыку любишь? Дин усмехнулся. — Нуу, в основном рок слушаю. А так, если зацепила, то буду слушать. А ты? Я пожала плечами. — Если зацепила — то до дыр. Дин улыбнулся. — Видишь, у нас есть что-то общее. Я прищурилась. — Это ты на что намекаааешь, ааа? Дин рассмеялся. — Ни на чтоо я не намекааааююю. — Иди нахер, а! Я попыталась достать хотя бы его ноги, чтобы шлепнуть, но Дин умело уворачивался. — Падла ты! А ну иди сюда! Дин хохотал и бегал вокруг моей коляски, при этом умудряясь катить меня в правильном направлении. — Не пойдуууу! Я не выдержала и зарычала на него. Дин замер. Посмотрел на меня так, как еще ни разу не смотрел. — Классно… — Нахер идиииииии! И вапще, кати меня уже! Дин обошел меня и покатил дальше. — Часто рычишь? — Буду часто, если еще будешь убегать от меня и намекать на что-либо! — Хехех. — Нахерррр! Дин рассмеялся.

***

А вот и мой дом. Я открыла дверь и заехала внутрь. Дин стоял на пороге. — Ну, заходи, чаевник. Он улыбнулся и зашел в прихожую. Осмотрелся. — Симпатично. Я усмехнулась. — Подожди с выводами. Я сняла толстовку, расшнуровала кеды, скинула их и поехала на кухню. Дин пошел за мной. Я подъехала к кухонному столу и начала наливать чай. — В зал пойдем или тут будем? Дин пожал плечами. — Ну пошли в зал. Вдруг он оказался за моей спиной. Забрал у меня кружки и сам начал наливать чай. — Если тебе трудно — говори, не смей молчать. Я закусила губу. — Ну я же жила… — Вообще не аргумент. Держи кружки. Я покорно взяла кружки с чаем. Дин поставил мне на колени чашку с печеньем и повез в зал. — Куда? — Направо. Переехав через порог, парень вкатил меня в зал. — Ооо, неплохо… Даа, у меня домашний кинотеатр. И охуенный муз центр. Дин подкатил меня к дивану. — Ты как это делаешь обычно? Прости, я просто не знаю… — Да ничего. Вот так. Подтянулась на руках и пересела на диван. Руками положила одну ногу на другую. — Ну вот, почти как живые. — Не говори так. Они и так живые. Дин сел рядом со мной и дал мне мою кружку. — Может, все-таки расскажешь? — Да расскажу, расскажу. Только чуть попозже. У меня сейчас настроение хорошее. Мы покидались печеньем, чуть не облили друг друга чаем. Дин пару раз ловил меня, когда я теряла равновесие. — Пойдем, я тебе свою берлогу до конца покажу. Дин улыбнулся. — Пойдем. Только давай сделаем вот что. Он сел передо мной на пол, взял руками меня за ноги. — За шею меня обними. Я усмехнулась. — Это приказ? Дин улыбнулся. — Пока что просьба. Я обняла руками его за шею. — Крепко держишь? — Да. — Крепко-крепко? Я улыбнулась. — Крепко-крепко. Он слегка повернул голову в мою сторону. — А еще крепче можешь? Я сжала его шею. — Нуу, так не интересно. Не можешь нифига. Я стиснула руки с такой силой, что у него хрустнула шея. Наклонилась к его уху. — Еще? — Кххх… Нет, спасибо… Я ослабила хватку. Дин резко поднялся, и я взвизгнула. Парень рассмеялся. — Ты чеее, трусишка моя. Давай говори, куда ехать. Я положила голову ему на плечо. — Ехай… туда! Дин пошел в указанном мной направлении.

***

Это была моя комната. Дин присвистнул. — Ну нехилооо… Я усмехнулась. Начала рассказывать. — Смари. Это мой шкаф. Там дофигища рубашек в клетку. Еще есть джинсы, брижди, шорты… Дин улыбнулся. — Шортики? Я дернула его за прядь волос. — Шортикииии. И тиха мне тут. Так вот. Нука развернись влево. Ага, вот так. Дин повернулся к моей кровати. — Ооу… — Блять я убью тебя. Дин рассмеялся. Перехватил мои бедра поудобнее. Я же крепче обняла его за шею, чтобы не упасть. — Это моя кровать. Знаешь, как я накачалась за эти годы, вставая с нее каждое утро? Ууу. Дин усмехнулся. — Да ладно? — Дя лядьня. Дин зарычал. Я взвизнула и зарылась лицом в его волосы. Сама не ожидала от себя такого. Дин замер. Я тоже. — Хэй, принцесса, ты чего визжишь? Я улыбнулась. — Так прикольно, когда ты рычишь. Дин улыбнулся. — Я даже не замечаю… — А я замечаю. Ну так вот. Накачалась я. Прикол в том, что ее заправлять несложно. Замочек застегнул, и всо. Как мешок спальный. Только большооооооой такой! Я развела руками в стороны, показывая ширину своего спального мешка. И чуть было не упала назад, если бы Дин не наклонился вперед. — Держись. Крепче. Я обняла его за шею и прижалась всем телом. По моему телу, и не только по моему, побежали мурашки. Мы промолчали.

***

— Смотрел «Гарри Поттера»? Дин помотал головой. — Значит, наверстаем. Ну так вот, там была такая тайная комната. Хочешь покажу мою тайную комнату? Только имей ввиду — это моя душа. Дин кивнул. — Твоя тайная комната? — Агас. Парень усмехнулся. — Надеюсь, она не завешана моими фотографиями? Я шлепнула его по плечу. — Пошел нахер! Дин рассмеялся. — Куда идти-то? — Выходи из комнаты, налево, направо, налево, направо… Через минут 5 блужданий по коридору мы оказались перед дверью моей тайной комнаты. Ладошками я закрыла Дину глаза. Он улыбнулся, но промолчал. — Давай два шага вперед, дверь открыта. Дин шагнул ровно на два шага вперед. — Ты до такой степени доверяешь мне? Дин улыбнулся. — Почему бы и нет? Я усмехнулась. Такой классный… — Готов? — Да. Я убрала ладошки с его лица. Дин открыл глаза. — Оооох… Нифига себе… Это же… Ооооох… Я понимала Дина. Его взгляду открылась потрясающая картина.

***

Эту комнату я делала еще до того, как не смогла ходить. Огромная, с большим окном и высоким потолком. Все стены, от потолка до пола, были завешаны плакатами и фотографиями. Центральная стена, самая большая, была посвящена «Ходячим Мертвецам». Плакаты — огромные и маленькие, вертикальные и горизонтальные, цветные и черно-белые — украшали эту стену. Большинство плакатов были с Норманом Ридусом, Дэрилом. Не было места, где бы ни висел какой-нибудь плакат. Боковая стена была посвящена мне. Даа, это странно, но все же. От пола и до потолка все было завешано моими фотографиями. Начиная с младенчества, и заканчивая 12 годами. Было много наших с Лизкой фото. Такие дети… Третья стена была посвящена актерам, которые мне когда-либо нравились, певцам и муз группам. AC/DC, Nickelback, Imagine Dragons, Тайлер Поузи, Дилан О’Брайен, Бенедикт Камбербэтч, Орландо Блум, Крис Эванс, Джереми Реннер, Крис Хемсворт, Дэниел Шарман, Коди Кристиан, Тони Раут, Оксимирон, Эминем, и многие, многие другие. И снова от потолка и до пола… Дин стоял, восхищенно распахнув глаза и приоткрыв рот от удивления. Я положила голову ему на плечо и просто наслаждалась. — Это же… Оооох… Он больше не мог ничего сказать. — Нравится? Дин кивнул. — Рассказывай уже, как ты ее делала… Я усмехнулась. — Ну, как. Просто начала смотреть. Сначала сделала стену со всеми актерами. Постоянно пополняла ее. Потом сделала свою стену. Ну, я люблю себя в детстве, почему бы и нет. А потом я подсела на Ходячих… И всеее… Как видишь, я их обожаю. Знаешь, так классно было… Когда тебе плохо, или просто грустно, приходишь, садишься на пол посреди комнаты, или ложишься, и смотришь на них… В ушах — музыка. И так спокойно становится на душе… Дин насторожился. — Подожди, а почему «было»? — Потому что я сегодня впервые за пять лет вижу эту комнату. У Дина отвисла челюсть. — Кааак?! — Мне как-то было не до этого. Нужно было привыкать к колесам, новому образу жизни, работать… Дин уставился на огромное черное пятно в углу комнаты. — А это что? Я вздохнула. — Ооох, а это мое прошлое. И, в некотором роде, причина моих колес. Дин присмотрелся. — Да что это?! Я уткнулась лицом ему в волосы. — Это фортепиано.

***

— Чтооо? — Фортепианооо. — Да ладно… Ты играешь?! Я кивнула. — Посади меня, я расскажу тебе, что произошло. Дин подошел к фортепиано. Рукой стряхнул с него пыль и посадил меня на крышку инструмента. Мои колени были на уровне его торса. Дин упер руки по бокам от моих бедер и пристально смотрел мне в глаза. Я вздохнула. — С семи лет я училась в музыкальной школе. Как ты уже понял, по классу фортепиано. Когда мне стукнуло 11, родители подарили собственный инструмент. А колеса… Я начала волноваться, теребила свои же пальцы на руках и вертела серебряное кольцо. Дин слушал, не отводя взгляда. — Мне было 12 лет. Я шла из музыкальной школы. Это был последний учебный год там, я готовилась к экзамену. Шла домой, запоминая мелодию, которую должна была сыграть на экзамене. И тут из-за угла на огромной скорости вылетел грузовик… Ком подкатил к горлу при воспоминании о боли. Я подняла глаза к потолку. — Залетел на обочину, а там шла я. Помню только, как закричала, а потом — темнота… Слеза все-таки скатилась по моей щеке. Глаза Дина были полны боли. — Очнулась уже в больнице. Мама была рядом, и с ней пришла Лизка. Я только глаза открыла — мама в слезы. Серьезное повреждение тазовых костей, разрывы суставов бедер, вылет коленной чашечки. Полное обездвижение нижней части тела. Ноги потеряли чувствительность, потеряли способность циркулировать кровь. Дин прикрыл глаза, пряча слезы. Я вздохнула, стараясь не реветь. — Я прошла сложный курс реабилитации. Кровообращение наладилось, ну, относительно. Все равно кровь застаивается в венах. А вот чувствительность моим ногам так и не вернули. Я не чувствую ничего. Меня кололи иглами, жгли лазерами — бесполезно. Ну, и диагноз: «Инвалидность 3-ей степени». Коляска, пеленки, мази, уколы… Дин помотал головой, не веря. Вздохнул, подавляя слезы. — А потом родители сказали, что больше не могут так. И уехали. Просто утром собрали вещи и уехали. В тот же день от меня ушел мой друг, который в последствии должен был стать моим парнем. Он сказал, что не хочет дружить с инвалидом. Ему было 13 лет, а он высказал все то, что боялись сказать окружающие… Дин поднял на меня свои изумрудные от слез глаза. — Ты не инвалид… Я приложила пальчик к его губам. — Тссс. Я не закончила. Дин кивнул. — Только Лизка не отвернулась от меня. Она стала мне роднее всех. Она помогала по дому, она отвозила в школу и привозила обратно. Она же помогала варить еду, мыть посуду и т.д. Она утешала меня, говорила, что все будет хорошо, а сама плакала, пока я спала. Ее родители давали мне деньги на медикаменты, на новую коляску, даже на еду. Я безмерно им благодарна, и не знаю, когда смогу рассчитаться с ними. Это Лизка нашла эту парикмахерскую и уговорила хозяина взять меня на работу. Пока я сижу, пока работаю, не видно, что я инвалид, и посетители не морщатся, а уходят довольные. Я вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Прошло уже 5 лет, а я всё еще не привыкла, что я инвалид… Дин хлопнул ладонью по крышке фортепиано. — Ты не инвалид! Не говори так! Никогда! Запустил руки в волосы и застонал. По его щекам бежали слезы. — Ты просто немного не такая, как все. Ты особенная. Но ты не инвалид! Сел на пол, прислонившись спиной к стене. Поднял голову к потолку и сморгнул слезы. — Никогда больше так не говори, слышишь? Никогда. Я молчала. — Ты же еще ребенок, Господи… За что тебе это, за что? Всего 17 лет… Дин закрыл глаза. Вдруг резко встал и подошел вплотную ко мне. Даже сидя на фортепиано я была ниже его. — Я поставлю тебя на ноги. — Чччто?.. Дин смотрел мне в глаза и чеканил каждое слово. — Я. Поставлю. Тебя. На. Ноги. Чего бы мне это не стоило. Ты будешь ходить… Я закрыла рот руками и разрыдалась. Дин обнял меня и прижал к себе. Гладил по спине, целовал в висок. — Тань, ты будешь танцевать… Я чуть сознание не потеряла. Я даже мечтать об этом не могла, а он… Если Дин действительно поставит меня на ноги, я буду обязана ему жизнью…

***

— Ну все, давай, успокаивайся… Дин вытер мне слезы большими пальцами и улыбнулся. — Ты мне сыграешь? Я улыбнулась ему и кивнула. — Только я уже давно не играла… — Ничего страшного, вспоминай… Дин взял меня на руки и посадил на лавку около фортепиано. Сам сел рядом, плечо к плечу со мной. Я глубоко вздохнула. Господи, как же это делается?.. Открыла крышку и посмотрела на клавиши. Черные и белые, я знала их наизусть. Где-то глубоко в памяти всплыли слова мамы: «Давай вместе. До-до-до-соль-ми-ля-ля-ля»… Я улыбнулась и поставила пальцы на клавиши. Дин улыбнулся. — У тебя такие красивые руки… Пальчики тоненькие… Я слегка покраснела. Приятно, черт возьми… Легонько нажала на клавишу. Раздался чистый, звенящий звук. Я улыбнулась. Как давно я этого не слышала… Мои пальцы несмело нажимали на клавиши, а в голове крутились мамино пение. Вскоре страх ушел, появилось чувство наслаждения. Я уже не пробовала, я играла. Нота за нотой, клавиша за клавишей, рождалась мелодия. Дин слушал и завороженно следил за моими руками. Я улыбалась, мне было хорошо. Как в детстве… Вот я сижу, маленькая пуговка, на этой лавке, едва достаю до клавиш. Ноги болтаются над полом, нисколько его не касаясь. За моей спиной стоит мама, положив руки мне на плечи. — Танюш, давай попробуем вместе. Я буду петь, а ты играй. Я киваю и располагаю маленькие детские пальчики на клавишах. — Раз, два, три. Мама начинает петь, а я играю. Медленно, неумело, но играю… Дин положил голову мне на плечо, что-то шепча. Я не переставала играть, мои руки словно порхали над клавишами. — Что ты шепчешь? Дин улыбнулся и продолжил чуть громче. — До-до-до-соль-ми-ля-ля-ля… Я перестала играть и, широко раскрыв глаза, посмотрела на парня. — Ты знаешь ноты?! Он застенчиво улыбнулся, снова пленив меня своими морщинками возле глаз. — Да. Моему удивлению не было предела. — Но… Откуда?! Дин улыбнулся. — В детстве, мне было лет 14, я попал в дом для беспризорных. Ну, украл там еды для брата, а приставы меня туда и упекли. И там была девушка… Я заулыбалась. — Да яяясно всеее. Дин усмехнулся. — Да нет же! Ну, да, но нет! Я рассмеялась. Дин провел рукой по лицу. — Азазазаз. Короче, она научила меня читать все эти ваши загогульки, ноты. Вот. Я усмехнулась. — Ноты. Научила. Ага. Да. Делаааа. Дин застонал и откинулся назад. Но забыл, что там нет спинки… Раздался «бум». Ноги Дина лежали на лавочке, а сам он лежал на полу. Я не выдержала и рассмеялась. Он и сам хохотал. — Просто кто-то лошарааа. — Просто кто-то щас получит. Я взялась рукой за фортепиано, чтобы не упасть, а вторую руку протянула Дину. Он сел обратно. Волосы взъерошились, и я не удержалась. — Иди сюда. Повернула его голову к себе и начала приводить ее в порядок. Дин изучал мое лицо взглядом. — Ой, какой я красивый… Я усмехнулась. — С чего ты так решил? — Я вижу себя в твоих глазах. Я улыбнулась. Закончила с его волосами и напоследок щелкнула по носу. Дин зажмурился от неожиданности. Это было так мило… — Давай еще. Дин кивнул на фортепиано. — А че, понравилось? — Поньявилось. — Иди нахеррр. Дин улыбнулся и положил голову мне на плечо. Я снова поставила пальцы на клавиши. А если вот так… Из-под моих пальцев полилась музыка.

***

Когда мы вышли из моей тайной комнаты, за окном уже сгущались сумерки. Дин перехватил мои бедра поудобнее. — Давай еще чай попьем? Я улыбнулась. — Давай. Неси меня на кухню. Там Дин не дал мне налить чай. Посадил меня на стол рядом с собой и сам наливал. Я усмехнулась. — Мне даже чай самой налить нельзя? Дин помотал головой. — Когда есть я — нельзя. А я у тебя есть отныне и навсегда, так что… Я приподняла бровь, ожидая разъяснения. Но Дин молчал. Отныне и навсегда? Чего это он? Но ответа на свои вопросы я так и не получила. Дин, держа в одной руке две кружки, второй рукой обнял меня за бедра и, посадив меня таким образом себе на руку, как маленького ребенка, понес в зал. — Не, я тебя когда-нибудь убью. Я же тяжелая! А ты на одной руке… Дин улыбнулся. — Тьфу на тебя! Тяжелую нашла. Я могу тебя хоть всю жизнь носить на руках… Это прозвучало… странно? Мы промолчали. Дин посадил меня на диван, сам сел рядом. — Завтра, после работы, я заберу тебя, и надо будет кое-куда зайти. Я чуть не подавилась. — Подожди. Ты заберешь меня? Дин кивнул и отхлебнул чай. — Я тебя туда и отвезу. И сидеть буду там с тобой. — А как же Лизка? Дин усмехнулся. — Пододвинется, диван большой. Я рассмеялась. Отпила чай. — А куда зайти то надо? Дин прищурился. — А я такой тебе сразу все сказал, ага. Я запустила в него подушкой. — Падла ты. Дин хитро улыбнулся. Ответный залп не заставил себя долго ждать. Вскоре мы уже катались по дивану, молотя друг друга подушками.

***

Я, опираясь только на руки, отползла к краю дивана. Тут же я почему-то поехала назад. Обернувшись, я увидела, что Дин схватил меня за ногу и потащил обратно. Кто бы еще что чувствовал, ага. Дин подтянул меня к себе и влепил подушкой. Я схватила его за голову и, навалившись всем телом, повалила парня на диван. Подтянулась на руках и нависла над ним. Сдула челку со лба. — Падла ты. Дин показал мне язык. Я выдохнула, и из моего носа вылетело перышко. Мы расхохотались. — Ну-ка сделай фокус, положи меня на спину. Дин сел на колени, аккуратно поднял меня на руки и переложил на спину. — Спасибо. А теперь ложись рядом. Дин пошло улыбнулся. — Ага. Я хотела схватить его за волосы, но он увернулся, и я попала по его лицу. — Ой, прости… Больно? Дин отмахнулся. — Да не, фигня. Я уперла руки в диван и приподнялась. — Нука иди сюда. Дин сел напротив меня. — А теперь снова сделай фокус. Посади меня и держи. Дин обнял меня за талию и посадил. Рук он не убирал, потому что я бы тогда упала назад. На стуле я еще могу нормально сидеть, а вот на диване, без опоры — нифига. Поэтому Дин сцепил руки в замок на моей пояснице. Я удобно расположилась в его руках и посмотрела, куда я ему заехала. — Скажи, что фигня. Я охнула. Его правую щеку украшало три параллельных царапины. На них медленно проступала кровь. — Не фигня. Я тебя поцарапала. Дин улыбнулся. — Как кошка… Я усмехнулась. — Пошел нахер. — Я скоро там уже жить буду, в этом нахере. Я рассмеялась. Вытерла Дину кровь носовым платком. — Ну, вот и все. Дин улыбнулся. — А вот и нет. Теперь поцелуй, чтобы все зажило. Я усмехнулась. — Гонишь чтоли? Дин помотал головой. — Неа. Не поцелуешь — не заживет никогда-никогда. Я улыбнулась. — Падла ты. Дин зажмурился и подставил щеку. Я легко коснулась губами его кожи. — Ты еще и колючий… — Ёжик я просто. Я улыбнулась. Точно, ёжик. У меня зазвонил телефон. Мы с Дином еле отыскали его в горе подушек и пуха. — Да? — Тебе удобно разговаривать? Лизка. Я висела вниз головой с дивана, держась у Дина на руках, так что… — Да, а что такое? — Таньк, ты только не бушуй. Тааааак. Не нравится мне это. — Ну? — Меня мотоцикл сбил. Я в больнице. Телефон выпал у меня из рук. Дин обеспокоенно посмотрел на меня. — Эй, ты чего? Что-то случилось? Я еле сдерживала слезы. Не дай Бог она также, как я… Дин переложил меня на диван, а сам взял мой телефон. — Лизавета, дарова. Да не ори ты, заебала. Чо-чо, надо так, вот и с ней. Лежит, бледная, чуть не плачет. Куда ты опять вляпалась? Вот вечно тебе везет, а! Щас дам. Протянул мне телефон. — Лизка… — Братан, тшшшш. Я нормально, так, пара синяков. Крч, не телефонный разговор. Дай мне этого оленя. Я усмехнулась и протянула Дину телефон. — Тебя, олень. Дин побагровел. Приложил телефон к уху. — Слышь ты, скунс блять! Чо те надо? Чо? Аа. Ну, наверное. Сейчас? Могу и сейчас. Ага. Какая больница? Угу. О, недалеко совсем, можно пешком дойти. Ага. Ты только это, гипсом обложись там, чтоб я тебя не убил, ладно? Да, все, давай. Дин скинул вызов и посмотрел на меня. Улыбнулся. — Нормально все с ней, че ты так? Дуракам везет. Прогуляться не хочешь? — Куда? — До больницы. Тут десять минут пешком идти. — Пошли. Где коляска? Дин помотал головой. — Никаких колясок. Десять минут я как-нибудь выдержу. Сел на пол. — Цепляйся, обезьянка. Я улыбнулась. — Пошел нахер. Обняла его за шею. Дин перехватил мои ноги и встал. — Блять, вот ведь Лизавета, а! Вечно все у нее всегда вовремя! Я взъерошила ему волосы. — Да не ворчи ты. А то как старый дед «бу-бу-бу». Дин повернул ко мне голову. — Я щас дам кому-то «бу-бу-бу»! Молчи сиди. Я показала ему язык. Дин вышел из дома. Я закрыла дверь, чуть не навернувшись со спины парня и чуть не уронив его самого. — Ну что, малыш, полетели? Я рассмеялась. — Полетели, Карлсон! Дин надул щеки. — Брум-брум-брррум! И пошел по улице.

***

До больницы мы и правда дошли за 10 минут. Люди по дороге удивленно оглядывались на нас. Еще бы, странновато мы выглядели. А хотя — какая им разница. На стойке регистратора я сказала, что прихожусь Лизке сестрой, а Дин — мой двоюродный брат. Странно, но нам поверили. Дин усмехнулся, услышав про брата. За что тут же получил по башке. — Палата 666. Подозрительно, не думаешь? Мы рассмеялись. Постучались. — Дааа. Дин открыл дверь и зашел внутрь. У Лизки чуть глаза не выпали. — ЭТО ШО ТАКОЕ?! — Лизавета, тиха. На коляске было бы неудобно ее через все пороги и этажи провозить. А так по лестнице с ней на спине на 6 этаж — вапще заебись. Чувствую себя Вин Дизелем. Щас сдохну от горы мышц. Мы рассмеялись. — Посади меня на кровать. Я взъерошила Дину волосы. Тот послушно подошел к кровати Лизки и посадил меня. Сам сел на стульчик рядом и присосался к бутылке с водой. Я посмотрела на Лизку. Пара царапин на лице, фингал под глазом, рука разодрана. — Ты как? Она махнула рукой. — Я то нормально. Они меня домой не пускают, суки. Щас процитирую. «У вас повышенное давление, учащенный пульс, есть угроза нервного срыва. Вам лучше полежать пару дней у нас, под присмотром». Беее. Дин усмехнулся. — Только не говори, что надо будет каждый день тебя навещать. Я не выживу. Я повернулась к нему. — А тебе говорила: «Давай коляску». А ты как осел уперся. Лизка хихикнула. — Олень. Я рассмеялась. Дин сдерживал улыбку. — Пошла нахуй. Скунс. Лизка шлепнула ладонью по кровати. — Да почему скунс-то?! — А почему олень?! — Потому что! — Вот именно! Мы рассмеялись.

***

— Че было то? Дин провел рукой по волосам, взъерошивая их. Лизка вздохнула. — Пффф. Нууу. Иду я, значит, из магазина, с бутылочкой «Боржоми». И крч у меня резко в глазах потемнело. И я как ходячий такая блеееее и пошатнулась. И на дорогу. А там мотоцикл. Пиздыыык. Я кааак ебанулась, кааак проехалась по дороге. Бошку поднимаю, мотоцикл в стороне валяется, дымится. А водила его неподалеку от меня лежит. Я села, за ногу его к себе притянула. Он аще не алё. Пришлось скорую вызывать. Вот. Надо кстати к нему сходить. Пошлите со мной? Я посмотрела на Дина. Тот пожал плечами. Я кивнула Лизке. Она села. — Оооох, головушка моя… Олень, ты чо, всю мою «Боржоми» выпил? Дин посмотрел на пустую бутылку в своей руке и рассмеялся. — Видимо, да. Встал и подошел ко мне. — Давай только не на спине. Я усмехнулась. Дин взял меня на руки, я обняла его за шею. Мимолетом поймала пошлый взгляд Лизки. Послала ее нахер. Мы вышли из палаты. — А он в какой? — В 341. — Гониишь чтолииии? Это мне на 3 этажа вниз спускаться… Лизка усмехнулась. — Ооо даа. Мне было неловко, что Дин меня на руках носит. Ему тяжело, а я сижу, как барыня. Надо будет как-нибудь поблагодарить потом… — Пришли. Постучали в дверь. — Входите. Лизка вошла первой, пропустила нас и закрыла дверь. На кровати сидел парень. Кореец, черноволосый, лет 20. На лице — глубокая царапина. На руке — окровавленный бинт. — Вы кто? Лизке было неловко. И я, поняв, в чем причина, усмехнулась. Она очень не равнодушна к корейцам. Очень. За Гленна из «Ходячих» она убить готова. А тут еще и этот… Дин легонько сжал меня в руках, спрашивая, почему я смеюсь. Я за шею притянула его к себе и шепотом объяснила. Парень поднял глаза на Лизку и усмехнулся. Она тем временем гипнотизировала своего корейца. — Ты не помнишь? Ты меня сбил. Он прищурился. Кивнул. — Вообще-то ты сама виновата. Я ехал, никого не трогал, а тут ты, как ходячий, на дорогу блеее. Парень вытянул руки вперед, показывая зомби. Мы с Лизкой, услышав слово «ходячий», подняли головы. — Смотришь чтоли? Это вырвалось у меня против моей воли. Парень улыбнулся и кивнул. — А вы кто? Кивком указал на нас с Дином. Лизка махнула рукой. — Моя подруга и ее олень. Мне пришлось крепко обнять Дина, чтобы он не рванул к Лизке. — Тшшш. Держи меня. Дин глубоко вдохнул, успокаиваясь, и чуть подкинул меня на руках, беря поудобнее. — Я Кевин. Лизка улыбнулась парню. — Лиза. А я невооруженным глазом видела ту химию, что летала в воздухе. Тут же шепнула об этом Дину. Тот усмехнулся и кивнул. — Кажется, скунс нашел себе партнера для спаривания… И тут мы не выдержали и расхохотались в голос.

***

Дин прижал меня к себе и спрятал лицо в моих волосах, хохоча. Я же уткнулась ему в рубашку. Лизка и Кевин непонимающе уставились на нас. Отсмеявшись, мы, тяжело дыша, подули друг другу на лица, чтобы они не были такими красными. — Фуууф. Так. Лизавета. Мы, наверное, пойдем. Вы тут общайтесь, знакомьтесь, спа… спраашиайте друг друга обо всем… Я снова уткнулась ему в рубашку. Дин сдерживал смех, но это ненадолго. — Лизка, братан, мы пошли. Завтра постараемся прийти, да, Дин? Дин, сжав губы, закивал. Я помахала Кевину. — Пока, чувак. И это, осторожнее. Она ой-ёй-ёй какая ебанутая. Лизка показала мне кулак. Дин вынес меня из палаты. — Фуууф, главное не ржать. А то я тебя не донесу. Я похлопала его по плечу. — Давай, ты сможешь. Дин улыбнулся. Понес меня по коридору. И снова лестница… — Блин, мне так неудобно… Дин начал спускаться. — Почему? — Ну, я тут сижу, а ты несешь меня… Дин улыбнулся. — Ничего страшного. Я должен это делать. А ты будешь поить меня чаем и играть на фортепиано. Я улыбнулась и взъерошила ему волосы. — Хорошо. До дома мы дошли молча. Дин посадил меня на диван, а сам растянулся на полу. — Господи, как же хорошо… Я улыбнулась. — Подушку дать? — Давай. Я запустила в него подушкой. — Ах ты ж мелкая… — Давай-давай, ага. — Засранка ты. — А ты падла. Дин схватил меня за ногу и стянул к себе на пол. — Вот тут лежи. — Ты специально, да? Знаешь, что я не смогу уйти, и пользуешься этим, да? Дин хотел было что-то ответить… — Пааадлаа тыы. — Но… — Падлаааа. — Блин… — Войнаааа. — Эээй… — Вооойнаааааа. — Нет… — Дааа. Войнааааа. Дин закрыл глаза. — Я сдаюсь. — Ээ, ну так нечестно. Я легла на спину, скрестила руки на груди и закрыла глаза. — Я тогда не буду играть. Дин улыбнулся. — Ну и не играй. — Ну и не буду. — Ну и не надо. — Ну и не буду. Мы замолчали. Просто лежали на полу и смотрели в потолок.

***

— Тань, я, наверное, поеду. Дин нашел мою руку в темноте на полу и тихонько сжал ее. — Уже? Парень улыбнулся. — 2 часа ночи. Меня брат потеряет. Я вздохнула. — Ну ладно. Дин сел и помог мне пересесть в коляску. Я похлопала по колесу. — Ну, привет, родная. Дин выкатил меня на крыльцо. Было уже прохладно, и я съежилась. Он заметил это. Снял свою рубашку и накинул ее мне на плечи. — Завтра заберу. — А я не отдам. Дин улыбнулся. — Ну это мы еще посмотрим. Я задумчиво посмотрела на него. — Знаешь, что самое неприятное в жизни на колесах? Дин сел передо мной на корточки и взял мои руки в свои. — Что? Я посмотрела ему в глаза. — Я не могу даже обнять тебя на прощание… Дин поджал губы и помотал головой. Встал перед коляской на колени и раскинул руки в стороны. — Иди ко мне. Ты можешь обнять меня. Я, уже плача, осторожно поднялась на руках и, неловко оттолкнувшись, упала ему в руки. — Держу, держу… Я обняла его за плечи и разрыдалась. Дин прижал меня к себе. — Ты можешь… Можешь… Я сжимала пальцами его футболку, закусив губу до крови. Дыхание Дина сбилось. По его щекам текли слезы. — Только скажи, и я обниму тебя. В любое время дня и ночи. Только скажи… Я запустила пальцы в его волосы и сжала пряди. Уткнулась лицом ему в шею и медленно дышала. — Спасибо… — Замолчи… Никогда не благодари меня… Дин отстранился от меня и заглянул в глаза. Его щеки были мокрыми от слез. — Ну же, солнце, улыбнись… Нам обоим станет легче… Я улыбнулась сквозь слезы. Парень тоже расплылся в улыбке, хоть его глаза были полны слез. — Вот видишь… Он посадил меня в коляску и укрыл своей рубашкой. Погладил меня по щеке. — Знала бы ты, как я не хочу уезжать… Я улыбнулась ему. Он улыбнулся мне. — До завтра? — До завтра. Дин сошел с крыльца и пошел к машине. Открыл дверь со стороны водительского сиденья. Сел и выдохнул. Поднял на меня глаза. Снова улыбнулся. Завел мотор и отъехал от моего дома. Я плотнее закуталась в его рубашку. Как она пахнет им… Я заехала домой. В комнате перелезла на кровать, укрылась его рубашкой и заснула.