Коляска

— Алё, мам, я буду в хлам… Я наливала чай на кухне, сидя в одной рубашке Дина. Я только вылезла из ванной, с моих волос капала вода. Голые ноги стояли на подставке. По идее, я должна была притопывать ногой в ритм песне, звучащей в моей голове, но… Я еще даже чай не налила, только кружку подставила, раздался звонок в дверь. Я подъехала к двери и открыла ее. И тут же расплылась в улыбке. Дин стоял, оперевшись плечом на косяк. Темно-синие джинсы, в облипку сидящие на бедрах и заднице. Синяя футболка с надписью «I'm Sexy And I Know It». Тоже облегающая все, что можно. Оооох… Белые кроссовки. Стоящие дыбом темно-русые волосы. Когда открылась дверь, Дин поднял голову и посмотрел на меня. И тоже обомлел. Я смущенно улыбнулась. Не ожидала я его в такое ранее время. Поэтому рассеяно натянула рубашку пониже. Дин посмотрел мне в глаза и улыбнулся. — Доброе утро. Я улыбнулась ему. — Доброе утро. — Ты такая красивая сегодня… — Вот даже нахер не послать тебя… Спасибо. Дин улыбнулся. Вошел в дом, взял меня на руки и понес на кухню. — А коляска не для меня придумана. — Вообще нет. Посадил меня на стол. — Вот как чуял, что ты чай собралась наливать. Сам налил две кружки чая и встал напротив меня. Потихоньку отпивая горячий напиток, взглядом изучал мое тело. Я тоже времени даром не теряла. Считала кубики его пресса. И никак не могла определиться. — Дин. — Мм? — Шесть или восемь? — Чего? Я кивнула на его торс. Дин посмотрел вниз и рассмеялся. — Восемь. Я сделала «not bad». Поставив кружки в мойку, мы пошли в мою комнату. Там я при помощи Дина влезла в джинсовые бриджи и зашнуровала кроссовки. — Рубашку отдай. Я запахнула одежду. — Еще чего сделать? Зачем она тебе? Рубашка красная, ты весь синий, не пойдет она тебе. А мне пойдет. Дин усмехнулся. — А тебе почему идет? Я осмотрела себя. На мне же ничего красного нет. Хотя… — У меня лифчик красный. — Ммм. Дин провел языком по губам. За что тут же получил по коленке. — Нахер пошел. Дин вывез меня из дома и покатил по улице. — Брат не потерял вчера? Парень улыбнулся. — Я приехал, а он дрыхнет уже. Так что, думаю, что нет. — Почему думаешь? — Так он еще не проснулся. Я уехал, а он спал. — А как его зовут? — Сэм. Сэмми. Я улыбнулась. Сэмми. Так ласково… А вот и парикмахерская… *** — Твоя очередь. Я пихнула Дина в плечо. — Он весь такой секасный, у него длинные темные волосы, светлые глаза, и одно любимое оружие. Я усмехнулась. — ДЭРИИИИЛ! Дин рассмеялся. — Да, надо было кого-нить посложнее загадать. Просто я уже устал. Ты всех знаешь. — Ладно, давай я последнего загадаю и пойдем. Мы все еще торчали в парикмахерской. Рабочий день уже час как закончился, а мы все еще тут. Я сижу на своем кресле, Дин стоит передо мной, уперевшись торсом в сиденье моего кресла, уперев руки по бокам от меня. Мои колени на уровне его пресса. Дин постоянно толкает мои ноги, чтобы они покачивались. В прикол ему, чтоли? Я прикрыла глаза. — Он высокий, красивый, у него темно-русые волосы, большие красивые зеленые глаза. Он добрый, забавный. У него красивая улыбка и самые крепкие объятия. Дин смущенно заулыбался и опустил взгляд. Я чуть не умерла. — И морщинки возле его глаз во время улыбки сводят меня с ума… — Гонишь чтоли… — Вообще нет. Дин резко схватил меня за бедра и потянул на себя. Я схватилась за его плечи. Он чуть приподнял меня так, что я была выше него. — Я, вообще то, очень стеснительный. — Да вы что? — Да. Так что прошу впредь не говорить такого обо мне. — Это будет сложно… — Секс в душе — это сложно. «Игра Престолов» — это сложно. А не льстить — не сложно. Я прищурилась. — Секс в душе? Ммм. Дин тоже прищурил свои зеленые глазенки. — Хочешь попробовать? — Хочешь пойти нахер? Дин рассмеялся. — Не, серьезно. Хочешь? — Пошел нахер. Парень присвистнул. — А кто-то у нас всё еще девственник… — Я сейчас ударю. — Не, в этом нет ничего такого. В 17 лет быть непорочной — честь, правда. Но… — А ты в 17 лет… Дин усмехнулся. — Ооо дааа… — Дин! — Что? — Да как так-то?! Он пожал плечами. — Кто бы еще помнил… — Ты еще и напился! — Нууу… — Ой, Господи, с кем я общаюсь… Дин спустил меня, и я смотрела ему в глаза. — Только не говори, что тебе не нравится. — Кто-то что-то говорит чтоли? Я скрестила руки на груди. — Ты слышишь? Нет? Я тоже. Тут вообще тишина стоит. Дин усмехнулся. — Вот так. Я пихнула его в плечо. — Это ты че, это ты опять победил?! Дин рассмеялся. — О да, детка. — Ах ты! Я лохматила его волосы до тех пор, пока меня не ударило током от них. — Вот ты ж падла! У тебя даже волосы против меня! — Кто против тебя? Никто не против! Ты видишь, чтобы кто-то был против? Я тоже не вижу. Мы рассмеялись. *** Дин, как и обещал, повез меня куда-то, куда планировал еще вчера. Причем мне в упор не говорил, куда. — Да куда ты меня везеееешь? — Увидишь. — Азазазаз! Почти молча мы доехали до центра города. — А вот и приехали. Я подняла голову. Слева от меня красовался магазин музыкальных товаров. — Серьезно? — Да. Дин завез меня внутрь. К нам тут же подбежал паренек. — Подсказать что-нибудь? Дин помотал головой. Парень встал в сторонке. Сколько инструментов, мама родная… Я подергала Дина за край футболки. — Зачем мы здесь? Он сел передо мной на корточки и улыбнулся. — Выбирай, что хочешь. Логика отсутствовала. — Ч-ч-что? — Я хочу сделать тебе подарок. Мне безумно понравился вчерашний вечер, когда ты играла мне на фортепиано, как напоила чаем, и я хочу отблагодарить тебя за это. Видимо, охуевшее выражение моего лица было забавным, потому что Дин улыбнулся. — Не вздумай отказываться. Пока не выберешь, я не увезу тебя отсюда. — Ты сумасшедший… А если я выберу золотой чехол для фортепиано? Дин усмехнулся. — Не бойся, денег у меня много. Выбирай. Я вздохнула. — Дин. Помоги. — Что такое? Мне было неловко его просить об этом. — Чтобы рассмотреть все, мне нужно быть… выше. Дин улыбнулся. — Конечно. Взял меня на руки и подошел к витрине. Парень-консультант с интересом следил за нами. Дин как бы обнимал меня сзади за талию, при этом прижимая к себе. Мои ноги безжизненно повисли над полом. Дин положил голову мне на плечо. — Правильно, что попросила поднять тебя. Никогда не молчи. Я же с головой погрузилась в мир инструментов. Скрипки, гитары, дудочки, чего тут только не было. Но это было все не то… Я шептала. — Дин, давай к клавишным… Парень послушно перешел к другому отделу. У меня перехватило дыхание. Фортепиано, пианино, аккордеоны, клависины… Я неосознанно, скорее, по привычке, потянулась к одному из инструментов. Дин шагнул к нему, и мои пальцы коснулись клавиш. Раздался негромкий звук. Я улыбнулась. Снова шепот… — Еще дальше… Дин прошел еще глубже в отдел. Тут я охнула. То, что нужно… — Дин, давай вон к тем… Парень послушно подошел к предмету моего обожания. Басовые клавиши. С помощью их можно создавать офигенную музыку. С басами, битами и так далее. Есть даже панель тональностей… Дин улыбнулся. — У тебя так глаза блестят… Я коснулась пальцами клавиш, другой рукой, как ди-джей, чуть перевела тональность. Раздался короткий, но мощный звук. Я шептала. — Я видела их всего раза 3, пока училась в муз школе. И лишь раз играла на них. Всегда мечтала о таких. Можно писать офигенную музыку… Дин улыбнулся. — Так в чем проблема? Берем. Я глянула на ценник. — Но, Дин, тут… Парень взглянул на бумажку. — Пфф. Не парься, мой Бетховен, насчет этого. Папа Дин все оплатит. Я улыбнулась. Дин подозвал консультанта. Тот упаковал клавиши и провел нас к кассе. Дин посадил меня к коляску, а сам пошел рассчитываться. Через 10 минут он вернулся, держа в руках установку. — Ну вот и все. Держи, Бетховен. Положил мне на колени инструмент и вывез меня из магазина. — Дин, спасибо. — Да наздоровье. Мне для тебя ничего не жалко. Дин положил одну руку мне на плечо, а второй катил коляску. Я дотронулась до его ладони и чуть сжала ее. Парень улыбнулся и сжал мою ладонь в ответ. *** — Че, сходим к нашим скунсам, а потом почаевничаем? Дин занес клавиши в дом, и вышел ко мне на крыльцо. Я усмехнулась. — А кто-то будет тебя чаем поить? Дин нахмурился. — Не понял. Ты не хочешь меня чаем поить? Я рассмеялась и взъерошила ему волосы. — Да хочу, хочу. Пошли к Лизке, потом чаи погоняем. Дин посадил меня на спину, закатил коляску в дом и мы пошли в больницу. Люди снова оглядывались на нас. А мы хохотали друг над другом, нам было хорошо. — Мались и Кайся! — Господи, дитё, замолчи! Дин уже пополам согнулся от смеха. А я все голосила. — Мались и Кайся! — Говори «Малыш и Карлсон» хоть чтоли… — Мались и Кайся! — А то как батюшка с крестиком: «Молись и кайся, сын мой!»… Мы рассмеялись в голос. В регистратуре нас узнали и сразу пустили к Лизке. Дин уже бодрее взбежал по ступенькам на 6 этаж. — Эй, ты как? Я свесилась с его плеча и заглянула в глаза. Дин тяжело дышал, но сознание не терял. — Нормально… Эдак я скоро буду как Шварц… Я усмехнулась и погладила его по голове. Я постучалась. Мне ответили громким ржачем. Мы с Дином переглянулись. Он пнул дверь и мы зашли внутрь. — Еноот тыы! — Пошла нафиг! — Еноооот! Лизка повернула голову на нас. А у нас отвисли челюсти. Лизка сидела верхом на Кевине. Парень хохотал, пытался вылезти из-под нее, но это бесполезно. Я правой рукой закрыла Дину рот. — Спасибо. — Ага. Лизка помахала нам рукой и скрестила их на груди. — Не, ну ты же сам виноват? Сам. Вот и все тогда. — Но… — Ой всё! Лизка слезла с Кевина и подошла к нам. Дин снял меня со спины и, обнимая сзади за талию, держал перед собой. Лизка усмехнулась, но обняла меня. Дин усмехнулся. — Ну как вы, скунсы? Лизка тут же заехала ему по башке. Моему возмущению не было предела. — Эээ! Ты че творишь то? — А чо он?! — А ничо! Я полуобернулась к Дину. — Тебе больно? Он улыбнулся и помотал головой. — И не так прилетало. — Ну и хорошо. Дин донес меня до кровати и посадил. Лизка села рядом со мной. — Чо вы как вы, рассказывайте. Я пожала плечами. — Мы нормально. С работы и к вам. Вы как? Лизка треснула Кевина подушкой. — Тоже нормально. Мне с утра вообще заебца, у Трэна еще рука болит. Дин нахмурился. — У Трэна? Кевин кивнул. — Это моя фамилия. Кевин Трэн. Дин наморщил лоб, словно что-то вспоминал. Я напряженно смотрела на него. — Что-то не так? — Да нет… Кевин, пошли выйдем, поговорить надо. Дин встал и вышел за дверь. Я невольно задержалась взглядом на его спине и заднице. А эти ноги колесом… Ооох… Мы посмотрели на Кевина. Тот пожал плечами. Встал и, влепив Лизке подзатыльник, вышел вслед за Дином. Лизка дернула меня на себя, и я упала ей на руки. Она обняла меня и положила мою голову себе на колени. — Знаешь, он такой охуенный… Я усмехнулась. — Ох поверь, знаю… Лизка усмехнулась. — Даа, спинка и булки у Дина зачетные… Я закрыла лицо руками. — Он такой классный… Он меня возит везде, щас вот после работы купил мне клавиши басовые… Я чуть не умерла, когда ценник увидела. А он знаешь что сказал? «Не бойся, мой Бетховен, папа Дин все оплатит». И купил. Прикинь? А как мы вчера чай пили? Ооох. Потом подушками дрались. Он такой классный, Боже… Лизка гладила меня по голове, а я все рассказывала и рассказывала… *** — Крч, я не знаю, что происходит. Вот такой фразой я закончила свой рассказ о Дине. Лизка рассмеялась. — Полтора часа рассказывала мне, а теперь не знает, что происходит, заебись блять! Я тоже рассмеялась. — Ну если я не знааааю. Лизка хлопнула меня по ляшке. — Ладно, поживем — увидим. Я хлопнула ее в ответ, не сильно. Но ей показалось, что сильно. И началооось… Крч, когда вернулись парни, палата стояла вверх дном, я лежала на полу и Лизка херачила меня подушкой. Я отмахивалась, как могла. — Дин… Помоги… Парень усмехнулся и, пнув Лизку под зад, столкнул ее с меня. Моя подруга с громким «бабах» и не менее громкими матами ударилась головой. Дин сел на корточки и подал мне руку. — Не сильно она тебя? Я схватилась за его руку и села. Поправила волосы. — Да не, нормально. Это вообще норма для нас. Мы чуть кухню один раз не разнесли. Лизка, лежа на полу, заржала. Вспомнила, падла такая. Кевин помог ей встать, приобнимая за талию. На наших с Дином лицах мигом нарисовалась пошлая лыба. Парень поднял меня на руки, я обняла его за шею. — Может, уйдем? Дин кивком указал на дверь. — А че? Парень сделал движение бровями. Я рассмеялась. — Ладно, давай по-тихому. Дин сделал шаг к двери. Я следила за Лизкой и Кевином. Эти двое сидели на кровати. Кевин гладил Лизку по голове и спрашивал, больно ли. Я чуть сильнее сжала шею Дина. Он сделал два шага к двери. Еще через три минуты мы вышли из палаты. Тихонько закрыли дверь. Дин спустился на первый этаж и только там выдохнул. — Фуууф, ну здесь точно не услышат. Я рассмеялась. — Не устал? Дин повел плечами, разминая их, и под моими руками заходили бугры мышц. Я чуть не охнула, но сдержалась. Он пожал плечами. — Вроде нет. Пошли? — Пошли. Мы вышли из больницы. *** Дин шел по улице, неся меня на спине. Он прихлопывал ладонями по моим бедрам, напевая какую-то песню. — Ты чего молчишь? Я улыбнулась. — Я слушаю твой голос. Дин улыбнулся. До моего дома было рукой подать. Только за угол завернуть, и вот он. Через дорогу шла кошка. Красивая, серо-дымчатая, с длинным пушистым хвостом. В зубах она несла котенка. Маленький серенький комочек. Я любила кошек. Поэтому улыбнулась и похлопала Дина по плечу. — Смотри: киса… Дин улыбнулся. — Красивая. Честно: не люблю кошек. От них много шерсти. Я взъерошила ему волосы. — А от тебя так немного! Дин рассмеялся. Но то, что произошло в следующую секунду, заставило меня завизжать и расплакаться, а Дина вскрикнуть. По дороге на огромной скорости несся черный автомобиль. Его водитель, рыжий парень с усиками и бородкой, прекрасно видел кошку, и, усмехнувшись, поддал газу. Машина столкнулась с животным, раздался хруст и шмяк. Кошка отлетела от бампера машины и упала на дорогу, истекая кровью. У меня была истерика, я рыдала и била Дина кулачками по спине. Парень посмотрел на машину. Она развернулась и собиралась уезжать. Дин спустил меня на землю и посадил около забора. — Сиди здесь, я сейчас вернусь. Я мотала головой из стороны в сторону, плакала и кричала. Дин, сжав губы, поднял штанину джинс, вытащил оттуда складной нож и, прицелившись, ловко метнул его. Машина завертелась на месте с продырявленным колесом. Дин побежал к ней. Я посмотрела на кошку. Она лежала в трех метрах от меня. Я неловко упала на землю, перевернулась на живот и поползла на руках. Слезы застилали мне глаза, судя по окровавленному следу, что я оставляла за собой, я разодрала колени. Я подползла к бедному животному. Кошка лежала на боку, свернувшись в клубок. Она часто дышала. Ее мордочка была похожа на кровавое месиво, там уже нельзя было различить ни глаз, ни носа. Оторванная лапа лежала в стороне, из раны фонтаном лилась кровь. Я рыдала. — Родная… Кошка, услышав мой голос, подняла голову и повернула ее ко мне. Вид ее мордочки заставил меня затрястись от слез. Она попыталась мяукнуть, но вместо этого я услышала только звук булькающей крови из ее горла. Слезы покатились по моим щекам градом. Я осторожно дотронулась до ее передней лапки. — Что, родная, что?.. Она медленно распрямилась. Я закрыла рот рукой. Котенок. Маленький. Она спасла его… Он лежал, свернувшись клубочком и дрожал. Кошка тихонько шевельнула лапкой, которую я держала в руке. Словно говорила: «Помоги ему…». Я вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Конечно… Конечно… Я взяла котенка в руку. Господи, он же еще такой маленький… Этот маленький дрожащий комочек помещался на моей ладони. Я зарыдала еще сильнее. Кошка снова попыталась мяукнуть, но — только булькание. — Я о нем позабочусь… Кошка положила голову на асфальт и перестала дышать. Я перевернулась на спину рядом с ней и положила котенка себе на грудь. Я не переставала плакать. Котенок все еще дрожал. Я услышала быстрые шаги, даже бег. — Эээй, солнце мое, давай, пошли… Дин… Он поднял меня на руки и понес к крыльцу. Я засунула котенка себе в кофту и прижала к груди. Его сердечко, такое маленькое, колотилось с бешеной скоростью. Я положила голову Дину на плечо и тихонько плакала. *** Дин занес меня домой и посадил на диван. Только после этого я подняла на него заплаканные глаза. И охнула. У парня была рассечена бровь. — Дин… У тебя… Он махнул рукой. — Ерунда. Ты посиди немного, я пойду… Похороню ее… Я кивнула и снова заплакала. Дин наклонился и поцеловал меня в лоб. — Тише, тише… Я скоро вернусь. Он ушел на улицу. Я достала из-за пазухи котенка. Он все еще дрожал. — Маленький, ну, тише, тише… Я гладила его пальчиками, и он открыл глазки. Они были такие светленькие, голубые… Сам котенок был, как и мать, серенький, с темным пятном на голове. Я присмотрелась к нему. Линия, ее в начале пересекает еще одна, только она больше похожа на дугу… Я улыбнулась сквозь слезы. — Арбалет… Арби… Котенок начал тихонько мурчать. Он лег на моей ладошке, свесив маленький хвостик. Я положила его на грудь и осторожно гладила. Пришел Дин. Штанины его джинс внизу были немного замораны землей. Я посмотрела на него. Он кивнул. Сел рядом со мной на диван. — Тань, тебе надо освежиться. Иди, поваляйся в ванной. Я оторопела от такого предложения, шмыгнула носом. — Дин, тут такое дело… Парень заглянул мне в глаза. — Что? Я разжала руки. Дин охнул. — Это… её? Я кивнула. Он вдохнул. Протянул мне ладони. — Давай, я посижу с ним… Я улыбнулась и отдала ему котенка. — Но ты же не любишь кошек? Он улыбнулся. — Но ты то любишь… Я потянулась и обняла его. Он, держа котенка на одной ладони, второй рукой прижал меня к себе. — Все хорошо. Я доползла до края дивана, оттуда пересела в коляску. Дин растянулся на диване и, положив котенка рядом с собой, гладил его. Я поехала к себе в комнату. Там взяла полотенце, одежду и покатила в ванную. Набрала воду, взбила пену. Клубника, ммм… Разделась и осторожно, чтобы руки не скользили по краю ванны, перелезла в воду. Охнула от горячей воды, но тут же с наслаждением растянулась в ней. Как же хорошо, чёрт возьми… *** Через час я все-таки вылезла из ванны. Мне стало хорошо. Больше не хотелось плакать. Глаза не были опухшими, губы не синели. Я расчесала волосы и выкатила из ванной. Поехала в зал, где оставила Дина и Арби. Остановилась в дверях и чуть не умерла от милоты. Дин лежал на диване на спине, закинув одну руку за голову. На его широкой груди, которая мерно вздымалась от спокойного дыхания парня, лежал, вытянувшись во всю длину, котенок. Оба спали. Дин, видимо, гладил Арби, и его рука так и осталась накрывать тело котенка. А Арби было комфортно, тепло и не страшно с Дином. Прям как мне… Я тихонько подъехала вплотную к дивану. Дин лежал на краю, поэтому я смогла достать рукой до котенка легонько почесать его за ушком. Он спал так крепко, что даже не шевельнулся. Только маленький носик пару раз дернулся. Я посмотрела на Дина. Он такой классный, когда спит… Глаза закрыты, длинные ресницы изредка дергаются. Дыхание спокойное и ровное. Я могла смотреть на него хоть целый день, не шевелясь… Лучик сонца пробился сквозь шторы на окне и прошествовал по телу Дина. Замер на его веснучатом носу, словно дразня его. Дин смешно сморщился и приоткрыл глаза. Повернул голову и увидел меня. Почесал макушку. — Оо, ты уже… Я улыбнулась. — Да, я уже. Вернулась, а ты тут спишь. Грех было будить. Дин улыбнулся и, опустив голову, посмотрел себе на грудь. — Вот засранец. Сказал же ему: «Как Таня придет, разбуди». А он сам храпака дает. Мы тихонько рассмеялись. — Тань, я к себе съезжу, в душ схожу, и приеду. Ладно? Я пожала плечами. — Можешь у меня сходить… Дин приподнял бровь. — Ты не против? Я хотел попросить, а потом подумал… Я шлепнула его по лбу. — Подумал он. Спросил бы да и все. Он улыбнулся. — Так, можно? — Иди конечно. Я тебе даже могу джинсы дать. Они папины, рабочие, но тебе должны подойти. У меня только на верх ничего нет мужского… Дин махнул рукой. — Свое надену. Снова посмотрел на спящего котенка. — Не, ну ты прикинь. Дрыхнет ведь! Я усмехнулась. — Давай его мне. А сам иди в ванную. Дин осторожно отдал мне Арби. Котенок безмятежно спал, только теперь у меня на бедрах. Дин отвез меня в мою комнату. Я достала ему из шкафа запасное полотенце и папины джинсы. Я сама их иногда надевала, когда свое все надоедало. — В ванной сам разберешься или показать? Дин улыбнулся, рассматривая джинсы. — Да разберусь уж как-нибудь. Спасибо за вещи. Я улыбнулась и кивнула. Дин пошел в ванную, а я поехала на кухню. Надо хоть бутерброды к чаю сделать, чтоли… *** Арби сидел на моих коленях и смотрел, как я режу колбасу. Тихонько мяукнул. Даже не мяукнул, а пискнул. Совсем еще дитё… Я опустила голову и посмотрела на него. — Чее ты, колбаски хочешь? На тебе. Я протянула ему маленький кусочек колбасы. Арби принюхался. — Да нормальная она, полукопченая, куриная, сама такую ем. Котенок осторожно откусил. Распробовал, и доел весь оставшийся кусок. Облизнулся и улегся мне между сомкнутых бедер, в ямку. Я рассмеялась. — Удоообно тебе, да? Почесала его за ухом. Я доделывала последний бутер, когда в ванной прекратился шум воды. Через пару минут дверь ванной открылась и на кухню вышел Дин. Мама родная… Папины джинсы сидели на нем идеально. Чуть висели, но это было даже хорошо. Босиком. Мокрые ноги шлепают по полу. Сверху на голый торс небрежно накинута рубашка, не застегнута и не запахнута. Я самолично убедилась в том, что у Дина и правда 8 кубиков. Мокрые, стоящие дыбом волосы, с которых еще капает вода. — Ну как? Дин показал большой палец. — Вот так. Напор воды хороший. Я усмехнулась и кивнула ему на стол. — Садись. Дин подошел ко мне со спины и заглянул мне через плечо. — Ооо, бутеры. Положил руки мне на плечи. — Че, спит все еще чтоли? Кивком головы указал на Арби. Я улыбнулась и кивнула. Дин помотал головой. — Жееесть. Так, давай я чай налью. Я усмехнулась. Дин налил нам чай и поставил его на стол. Я закончила с бутербродами и поставила их туда же. Дин сел за стол, я же подъехала и встала рядом с ним. Парень дал мне кружку и бутер. Тут я кое-что вспомнила. — Дин. — Мм? — Пока я была с кошкой, ты куда убежал? Дин нахмурился. — Да к этому утырку рыжему. Машина когда остановилась, он вылез и на меня погнал. Ну я ему и втащил. Он меня тоже немного задел, но ему сильнее досталось. Я его башкой об его же капот… Короче, борода на сломанной челюсти, к тому же еще и беззубой, не скоро отрастет. Я усмехнулась. Так и надо этому ублюдку… Мы допили чай. Дин даже близко меня не подпустил к кухонному столу и сам вымыл посуду. — Я нажрал, мне и мыть. А ниче, что я тоже ела? Ну, как хочет… Когда кружки стояли на своих местах, Дин сел передо мной на корточки. — Мы же там купили сегодня чего-то. Покажешь, что это такое? Я вспомнила про клавиши и улыбнулась. Точно. Надо отвлечься. Я кивнула. Дин осторожно, чтобы не потревожить Арби, взял меня на руки и понес в мою тайную комнату. *** Дин посадил меня на лавку около фортепиано, а сам пошел за клавишами, которые остались в зале. Он принес их и, распаковав, установил около фортепиано. Сел рядом со мной. — А теперь показывай. Я улыбнулась. Арби уже проснулся и, чтобы он мне не мешал, я посадила его себе на плечо. Открыла крышку у фортепиано. Дин тут же закрыл ее. — Нуу неет. Покажи сначала на клавишах. Я усмехнулась. Дин придвинул инструмент ко мне. Я кое-что подкрутила, подтянула. — Что бы тебе сыграть… Дин улыбнулся. — Что хочешь. Я вспомнила кое-какую песню, которую давно мечтала сыграть. Но на фортепиано она бы у меня не получилось, так как в ней нужно постоянно менять тональность. Из 8-ми бегунков я два отодвинула вверх, три — вниз до отказа, и еще три — оставила на середине. Дин с интересом следил за моими действиями. Тем временем я подкручивала «жучки». — Вот скажи, как ты в этом что-то понимаешь? Дин положил голову мне на плечо. Я улыбнулась. — Я пять лет в музыкалке училась, Дин. Он усмехнулся. Наконец, все было готово. Я растирала ладони, чтобы пальцы лучше чувствовали клавиши. Дин улыбнулся и взял мои ладони в свои. Осторожно начал растирать сам. — Мне так нравятся твои руки… Я постаралась не покраснеть, но, по-моему, у меня плохо получилось, потому что Дин, посмотрев на меня, заулыбался еще шире. Когда он отпустил мои руки, ладони горели. Я расставила пальцы на нужных клавишах. — Ты же понятия не имеешь, для чего синтезатор нужен, да? Дин улыбнулся и помотал головой. — Тогда слушай. Я нажала на клавиши. Раздался мощный бас. У Дина глаза на лоб полезли. Я рассмеялась. Мои пальцы бегали по клавишам, и звуки сливались в трэк. Я наизусть знала слова, но петь не собиралась. Не хватало еще, чтобы Дин слышал, как я пою. *** Когда я остановилась, Дин сидел с открытым ртом. Показал пальцем на синтезаторе. — Это на вот этом вот… Все клубняки… Я кивнула. — Но я могу и не только клубняки. Еще можно играть одновременно на фортепиано и на синтезаторе. Тогда получается красивые песни, лиричные. Дин улыбнулся. — Давай еще че нибудь. — На фортепиано или на синтезаторе? — Давай на фортепиано. Я пожала плечами и отодвинула от себя инструмент. Отрыла крышку фортепиано. Улыбнулась. — Хочешь угарнуть? Дин улыбнулся и кивнул. Я заиграла быструю мелодию. Набрала воздуха в легкие. — Песок под ногами до дома за нами туманами дым клубами Не видно синему синего неба, что за облаками Рады богам братья ради до радуги мне надо бумаги Либо беги либо топи, по пиру замедляя шаги Хэй повторяй вместе с нами От дыма до темени дома та тема додумана думали нами С растаманами чьи стаканами мы стаканами Так что для заряда с дикими минами За витаминами нам бежать не надо Всем мир! Всем любви и позитив лови И стали меломаны дамы дома на мана пали Жизнью не мимо по теченью плыви Ведь она не голима, нами любима, непоколебима Ман иди вперёд и не пытайся делать всё наоборот Когда-нибудь и нам с тобой повезёт, Много не надо нам для счастья в этом мире Света и теплаа, нам пока хватит что дарит свобода! Мы готовили бомбы чтоб они били бы по головам Чтоб любовь дарили бы вы Чтоб любовь дарили бы вам Только делали в ганже, только делали в ней… Слабая доля сильней, ман… Я вдохнула и плавно закончила играть. Повернулась к Дину. Тот вообще не дышал сидел. Мне пришлось пихнуть его в плечо. Тогда он наконец посмотрел на меня. — Охуеть. Это все, что он смог сказать. Я рассмеялась. Самое главное — я читала, а не пела. Пока я не услышу, как поет он, ни за что не стану петь. *** Я задумалась и машинально наигрывала какую-то мелодию. Дин не мешал мне, не прерывал моих раздумий, лишь, улыбаясь своим мыслям, смотрел на меня. Мысли в моей голове начали крутиться быстрее, и пальцы по клавишам забегали еще быстрее. Дин следил за моими пальцами. — Я, кажется, знаю мелодию. Я улыбнулась и отвлеклась от своих мыслей. — Знаешь? Дин кивнул. — «River»? Я улыбнулась и кивнула. Я молча играла дальше, а Дин шевелил губами, шепча слова. Когда песня закончилась, я положила руки на бедра и снова уставилась в окно. Дин вдруг соскочил с лавки. Я посмотрела на него. — Ты чего? Он улыбнулся и полез под мое фортепиано. — Пора показать тебе еще кое-что. Моему любопытству не было предела. — Что? Когда? Дин? Эй? Зачем? Что показать? Дин рассмеялся под инструментом. — Вот ты ж какая… — Любопытная я. И все-таки. Что показать-то?! Дин задом вылез из-под фортепиано и вытащил на свет божий… футляр для гитары. — Я еще вчера увидел. Дин сел рядом со мной и открыл футляр. Он был пыльный, грязный. Еще бы, 5 лет уже папа на ней не играет… А внутри футляра лежала его гитара. Из светлого дерева, с изображением логотипа «Ходячие Мертвецы». Папа тоже любил этот сериал. Он меня на него и подсадил. Я — Лизку. Помню, мы втроем сидели перед телевизором и смотрели новую серию. И так было каждый понедельник… Дин взял инструмент в руки. У меня чуть глаза не выпали. — Ты играешь?! Парень застенчиво улыбнулся. — Почему бы и нет? Я дар речи потеряла. — И ты молчал?! Он зажмурился. — А зачем было говорить? Моему возмущению не было предела, я в бессилии взмахнула руками. — Ты… Пффффф… Дин улыбнулся. — Тшшш. Чья она? — Папина. — Ничего, что я взял? — Ничего. Дин взял гитару удобнее и дернул струны. Мы сразу сморщились. И одновременно… — Господи, она ж не настроена… Переглянулись и рассмеялись. Дин, продолжая улыбаться, подкручивал струны. — Сколько лет я не играл, с ума сойти… Сел на лавку по-турецки, напротив меня, и положил гитару на колено. Тихонько начал играть ненавязчивую мелодию. Я завороженно слушала. Черт возьми, это не парень, это клад какой-то… *** Дин начал разыгрываться, звук стал громче и чище. Парень улыбался. Я смотрела на него, не отводя взгляд и почти не моргая. Он был так красив с этой гитарой, что даже секунда упущенного времени была дорога мне. Дин на секунду перестал играть. Посмотрел на меня и улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. — Ты чего улыбаешься? — Песню вспомнил хорошую. А ты? — Потому что улыбаешься ты. Дин опустил взгляд. Его пальцы несмело коснулись струн. Я села поудобнее и приготовилась слушать. И он заиграл. Легко, непринужденно. Я не знала этой песни, но мотив мне понравился. Дин поднял голову и прикрыл глаза. Улыбнулся и… запел. — Decisions as I go to anywhere I flow, Sometimes I believe, a time where we should know. I can't fly high, I can't go long, Today I got a million, tomorrow, I don't know. Что ж творится то… Как он поет… Мммм… Дин улыбался и повторял припев. — Decisions as I go to anywhere I flow. Sometimes I believe, a time where we should know. I can't fly high, I can't go long, Today I got a million, tomorrow, I don't know. Проигрыш. Дин опустил голову и следил за струнами. Поэтому он не видел, что я не отрывала от него взгляд. Какой голос, мама… Дин посмотрел на меня, словно услышал мои мысли, и улыбнулся. Я смотрела ему в глаза, а он улыбался и играл. — Stop crying like you're home and think about the show, We're all playing the same game, I'm laying down along, We're unknown and wrong ‘special when I come, Hate will make you cautious, love will make you glow. Я начала тихонько отбивать ритм ладонями по бедрам. Дин улыбнулся и продолжал. — Make me feel the warm, make me feel the cold, It's written in our story, it's written on the walls, This is our call, we rise and we fall, Dancing in the moonlight, don't we have it all? Дин заиграл проигрыш, спокойно, не спеша. Поднял голову и посмотрел на меня. Я кивком спросила, что он хочет. Он улыбнулся и посмотрел на фортепиано. Я приподняла бровь, и Дин кивнул. Он специально играл проигрыш дольше, чем нужно, чтобы я услышала аккорды. Два-три-два-два. Я поймала момент и начала играть вместе с Дином. Парень прислушался и улыбнулся. Я посмотрела на него. Он кивнул. И продолжил петь. — Decisions as I go to anywhere I flow, Sometimes I believe, a time where we should know. I can't fly high, I can't go long, Today I got a million, tomorrow, I don't know. Я втянулась, и в дуэте с фортепиано гитара Дина звучала великолепно. — Make me feel the warm, make me feel the cold, It's written in our story, it's written on the walls, This is our call, we rise and we fall, Dancing in the moonlight, don't we have it all? Финальный проигрыш. Я начала играть тише, и вскоре затихла совсем. Дин закончил чуть позже меня, выдерживая мелодию и придавая ей вкус незавершенности. Хотелось еще и еще. *** Я смотрела на Дина, а он задумчиво гладил пальцами гитару. — Дин. Он поднял голову. — Что? Я кивком указала на гитару. Дин, чуть нахмурив брови, положил инструмент на пол. Как только он выпрямился, я бросилась на него. — Как ты мог мне не сказать?! Дин не удержался на лавке и, обняв меня за талию, грохнулся на пол вместе со мной. Но это мне не помешало. Я села на нем, подогнув руками ноги, взяла его за воротник распахнутой рубашки и приподняла его голову над полом. — Как ты мог?! Дин расхохотался и запрокинул голову назад. Я, как завороженная, смотрела на его белозубую улыбку, морщинки возле глаз, шею… Надо же быть таким красивым… Я встряхнула Дина в своих руках, чтобы отвлечься от ненужных мыслей. — И долго ты собирался молчать?! Дин пожал плечами. — Не знаю. Пока бы ты не спросила. Я зарычала и, наклонившись, укусила его за шею. Ощутимо так. Дин даже вскрикнул. — Ээ! Ты блин! Больно! Ну я тебе… Он резко дернулся подо мной и в один миг оказался сверху. — Ишь чо, кусаться вздумала… Упер руки мне в плечи, прижимая меня к полу. Я схватила его за локти и напрягла руки, стараясь пересилить Дина. — Ну нихуя себе… Я посмотрела на него. Дин широко раскрытыми глазами смотрел на мои руки. Точнее, на бицепсы. Даа… Воспользовавшись моментом шока Дина, я сделала рывок и опять оказалась на нем. Сдула челку со лба. А парень не сводил глаз с моих рук. — Ты… Как?! Я усмехнулась. — Колеса. Дин присвистнул. — Охуеееть. И кстати… Я этого не почувствовала, но Дин положил руки мне бедра. — Тебе где больше нравится — сверху или снизу? Я побагровела. Дин рассмеялся. — Все, все, молчу-молчу! Мне больше нравится, когда девушка сверху. Я уже натурально рычала. — ПОШЕЛ НАХЕРРР! Дин восхищенно распахнул глаза и приоткрыл губы. — Классно… — Я ТЕБЕ ЩАС ПОКАЖУ КЛАССНО! Я начала его душить, он стал отбиваться. По полу катался большой вопящий комок, из которого поминутно выглядывали то рука, то нога. Не знаю как, но у Дина хватало сил перекинуть меня через себя. Я с визгом падала на пол и тут же набрасывалась на него. Парень не отползал далеко: он понимал, что я не смогу его догнать. Впервые за эти 5 лет я бесилась так, как будто я вовсе не колясочник, как будто у меня живые ноги и я могу ходить. С Дином я не чувствовала себя инвалидом. Я чувствовала себя человеком. Я не была замкнутой, меня никто не гнобил. У меня пропала необходимость защищать себя, проявляя мужские качества: силу, грубость. Рядом с ним я становилась… девушкой? *** — Фуууф… Дин откинулся на спину и тяжело задышал. У меня же сил не было вообще. Около получаса мы катались по комнате, визжа и хохоча. Арби сидел на лавке и смотрел на нас типа: «Во придурки». Дин нашел мою руку на полу и сжал ее. — Круто было. — Агааа… — Надо почаще так делать… — Ну нет. — А че? — Я еле дышу, ты о чем вообще. Дин усмехнулся. — Пошли в зал. — Ну как «пошли»… Парень засмеялся, встал рядом со мной на колени и взял меня на руки. Я взяла Арби. — Дин, вот у тебя щас ничо не болит? — Болит. У меня шея болит. Там, где ты укусила. Я наклонила голову и посмотрела на своих зубов дело. Там уже красовался синяк. И остались маленькие отпечатки моих зубов. Я хихикнула. — Синяк. — Всмысле синяк?! Я пожала плечами. — Синяк. — Да ты… Ты ж… Ооох. Меня убьют. Я приподняла бровь. — Кто? Девушка? Дин смущенно склонил голову. — Тьфу на тебя. Нет у меня девушки. Брат убьет. Я улыбнулась. — А че, он к этому плохо относится? Дин пожал плечами. — Нуу, начнет истерить, нотации читать, мол, сплю со всеми подряд, а вдруг она больна, да тут еще и укусила… — Оу. Даже так. Дин кивнул. Потом его осенило. — Эй, ты не думай, что я правда сплю со всеми подряд. Я вообще с тех пор, как с тобой познакомился, не спал ни с одной… Мои глаза становились все больше. Дин скривился. — Хлопни меня по лбу. Я усмехнулась и хлопнула. — Зачем я тебе щас это рассказал?.. Прости. — Да ладно, рассказал уже, че извиняться. Дин все равно старался не встречаться со мной взглядом. Отнес меня в зал на диван. Улыбнулся. — Чай? Я заголосила. — Я зажигалка — мне нужен газ! Дин приподнял бровь. — Я имбиирь — мне нужен спрайт! Он наклонил голову, слушая. А я орала. — Я Алладин — мне нужен джинн! Дин расхохотался. — Алладин она. Ну-ну. Тебе крепкий? Меня несло. — НЕИСТАВАА КРЕПКИИИЙ! ШОБ АЖ ЖАРКО СТАЛОООО! Дин, хохоча, ушел на кухню. — А что за песня? Мой ответ не заставил его долго ждать. — Я СМОТРЮ НА ТЕБЯ ТЫ ГЛЯДИШЬ НА МЕНЯ ИСКРА! БУРЯ! БЕЗУМИЕ! И МЫ ОБА ВПАДАЕМ В БЕЗУМИИИИИЕЕЕЕЕЕЕЕ! В БЕЗУМИИИИИИИИЕЕЕЕЕ! На кухне что-то сбрякало, и я замолчала. Послышался сдавленный хохот. — Ничего страшного, я табуретку уронил. Алладиииин… И снова хохот. Я усмехнулась. Это я щас не пела, это я орала. Значит, он не слышал. Ну, он же мне уже спел. Может, и ему спеть как-нибудь? *** Чай Дин налил мне настолько крепкий, что у меня скулы свело. Я сгоняла его за водой и разбавила себе чай, чтобы хоть пить можно было. Мы валялись на диване. Я закинула руки за голову. — Дин, а Дин. — Ммм? — А я ведь ничего о тебе не знаю. — Ооох. Ну вот зачем ты. Хорошо же лежали. Я усмехнулась. Перевернулась со спины на живот, положила руки Дину на грудь, а на руки — голову. — Я слушаю. Парень усмехнулся. — Да че рассказывать-то… Ну, как меня зовут, ты уже знаешь. Мне 22 года. Кое-как отучился 11 классов, на выпускном не был. Я приподняла бровь. — Почему? Дин поерзал на диване. — Понимаешь, тут такая ситуация. Моя мама умерла давно, когда мне было 4 года. У нас дома начался пожар, я выбежал из своей комнаты, а навстречу мне папа с маленьким Сэмми на руках. «Беги, Дин, беги». Я выбежал на улицу, прижимая брата к себе. Ему тогда всего полгода было, он не помнит этого. Потом из дома выбежал отец, схватил меня и побежал от дома. А мама… Она сгорела в том пожаре. Дыхание Дина сбилось, он закрыл глаза. Спустя минуту он продолжил. — С тех пор мы нигде не задерживаемся надолго. С папой и Сэмми ездим по Америке, живем сами по себе. Я слушала, раскрыв рот. Господи… Его мама… — Подожди, а твой отец, он здесь? Дин помотал головой. — Два дня назад уехал в другой штат, по работе. Вернется, и мы уедем отсюда. Мое сердце упало в пятки. — Уедете?.. Дин поджал губы и кивнул. — Я попробую поговорить с ним, чтобы остаться еще хотя бы на месяц, но сомневаюсь, что он согласится. Мы замолчали. Я теребила пуговку на рубашке Дина, он же перебирал пальцами пряди моих волос. — Тань, я не хочу уезжать. Хочу увидеть, как ты начнешь ходить. Хочу ржать вместе с тобой над нашими скунсами. Хочу пить с тобой чай по вечерам. Хочу сидеть до полуночи, смотря с тобой «Ходячих Мертвецов». Я хочу еще побыть с тобой, хотя бы немного… Я положила голову ему на грудь и молчала. Потому что если начну говорить, то разревусь. Я не хочу, чтобы он уезжал… *** Мы пролежали молча около часа. Просто лежали, думая каждый о своем. Я обводила пальцем одну и ту же клеточку на рубашке Дина, он пальцами расчесывал мои волосы. Вдруг у него зазвонил телефон. Дин что-то проворчал, похожее на «Руки оторву тому, кто звонит». Я убрала голову с его груди и села. Он достал телефон из кармана и взял трубку. — Да. — Дин? — Нет, Крокодил Гена, психушка, позвоните позже. — Давай без приколов. Отец вернулся. — Как вернулся?.. — Как-как. Как обычно, взял и вернулся. Так что давай к нам в мотель, завтра утром выезжаем. — Сэмми, тут такое дело… Послышалось какое-то шуршание, и голос в трубке сменился на более грубый. — Дин. Дин вздрогнул. — Да, отец. — Возвращайся в мотель. Нужно выспаться перед дорогой. Еще обсудим кое-что. — Хорошо, через 20 минут буду. Послышались гудки. Дин засунул телефон в карман и посмотрел на меня. Я прикрыла глаза, глотая ком в горле. — Тань, я приеду. Завтра утром. Я заеду к тебе. Только жди, хорошо? Я кивнула. По моей щеке скатилась слеза. Дин горько улыбнулся, подполз ближе ко мне. Взял мое лицо в свои широкие ладони и большими пальцами вытер слезу. — Хэй, не надо плакать. Расставание — это не всегда плохо. Оно позволяет обдумать свое отношение к человеку. Может, когда я уеду, тебе жить легче станет, откуда нам знать? Ты не расстраивайся раньше времени, хорошо? Может, я его уговорю. Если уговорю, то сразу к тебе приеду, ага? Ну малыш, ну все, не плачь… Дин обнял меня и прижал к себе. Я обняла его за плечи и тяжело дышала. Вдыхая аромат парфюма, едва уловимый на его шее, я понимала, как он стал дорог мне. Как ценна была каждая минута с ним. И что, потеряв его, я потеряю часть себя. Дин стал мне другом. Я легонько похлопала его по спине. — Дин, 20 минут… Отец будет ругаться… Дин отстранился и мягко улыбнулся. — Это я как-нибудь переживу, не впервой. Пойдем, проводишь. Парень поднял меня на руки и пересадил в коляску. Выкатил на крыльцо. Сел передо мной на корточки. — Я приеду завтра утром. При любом исходе. Даже если он меня убьет, я все равно приползу. Я улыбнулась и потрепала его по щеке. Дин прижался к моей ладошке свое легкой щетиной. — Иди ко мне. Раскинул руки в стороны. Я снова упала ему в объятия, как в прошлый раз. Дин уткнулся носом в мои волосы. — Запомнить хоть, как ты пахнешь… Я улыбнулась и погладила его по голове. — Дин, у тебя осталось 10 минут, чтобы доехать. — Да успею я, ты мою Детку не знаешь. Я усмехнулась и прижалась к нему еще сильнее. Дин улыбнулся. — Ты меня задушишь. — Тогда ты точно никуда не уедешь. Мы тихонько рассмеялись. Дин посадил меня обратно в коляску. — Вот ты не поверишь, что я щас хочу сделать. Я приподняла бровь. — Что же? Дин наклонился к моему лицу и поцеловал в щеку, слегка оцарапав кожу щетиной. — Жди меня, хорошо? Я кивнула. Дин улыбнулся и выпрямился. — До завтра? — До завтра… Парень развернулся и пошел к машине. Я смотрела на его удаляющуюся фигуру и понимала, что он дорог мне. И сейчас он уедет, а я останусь одна. Да, у меня есть Лизка, Арби, теперь еще и Кевин. Эти двое же по-любому встречаться будут. А если не будут, я Дина из-под земли достану, чтобы свести их вместе. Потому что одной мне мало что под силу.