Калифорнийское солнце

Два солнца стынут,- о Господи, пощади!- Одно - на небе, другое - в моей груди.  Как эти солнца,- прощу ли себе сама?- Как эти солнца сводили меня с ума!  И оба стынут - не больно от их лучей! И то остынет первым, что горячей. М.Цветаева

«Слушать:Trading Yesterday – May I» Ким Чонин до невозможности пунктуален. По своему обыкновению, каждый четверг он спускается с десятого этажа и выходит из высотного здания в центре Сеула, где находится офис редакции глянцевого журнала «Man`s style», чтобы лично пойти в типографию для проверки верстки нового номера, и ему совсем не лень идти пешком два квартала, чтобы всего лишь посмотреть на макет. Сегодня он решает выйти в десять утра, и в пятнадцать минут одиннадцатого уже стоит на улице в распахнутом черном пальто, вдыхая колючий мартовский воздух. Солнце играет калейдоскопом бликов на витринах модных магазинов, отдаленно напоминая, что уже весна. Относительная весна, которая решила, что ей позволено опоздать. Начальство ведь не опаздывает - оно задерживается. А вот Чонин, хоть и является начальством, никогда никуда не опаздывает. Он вообще не помнит ни одного случая, чтобы где-то задержался. Ведь если ты опоздаешь, то всё может пойти не так. А в судьбу и стечение обстоятельств он не верит. До этого дня не верил. До того мгновения, в которое его взгляд принимается скользить по сверкающим витринам дорогих магазинов и чисто случайно натыкается на галерею, за стёклами которой открывается совершенно другой мир — мир фотографий. И как он раньше не замечал, что прямо напротив офиса есть такое место? И даже через довольно большое-большое расстояние, которое разделяет его и галерею, он видит, как невысокий паренёк с бумажками в руках что-то серьёзно рассказывает девушке на высоких каблуках. Девушка кивает в ответ, а потом быстро уходит. Что цепляет Чонина, он не понимает, но ставит себе галочку, что обязательно надо побывать в этом месте. И уже позже он спросит у Исина, давно ли открылась галерея, а тот усмехнётся и ответит, что она всегда там была. Ким Чонин, конечно, задумается о том, почему он иногда не замечает таких очевидных вещей. Руки предательски мёрзнут, и Чонин выдыхает тёплый воздух в сложенные вместе ладони. Он смотрит на стеклянные витрины ещё пять минут и лишь потом, улыбнувшись нелепости паренька с бумажками, идёт по своим делам. Только сегодня он понимает, что что-то намеренно идёт не так в его четко выверенном плане, будто кто-то специально это подстроил. Но он по-прежнему не верит в судьбу, совершенно отказывается верить, и даже то, что сегодня его обольют кофе, у него улетит шарф и потеряется телефон — нет, даже это не убедит его в существовании неслучайных случайностей. Если глубоко залезть в сознание Ким Чонина, то можно с лёгкостью убедиться, что он — гадкий утёнок, который просто ещё не превратился в прекрасного лебедя. Иначе как же объяснить, что у него донельзя красиво лицо, украшенное выразительными глазами и пухлыми губами, но волосы на голове всегда в таком беспорядке, что кажется, будто он встал с постели пять минут назад. И он не обращает внимания на замечания других — у него нет на это времени — ведь он всё спланировал. Но как объяснишь такому, как он, что случайности никогда не спланировать. Да и знать-то не знаешь, сколько места для них нужно оставить в своих планах. Да Чонин и строчки не оставил для них — он совершенно уверен, что в такой-то день женится, в такой-то день у него родятся дети и так до самой старости, когда у него не будет хватать мозгов, чтобы планировать всё до мельчайших деталей. А может не женится (ведь у него есть на это причины), а может он никогда не влюбится... Хотя, как такое может быть, ведь он всё спланировал? *** В его работе нужно иметь только две вещи — время и желание. Но, как правило, эти два чудака редко водятся вместе. А Чонин усердно ловит их за хвост, притягивает за уши, чтоб только они от него никуда не девались. В свои годы он объездил уже весь свет, попробовал множество разной еды и ни разу не разочаровался в том, что выбрал именно эту профессию. Хотя, нет, постойте, так уж и ни разу? В их большом офисе, где всё делается в спешке, Чонин чувствует себя словно сардина в банке, несмотря даже на уютный кабинет и собственную кофемашину. Ведь как это — жить под пристальным контролем тысячи глаз, которые только и ждут, чтобы ты совершил оплошность и освободил своё кожаное кресло? Его пальцы ловко набирают на телефоне знакомый номер, но ответа не последует, потому что буквально через пятнадцать секунд дверь кабинета открывается, и в помещение входит Исин, чем-то весьма довольный. Чонин пропускает его улыбку мимо себя, даже не интересуясь в чём причина. -Фотографии, которые должны были прийти ещё вчера, где они? - Чонин устремляет взгляд на помощника главного редактора, с лица которого исчезает радостная улыбка и появляется презрительная усмешка. -Наверное, где-нибудь они есть, - тянет Исин, наигранно закатывая глаза. Чонин хмурится, недовольно поджимая губы, хотя и в полной мере понимает, что Исин всего лишь ёрничает. - Не смотри на меня так, будто это я во всём виноват. Ты сам выбирал фотографа. Чонин мысленно с ним соглашается, но вслух ничего не говорит, лишь крутится на кожаном кресле и грызёт кончик ручки. Вот уже несколько дней его не покидает мысль о том, что та галерея напротив их офиса так и манит зайти. Впрочем, издалека он заметил очень красивые фотографии, которым в самую пору быть в их журнале. Правда, он ещё не понял, в какой раздел подошли бы такие фото, но он точно уверен — они ему нужны. -Эй, Чонин, до выпуска номера ещё есть время, почему бы не подумать о других вещах? -И благополучно забыть об этом, а потом получить нагоняй от директора? Это ты имеешь в виду? - нет, Чонин не злится, он лишь доказывает, прежде самому себе, что всегда нужно нести ответственность за свои действия. -Ты утрируешь. Ты зациклился на этих фотографиях, хотя у нас есть другие нерешённые вопросы, - Исин разводит руками, мысленно прикидывая, сколько нужно времени, чтобы спрятаться от Чонина, который явно намерен его убить. Но, к его удивлению, главный редактор лишь тяжело откидывается на спинку стула и закрывает глаза, проваливаясь в собственные мысли. -Можешь идти... - тихим голосом произносит Чонин, даже не открыв глаза. Помощник главного редактора качает головой и уходит, вертя в голове мысли о том, что недаром вся редакция прозвала его друга и начальника Каем. Иногда его эмоции настолько скупы, что невольно думается, что Чонин — это фарфоровая кукла, которая вообще не знает, что это такое. «Кай, Кай, Кай...» - мысленно повторяет про себя Ким Чонин, складывая руки в замок. Но неужели он настолько холоден, что ему впору это имя? Он не знает, потому что никто никогда ему не говорил — как надо. И он иногда сам не знает, что ему делать. «Быть или не быть». Он сомневается, спотыкается, но снова встаёт — даже если этого нет в его планах. Так значит, не всё по плану? Значит, что есть по наитию. Значит, Ким Чонин не запрограммирован быть Каем. И когда его пальцы касаются стеклянной двери галереи, то глаза непроизвольно расширяются, и он проникает в совершенно новую для него атмосферу, которую он и представить себе не мог раньше. Он застывает посередине зала, окунаясь с головой в жизнь. Все эти фотографии, в галерее напротив, куда он всё-таки пришёл, - они живые. Каждый сантиметр пропитан жизнью, трепещущей, яркой — настоящей. Такой, какой не найдёшь в каменных стенах душного города. И кажется, будто воздух здесь совершенно другой, тоже сошедший с этих фото. Неужели, есть и та часть мира, которую он ещё не видел? Силуэт невысокого человека мелькает перед глазами — те же бумажки, короткие волосы, светлая рубашка. Чонин тянется к нему, чтобы тот обратил на него внимание, но когда его рука застывает в пяти сантиметрах от чужого плеча, то незнакомец резко оборачивается: у него большие испуганные глаза, пухлые губы - совершенно нелепое выражение лица. Оба застывают на месте, смотря друг на друга широко раскрытыми глазами, и приходят в себя, только когда последний лист бумаги, который выпал из рук незнакомца и плавно взлетел в воздухе, ложится на пол. -Простите! - быстро выговаривает Чонин, опускаясь на корточки, чтобы собрать листы, но его действия прерывает резкий голос: -Не трогайте! - незнакомец сам собирает разбросанную по полу бумагу, а Чонин удивлённо смотрит на него, не понимая причины для злости. Он же случайно, он не хотел, чтобы так получилось — это вовсе не входило в его планы. И нет, это вовсе не судьба — он уверяет себя в этом. Он же не верит в судьбу. «До Кёнсу», - читает на бэйджике Чонин. - «Директор выставки». Такой странный человек, а является директором выставки. Такое возможно? Конечно, возможно. Если уж возможно то, что Чонин - главный редактор глянцевого журнала, то почему бы и этому пареньку не быть директором выставки? И даже тот факт, что их первая встреча прошла не совсем удачно, нисколько не портит данную ситуацию, ведь Ким Чонин пришёл сюда совершенно за другим. -Извините, это случайно получилось. Я не хотел вас напугать, - извиняется Чонин, виновато опуская взгляд, а потом незаметно следя за реакцией незнакомца. Тот сначала хмурится, складывая листы в нужном порядке, а потом вдруг наигранно улыбается. -Ничего. Вы что-то хотели? - пухлые губы расплываются в лёгкой улыбке, от которой Чонину сначала становится не по себе. Чонин читает сквозь эту завесу, что собеседник явно недоволен, но его положение не позволяет ему быть грубым. -Знаете, я из журнала, офис которого находится напротив. Я бы хотел узнать, продаются ли эти фотографии? - он улыбается так, как только может, что весьма озадачивает незнакомца, от чего он смущается, но позже опять принимает свой наигранный вид. -Всё в нашем мире продаётся, - как-то безразлично отвечает человек по имени Кёнсу. Но Чонин мысленно заканчивает его фразу по-своему: «Чувства не продаются». А если чувства не продаются, то значит, эти фото тоже. Хотя Чонин надеется совершенно на другой ответ. И продолжение его не разочаровывает. - Но вам же не нужны именно эти фото, - До Кёнсу скорее утверждает, чем спрашивает. И тогда Ким понимает — этот человек не так прост, как кажется. Чонину остаётся лишь подтверждающе улыбнуться. -Так я могу узнать, сколько будут стоить услуги фотографа? - если спрашивать прямо, то сразу же, не стараясь тянуть время. Когда Ким Чонин только вошёл в галерею, то сразу заметил различие между фотографиями — они сделаны разными людьми. Но именно коллекция вдоль правой стены привлекает его взгляд больше всего. Она — яркая. Даже чёрно-белые фотографии излучают свет, которого нет у цветных фото других авторов. От редактора журнала не ускользает и тот факт, что директор выставки окидывает его заинтересованным взглядом, будто оценивая и мысленно перенося его на полотно фотографии. Конечно, ведь Ким Чонин — Кай, который прекрасен в своей простоте. И сколько бы фото с ним не делали, его образ будет жить, сквозь года жить и дышать. Чонин уверен, что фотограф разглядел в нём нечто большее, чем видят остальные люди. -Человек, сделавший те фото, - он указывает на понравившиеся ему фотографии, - сможет выполнить мою просьбу? Я готов заплатить любую цену. -Разве деньги — это главное? - искренне удивляется Кёнсу, хотя и сам знает, что его фотографии — именно его — ценятся очень высоко, и многие готовы выложить за них круглую сумму. Только вот Кёнсу продаёт их далеко не каждому. В галерее становится душно от солнца, которое проникает сквозь стеклянные витрины. Два человека будто играют в гляделки — кто сдастся первым. Но каждый из них глубоко уверен, что это будет не он. Ким Чонин не привык менять свои планы. До Кёнсу — не привык идти на уступки. Но сегодня они оба будто сворачивают с намеченного пути. -У меня другое предложение, - вдруг уверенно заявляет До Кёнсу, сам удивляясь своим словам. Он не понимает, почему соглашается, идёт на уступку, но точно уверен, что должен это сделать. Чонин удивлённо вскидывает бровь, внутри себя облегчённо выдыхая, ведь то, зачем он сюда пришёл, не пропадёт. - Это мои фотографии. Но деньги — бумага. Поэтому... - он на секунду запинается, пытаясь подобрать слова. - Если вы станете моделью для моих фотографий, я соглашусь поработать для вас. Моделью... Чонин пробует это слово на вкус, озадаченно смотря на собеседника, который, кажется, ничуть не смутился сказанных слов. Или это ему так только кажется? В любом случае, они оба смотрят друг на друга, не скрывая истинного любопытства. Особенно Чонин, раньше никогда не видевший таких людей. И по коже проходится холодок, от которого становится очень странно, необычно. -Хорошо, - всё, что слетает с его пухлых розовых губ, и он видит, как До Кёнсу снисходительно улыбается, крепче сжимая в руках бумагу. Кажется, они оба не ведают, что творят. Да только вот Кёнсу решает, что им пора заканчивать разговор. -Тогда приходите, когда у вас будет время. Сначала ваша часть сделки, потом моя, - он разворачивается на пятках, думая, что нужно бы одуматься, вернуть всё, как было. Но что это за странное волнующее чувство, которое просто велит ему не отказывать этому человеку? Ведь нет, это не в его приоритете — соглашаться на подобное. Но он просто увидел в этом человеке жизнь, которая бы вечно жила на фотографиях. Вечно. Чонин ловит До Кёнсу за локоть, но тот резко подскакивает на месте и вырывает свою руку, суетливо поворачиваясь к Чонину лицом. Они снова ловят взгляд друг друга — удивлённый, озадаченный и немного испуганный. До Кёнсу застывает с испуганным выражением лица, будто чего-то опасаясь. И Ким Чонин ещё не знает причины такого поведения, он даже не догадывается, но уверен, что всё это не случайно. И он решает, так тому и быть, раз они познакомились. -Я – Ким Чонин. И я буду рад с вами работать, - он протягивает свою изящную ладонь, на которую До Кёнсу даже не смотрит — игнорирует. До Кёнсу чем-то сильно озадачен, даже будто не слушая, что говорит ему его новый знакомый. -Я знаю. Кто же не знает Ким Чонина? Или же мне называть Вас Кай? Чонин открывает рот, хватая своими идеальными губами тяжёлый воздух. Неужто его слава докатилась и до этого места? И кто же эта личность, которая разболтала здесь всякую ересь? Если по правде, то Ким Чонин ненавидит Кая в себе. Потому что это два разных человека, которые уживаются в одном теле. Они — не одно целое. Они просто нелепо приклеены друг к другу, будто невзначай. Но как побороть в себе эту грань — Чонин не уверен, что знает. На самом деле Чонин чувствует себя решетом, через которое пропускает всё что непопадя. И никто не знает - на его теле столько шрамов, что никто не позавидует. И это только на теле, душа — перепаханное, минное поле, так и норовящее взорваться в любой момент. Сколько ещё жизнь будет бросать его то вверх, то вниз? А ведь ему так больно падать. -Чонин. Просто Чонин, - он убирает проигнорированную руку, не дождавшись рукопожатия. Кто бы мог подумать, что сегодня он переживёт то, что не записано в его ежедневнике. До Кёнсу никак не входил в его планы, но сместил всё на строчку ниже. -Попросите у администратора мой адрес. Встретимся, как Вам будет удобно. До Кёнсу уходит даже не попрощавшись, странно потирая вспотевшие ладони, не оглядываясь назад, где остался стоять Ким Чонин. Кай. Иногда в жизни случаются странные вещи, которые совсем не входят в наши планы. Иногда мы просто делаем один шаг, всего один шаг, а всё меняется на сто восемьдесят градусов. В один прекрасный день мы понимаем, что всю жизнь искали не то, что нужно, и именно поэтому топчемся на месте или же падаем вниз. До Кёнсу всю свою жизнь боялся прикосновений. Он всевозможными способами избегал их, не беспричинно ненавидел и остерегался. Он редко выходил на улицу, ездил в метро, гулял в людных местах. Он никогда не заводил себе лучших друзей — знакомых. Он предпочитал природу душному городу, раннее утро ночи и яркое весеннее солнце летней луне. Всё, что он фотографировал — оживало. Оно веяло жизнью с листов бумаги, светилось светом и будто разговаривало. До Кёнсу редко видел жизнь в людях. До сегодняшнего дня. Сегодня он увидел человека, который буквально был пропитан ею. Этот человек показал ему то, чего до этого До Кёнсу никогда не видел. До Кёнсу прикоснулся к Каю.