«Кассиопея» или «Знаешь, сколько стоит солнце?»

— Америка — это часть света, объединяющая два материка, Северную Америку и Южную Америку, а также близлежащие острова, такие, как Гренландия, — Флаке, прищурив глаза под очками с серьезнейшим видом, под стать профессору географических наук с тремя кандидатскими или что они там пишут в кармане, зачитывает факты о непознанных пока территориях. — Да знаем мы! Лучше скажите, куда мы дальше рванем?! — Хайко ну ни как не может усидеть на месте. Спустя половину дня, проведенного в городе Ангелов на самодельной экскурсии по центру звездных грез от Йорланна, бывшего школьного учителя истории, парень так перевозбудился, что задолбал потоком непрекращаемых вопросов даже спокойного некогда Лоренца. Единственный в этой компашке немецких туристов, кто мог отбить атаку на слабую людскую психику, был Алёша, но мужчина, находясь за рулем, ответственно вез ценный, хоть и жутко болтливый груз по заданному маршруту. — Хирше, а ну, сколько у нас там штатов? — Ромпе глянул на белобрысую юлу, сразу перехватив благодарный взгляд Уффера, курившего в окно. Иногда с детьми приходится вести себя соответственно, а отвлечь Хайко — святое дело, переключишь внимание, если повезет, то словишь тишину на пол часика. Вчерашнее солнце заволокли серые тучи, кучевые облака сбились воедино, образуя неровный пепельный навес. — Начиная c тысяча девятьсот пятьдесят девятого годa в состав СШA нa равноправной основe входят пятьдесят штатов, — Хирше хмыкает, хитро растянув губы в довольной улыбке, мол: «подловить хотели, что сам ничего не знаю, а я тот еще учёный!». Шнайдер успел перехватить где-то на задворках блошиного рынка, меж улочек, необычную «висюлину», как прозвал этот кусок бархатной бечевки с деревянными бусинами, Ромпе. Кристоф намеревался вплести ее в волосы, но понятия не имел, каким образом, потому с печальным видом кис на пассажирском сидении, наблюдая в окно смену пейзажных кинолент. — Ой! А еще! — Хайко замахал руками, высунувшись вперед к водителю, — один федеральный округ и несколькo зависимых территорий! — парень поднял указательный палец вверх, заключив свою триаду школьных знаний, но явно гордый собой до умопомрачения, — о, как! — тихая полудробь дождя накрапывает по лобовому стелу. Воздух душный от грядущей бури, переполненный запахом озона, наконец получает долгожданную разрядку, свежим порывом обручившись на головы не успевших найти укрытие в предстоящую грозу. — Вовремя мы, — Йорланн высовывает руку в приоткрытое окно, заглянув наружу. Флаке зябко ежится, застегивая верхние пуговицы фланелевой, серой рубашки. Табачный дым выгоняют на улицу, задраивая люки по команде «капитана Ромпе». Сумрачная полутьма из-за непогоды приобрела готический мрак под стать страшилкам. Сглазили, видать, своими радостными охами по поводу «вечного лета». — Как мы теперь ужинать будем? — обеспокоенно припоминает Уффер, чиркнув спичкой по коробку от нечего делать, та мигом прогорает, загнувшись обезображенным, прочерневшим крючком. — Костер в такую погоду не разведешь, а у нас только картошка осталась… — Смотри! — Кристоф подскакивает на месте, ткнув пальцем куда-то вдаль, вскрик его привлекает всеобщее внимание, прервав размышления о неминуемой голодной гибели. Алеша смело давит на газ, заранее начиная притормаживать поближе к обочине, колымага не молодая, летает престарелой ласточкой. Заглохшая не вовремя машина, образовалась из неоткуда, дождь набирал обороты, стеной застилая глаза водителям. Видимость практически нулевая, а вот аварийность подскочила, должно быть, знатно. Одна фара кое-как мигает из последних сил аккумулятора, подавая сигналы S-O-S пробегающим попуткам, а бедовые пассажиры притаились в остывающем салоне, дожидаясь своих спасителей. Дождались, господа. — Так! Уфф за старшего, — Александр косится на Хирше, уже намеревающегося выскочить из машины в дождь навстречу приключениям, благо, что Шнайдер успевает оттащить его за ворот вельветовой куртки от дверцы. — Я помогу! Вдруг, там какие-нибудь извращенцы! — Хайко мстительно щурится, перехватив запястье Кристофа цепкими пальцами. Этот мелкий засранец пусть и старше на пару лет, но злопамятный жуть, каждую обиду вспомнит, спасибо, что в тапки не гадит. — Тут одни америкосы, будут русские, — Ромпе наспех натягивает старенькую солдатскую плащ-палатку, потонув жилистым телом в болотного цвета брезенте. — Позову! — Флаке не любит незнакомых людей, относится скептически, настороженно присматривается месяцами напролет, пока не удостоверится в чистоте их мотивов от и до. Хлопок двери водительского сиденья, путешественники по жирафьи вытягивают головы, вглядываясь в вечернюю мглу. Силуэт Алёши пробирается сквозь сильные порывы ветра, мастерски шагая под проливным дождем к заглохшему окончательно Ford-у. — Не нравится мне все это, — Лоренц поджал губы, нервно поправляя очки на переносице. Их «первооткрыватель» стучит по стеклу окошка со стороны водителя, с кем-то переговаривается, придерживая одной рукой капюшон. — Сглазишь, — Кристоф человек суеверный, с детства. Воспитание сделало ли свое дело, то ли неординарность Шнайдеровского мышления сыграла определенную роль, но любой косяк (а таких была уйма) обычно подвергался длительным объяснениям, вроде: «луна убывающая, день плохой» или еще лучше: «я с ножа утром сыр съел, вот и злой, как черт». Через пару минут переговоров из отказавшейся ехать машины вылезают на свет божий два продрогших силуэта. Судя по внешним данным, а именно ширине плечи и размаху шага, спасенные попутчики — мужчины. Они с минуту копошатся, вытаскивая свои ценные пожитки из багажника колымаги, обвешиваются с ног до головы сумками, прежде чем нелепо посеменить за Алёшей. Грузовая дверь пассажирского отсека фургона с лязгом распахивается, влажной моросью обдав близь сидящих. — Знакомьтесь, парни! — Ромпе успевает запрыгнуть обратно за руль, так жизнерадостно воскликнув, что Шнайдер аж на месте от неожиданности подскакивает, смачно втемяшившись головой о потолок машины. — Блять! — парень вскрикивает, жмурясь от боли. — Ну вот те на! — тряхнув жидкими волосенками, собранными в хвост на затылке, Ромпе ударяет по коленям, хохотнув. Двое незнакомцев, облаченные в самодельные дождевики, сотворенные из разного вида и плотности пакетов, мигом подхватывают бедовую ситуацию. — Будем знакомы, — басит низким голосом бугай, иронично протянув на Шнайдеровское «блять» свою лапищу, — Тилль, — шутка заходит, как никогда, напряженная атмосфера крошится на куски, не успев пустить свои гнилые корни. Второй парень, пихает Тилля в бок, прочистив горло, громким «хмм». — Да, шучу-шучу! — на непрозрачный намек сдерживаться, человек-гора выставляет руки перед собой, в обезоруживающем жесте. — Это наши парни, прикиньте! Тилль и Цвен! — озвученный факт, успевают понять еще до произнесения вслух, ибо чистая немецкая речь лучше любого идентификатора. Молчаливый «Цвен», удосуживается только махнуть, обозначив, мол «это я, да». Новобранцы в шайке сваливших с родины неловко пробрались к свободным сидениям, усевшись рядом с Флаке и Хирше, тем самым разбив их «парочку». Пауль оценивающе скрестил руки на груди, вытянув губы в трубочку. Ну, ничего особенного: здоровый, плечистый мужлан, с медвежьей походкой и человек-пальма с несуразицей на голове, да еще и со сверхнадменным взглядом, будто они на его глазах предварительно говна поели. Если же коммуникабельный Линдеманн миролюбиво осваивается, продолжив брататься с мужиками, то вот его загадочный друг свел белесые брови на переносице и начал равнодушно пялится в окошко, будто не его задницу только пять минут назад из нерабочей тачки вытащили. Засранец.   — И куда путь держите, господа? — Кристоф, словно почувствовав настрой Хайко выведать длительность их пребывания в одной машине, задал ключевой вопрос. — Да, парням с нами по пути, а нам-то чего? Жалко, что ли? — но Ромпе поспешил опередить открывшего рот Тилля, беззаботно глянув на Линдеманна через зеркало заднего вида. Этот ответ совершенно не угодил Хирше, надувшему щеки а-ля рыба-фугу висящая на крючке. Флаке, бедняжка, вжался в стену автомобиля позади себя, уворачиваясь от жестикулирующего по правый бок от него Линдеманна. — Понятненько-о, — Кристоф задумчиво оценил масштаб зарождающегося взрыва, оглядев молодняк, — Хорошо, что я спереди, — еле слышно пробормотал Дум, мысленно перекрестившись. Дорога обещала быть незабываемой.