Билет до Титана, штат Сатурн

      Течка у меня закончилась и я вернулся в ВМА. Сначала мне было стыдно показываться на глаза сослуживцам в новой ипостаси - омежкой, от которого всё ещё попахивало недавней случкой - но, к моему удивлению, приняли меня хорошо. Интерес, с которым на меня посматривали первые дни, постепенно прошёл и случилось то, о чём я мечтал последние восемь лет, с тех пор как попал на "Валдай" - меня приняли как равного. Если раньше окружающие меня вежливо игнорировали (в лучшем случае) или презирали и жалели (в худшем), то теперь постоянно куда-то звали. В столовой я сидел за одним столом с медтехниками-омегами, с ними же ходил гулять в редкие выходные. Ещё меня несколько раз приглашали на свидания альфы, но я, с содроганием вспоминая интимные прикосновения Брянцева, отказывался. А один из интернов, Никита Чернецкий, начал всерьёз за мной ухаживать - провожал домой, приглашал в кафе, один раз даже подарил кактус в горшке.       С Валерой мы так и не помирились. Я понимал, что Брянцев ни в чём не виноват, но не мог перестать на него злиться. Мне было очень страшно, при мысли о возможной беременности в животе скручивался ледяной узел страха, но приходилось ждать - тест показывал результат только через три недели с последнего дня течки.       Наверное, мне действительно было хреново, раз я решил позвонить Игорю Максимову. Двух предыдущих разговоров оказалось достаточно, чтобы понять - ничего общего у нас нет, кроме воспоминаний десятилетней давности о Казахстане. Но мне надо было поговорить с человеком, побывавшем в моей шкуре, хоть и выкарабкавшемся с гораздо меньшим ущербом.       Предлог для звонка нашёлся быстро - Игорь как-то упомянул, что собирается жениться; прямо он не сказал, но с его слов нетрудно было догадаться, что они с женихом уже ждут ребёнка. Вот и прекрасно, заодно поздравлю молодожёнов и будущих родителей.       Мой звонок им помешал. Мы некоторое время обменивались вежливыми ничего не значащими фразами; я смотрел, как они милуются, совершенно не смущаясь моим присутствием. В прошлый раз всё было точно так же, с единственной разницей - тогда было лето; Игорь только что искупался и был в одних шортах, капли воды блестели на его загорелой коже, красиво стекая вниз по кубикам пресса на животе и мускулистым плечам. Игорь был очень высоким, выше нас с Васькой и его жених - смуглый, похожий на китайца парень - казался на его фоне миниатюрным и тощим. Они улыбались друг другу, Тахир стоял за спиной Максимова и обнимал его с видом счастливого собственника.       Сейчас, в конце октября, Игорь выглядел бледным и усталым. Он сидел в кресле-качалке, зябко кутаясь в плед и отвечал рассеяно, как будто всё время к чему-то прислушивался. Тахир крутился вокруг него, нетерпеливо поглядывая в камеру, и я решил не тянуть кота за хвост. - Слушай, мне нужен твой совет...Тахир, извини, но ты не мог бы...       Максимов несколько секунд смотрел на меня, а потом обернулся к жениху (или уже мужу?) и что-то ему тихо сказал. Тот пожал плечами и послушно закрыл за собой дверь. Мы остались наедине. - Слава, у тебя всё в порядке? - Нет. То есть...Скажи, а когда ты достиг зрелости - как это было? - Ну, если честно, то не очень. Потом я привык, но сначала было...странно. А у тебя с этим как? Ты уже... - Нет, - мой ответ прозвучал слишком быстро и Игорь это заметил. - Я ещё...нет. А что ты чувствуешь сейчас? - Ну, сейчас у меня совсем другая ситуация, - Максимов улыбнулся почти с нежностью. Он действительно плохо выглядел - я только сейчас заметил светло-коричневое пятно у него на подбородке; я раньше видел такие пятна, но никак не мог вспомнить у кого. Сначала мне показалось, что Игоря знобит, но этот жест, которым он поправлял плед на животе, как будто старался не укрыться сам, а что-то укрыть... - Ничего, осталось всего два месяца, продержусь. Врач говорит, что в следующий раз будет легче. Посмотрим... - Врач? Ты что, болен? - С чего ты взял? А, я же тебе не сказал. У нас с Тахиром будет ребёнок. Извини, что не пригласили тебя на свадьбу. - Да нет, ты говорил летом...       Я всё смотрел на него. Мысль крутилась в голове, никак не желая оформляться в слова. Они ждут ребёнка...Игорю нездоровится...и у папы были такие же пятна на лице, одно из которых так и не прошло после очередной беременности, навсегда изуродовав щёку...       Куски головоломки у меня в голове состыковались в целую картинку с грохотом, от которого зазвенело в ушах. Я с ужасом уставился на Игоря. - Максимов, ты что?.. - Я омега, Слава, - он говорил спокойно и жёстко, как будто заранее не допуская возражения и насмешки, глядя мне в глаза. - И у меня будет ребёнок. - Ты так спокойно об этом говоришь...- я пытался дышать ровно, но успокоиться никак не получалось. - Знаешь, я всегда ждал чего-то такого. Ну, то есть, помнишь наш разговор на шаттле? Когда Шумилов сказал, что среди нас нет омег. Я никогда по-настоящему не верил, что я альфа. - И что теперь делать? - вопрос прозвучал жалобно, почти жалко и нам обоим было ясно, что я имею в виду не Игоря. - Слава...- он наклонился вперёд, отчего плед сполз на колени. От вида его небольшого округлого живота меня замутило. - Нет ничего плохого в том, чтобы быть омегой. Это нормально. - А когда вы...как ты понял, что ждёшь ребёнка?       Он долго не отвечал, пристально глядя на меня. Я чувствовал, что краснею под его взглядом; понимал, что надо просто прямо всё ему рассказать, но язык не поворачивался произнести вслух эти два слова - "течка" и "беременность". - В первый год мы предохранялись. Потом решили, что готовы стать родителями. Но получилось у нас только во вторую течку. - Тебе не страшно? - Очень страшно. Не так, как на фронте, по другому. Но я говорил с другими омегами, они все говорят, что первая беременность самая тяжёлая, следующие будут легче. - Следующие? - А почему нет? Мы с Тахиром считаем, что детей в семье должно быть несколько. Деньги у меня есть и дедушка обещал помогать.       Я молчал, переваривая услышанное. Дверь приоткрылась, муж Максимова (интересно, какая у него теперь фамилия) нетерпеливо заглянул в комнату. - Слав, если ты ещё что-то хочешь спросить - не стесняйся. - Спасибо, нет. Ладно, мне надо идти и... - Вячеслав, - он снова наклонился вплотную к камере. - Мы такие, какие есть. Не важно, что нам обещали в детстве, на что мы рассчитывали. Сейчас уже всё по-другому. Просто прими это и не парься. И если тебе нужна помощь или просто поговорить о...всё равно о чём - звони в любое время.       После разговора с Игорем мне стало ещё хуже. Я лежал на диване у себя в комнате и думал о том, как несправедливо обошлась со мной жизнь. Раньше у меня получалось делать вид, что всё не так уж плохо, но сейчас...       Сейчас всё было хреново. Если я забеременел, то надо будет что-то решать с работой. Формально меня уволить не могут, но на декретные я не проживу. Денег на няню у меня нет, как и на то, чтобы снимать жильё. Можно, конечно, вернуться к родителям - я всё ещё был прописан на старой квартире и имел право там жить. Может быть, Олег согласится сидеть с моим ребёнком и тогда я смогу выйти на работу...       От стыда меня бросило в жар, замутило при одной мысли о том, что придётся снова встретится с отцом и Пашкой, которые никогда не скрывали своего отношения к омегам. Представляю, как они меня примут... - Вячеслав, иди ужинать, - Кирилл Самуилович постучал в дверь, негромко, но настойчиво.       Я нехотя встал с дивана и пошёл на кухню. Валера крутился у плиты, при виде меня он смущённо улыбнулся. - Привет. Ты как? - Нормально, - я сел за стол и угрюмо уставился в окно. - Слав, я...ты уже делал тест? - голос Брянцева дрожал от волнения. - Нет. Через два дня. - Слава...Я только хотел сказать, что...Ты не думай, я тебя не брошу. Ну, то есть, если у нас будет ребёнок - я на тебе женюсь. - Женишься? - он дёрнулся от моего тона как от пощёчины. - Женишься...Как у тебя всё просто. А жить мы где будем? - Здесь. Я говорил с Кириллом Самуиловичем и он разрешил... - Здорово. И на что мы будем жить? На твою стипендию? - Мои родители нам помогут. Это же их внук, они будут рады... - Наверное помогут...А скорее всего нахрен пошлют. И правильно сделают. Брянцев, ты похоже совсем идиот. До тебя до сих пор не дошло, что ты натворил?       Я смотрел на него, стиснув кулаки и думал, как несправедливо распорядилась судьба : это Валерка должен стать омегой - с его смазливой физиономией и вечной суетой по хозяйству, романтическими мечтами и детскими иллюзиями. И с любящей семьёй, которая всегда поддерживает своих детей, а не продаёт их на опыты. От последней мысли мне стало совсем горько и я, с трудом сдерживая слёзы, выкрикнул ему в лицо : - Да пошёл ты, жених сопливый! - Прекратить! - Гальперин, про которого я в пылу ссоры совершенно забыл, схватил меня за плечо и развернул к себе. - Это что ещё за истерика? Ведёшь себя, как хуемразь. - Я... - Что "я"? Что ты тут психуешь? Что такого страшного с тобой случилось? У тебя всё в этой жизни есть : родители живы, учишься в престижном ВУЗе, работаешь, парня хорошего встретил, денег как у дурака махорки. И всё тебе мало. Не ожидал я от тебя такого свинства. Очень ты меня, Вячеслав, разочаровал. Знал бы, что ты так себя поведёшь...       Я смотрел на них - бледного и обиженного Брянцева и очень злого Гальперина, стоящих рядом по другую сторону стола - и понимал, что сейчас потеряю их обоих. Что надо что-то сделать или сказать, что прекратит этот дурацкий разговор, но в голову ничего не шло. - Как же я ошибался в тебе, Вячеслав. Все эти годы... - У меня нет родителей. И денег тоже нет. У меня ничего нет, - на смену злости пришла усталость, я говорил тихо и без эмоций, будь что будет. - Что значит "нет"? Что ты мелешь? - То и значит. Родители забрали мои деньги, всё до копейки. И из дома выгнали. Я им не нужен. - Когда? - Гальперин озадаченно смотрел на меня. - В апреле. Помните, когда я к вам ночью приехал. - А что же ты раньше не сказал? Что значит "отобрали деньги"?       И я рассказал им всё, с самого начала. Мы сидели на кухне, на тарелках лежал остывший ужин, к которому никто не притронулся. - И ты ничего не знал - ни о программе, ни о деньгах? - Нет. То есть, про программу я кое-что знаю. - Кое-что? Это же твоя жизнь, почему ты не спросил? - Гальперин недоверчиво усмехнулся. - У кого? - У меня, например. И что именно ты знаешь? - Нам наврали, что мы будем учиться в военном училище и получим хорошее образование. На самом деле нас накачивали гормонами, чтобы проверить, как задержка полового развития влияет на физический рост беты. Это так? - Так, да не совсем. Это только одна из задач эксперимента. Кстати, насчёт образования вас никто не обманывал : каждый из вас получил неплохую специальность. В программу специально набирали детей из неблагополучных семей, чтобы дать им шанс на лучшую жизнь. - Или потому, что такими детьми проще манипулировать? Никто за нас не заступится, уходить нам некуда, - я горько усмехнулся. - Если ты предпочитаешь смотреть под таким углом...Подумай, Комаров, а что вас ждало в жизни? Кем бы вы были? Ты, Тимофей, Василий, Игорь, другие мальчики. Какая жизнь вас ждала? Образование девять классов и тяжёлая низкооплачиваемая работа без перспектив и надежды на лучшее. - Вы Сашу Матвеева забыли. Саша был бы жив. - Не факт. Он же детдомовец? Ты знаешь, что три четверти воспитанников детских домов становятся наркоманами и уголовниками? Погугли статистику - сколько из них доживает до тридцати? - Ну, допустим. А какая вторая задача? - Второй и основной задачей было выяснить, можно ли при помощи гормонотерапии изменить будущий пол беты. - И как, эксперимент удался? - Нет, Слава. Первичные половые признаки изменить невозможно. Родившийся альфой будет альфой, а омега - омегой. Природу не обманешь. - Что значит "родившийся"? - Валера, до тех пор сидевший молча, встрепенулся. - Люди рождаются бетами и только потом... - Нет, мальчики мои дорогие, люди рождаются альфами и омегами, а бета - это всего лишь термин, означающий, что человек ещё не достиг половой зрелости. - Бред, - я положил вилку на стол. - Я раньше не был омегой... - Слава, ты был омегой с тех пор, как твои родители тебя зачали. Точно так же, как и я. А Валера всегда был альфой. - Неправда! У меня дырки не было, значит и омегой я не был! - от волнения я начал заикаться. - Отче-боже, Слава, ты же медтехник и такая безграмотность. Дырка у тебя была всегда. Только у бет она закрыта кожей, так называемой "девственной плевой". За несколько дней до начала первой течки она истончается и теряет чувствительность, а потом просто лопается. Вот и всё. - Но, подождите...Если заранее известно, то почему родители?... - Родителям запрещено сообщать эту информацию. Её вообще не разглашают. - Не разглашают? То есть, кто-то всё-таки про это знает? - Естественно. В роддоме, сразу после рождения, у ребёнка берут анализ крови и делают МРТ и УЗИ всех органов. Тогда же и выясняют пол. - Шумилов про это говорил, но я не поверил. - Я смотрю, твой Шумилов слишком много знает, интересно только - откуда. - А остальные? - я вспомнил утренний разговор с Игорем. - Они... - Шумилов и Андрющенко альфы. А ты, Максимов и Саша - омеги. Кстати, насчёт альтернативного будущего : Матвеев был красивым мальчиком. В детском доме его бы, скорее всего, насиловали всем табором - и воспитанники постарше и учителя. И стал бы он не штурмовиком российской армии, а дешёвой проституткой. А в самом худшем случае - погиб бы в те же двадцать лет, но не как герой, а от палёной наркоты и СПИДа. - Значит, в программу брали всех подряд - и альф и омег? А те, кого в Казахстане отбраковали, они тогда кто? - Они тоже альфы и омеги, Слава. Только их половое созревание остановить не удалось. Они оказались бесполезны для эксперимента и их отправили по домам. - А с деньгами у тебя что случилось?       Мы всё-таки поужинали, но с кухни не ушли. На улице опять шёл дождь; откровения Гальперина немного приглушили разъедавшую мою душу тоску. - Родители всё потратили. Ничего не осталось. - На что? - Дом себе купили. А меня даже жить туда не позвали. И ещё скрыли, что купили на мои деньги. Отец сказал, что моего там ничего нет. - Мда уж... - Да дело даже не в деньгах. Они меня предали. Говорили, что это для моего блага, а сами...Наверное, с самого начала всё так и задумали - продать меня за три с половиной миллиона и дом купить. А на меня им наплевать и на моих братьев, наверное, тоже. Вы не представляете, как это мерзко... - Ошибаешься, Вячеслав, отлично представляю. Когда тебя предают самые близкие люди и ты понимаешь, что никакой семьи у тебя нет, да и не было никогда...       Гальперин залпом выпил остывший чай и, поставив на стол кружку, посмотрел на нас. Валера покраснел под его взглядом - как будто был виноват, что пятьдесят лет назад его дед-омега увёл чужого мужа. - Тяжело мне на Земле, мальчики, надо в космос возвращаться. Здесь всё напоминает...Мы же с Валериным дедом в этой квартире жили, в Славиной комнате детская была. Я мужа любил, молодой тогда был, глупый. А потом война эта началась. Я и не знал, что у него кто-то есть, пока не демобилизовался. Никогда не забуду, как домой вернулся, а мой сын дверь открыл и говорит "папа, к тебе какой-то дяденька-офицер пришёл". Я сначала даже не понял, что я не "папа", а "дяденька"...Такая тоска была, жить не хотелось. Тогда я и пить начал. - Но на "Валдае" вы не пили...- я не знал, как реагировать на его слова - Кирилл Самуилович впервые за десять лет решил рассказать мне о своей жизни. - За то я и люблю космос - с ним не связано плохих воспоминаний, которые надо водкой заливать...А насчёт тебя, Вячеслав - у меня есть знакомый адвокат, могу вас свести. Он скажет, имели ли твои родители право тратить твои деньги и, если нет, как их можно вернуть. - Деньги никак не вернёшь, - я тяжело вздохнул. - Потому что денег у моих родителей нет, они на отцовскую зарплату вдесятером живут. Если только дом продать...но это не вариант. Где они жить будут? - Они тебя не пожалели. Можно подумать, что ты им не родной, - Валера налил в чайник воду и вернулся на своё место. - Родителей мне и не жалко. А вот братьев...они не виноваты. Ещё неизвестно, что их дальше ждёт. Пусть хоть живут не на головах друг у друга. - Дом не обязательно отбирать. Поскольку он куплен на твои деньги, наверное можно добиться, чтобы тебя оформили как собственника, а твоя семья будет там просто жить. Но это надо у юриста уточнять. - Спасибо, Кирилл Самуилович, я подумаю. - Больше ты ничего сказать не хочешь? Например, извиниться перед Валерой?       Я посмотрел на Брянцева. Тот смотрел в пол и выглядел таким смущённым и несчастным, что моя злость на него окончательно прошла. Он же в самом деле не виноват, что оказался рядом в мой первый раз. Любой альфа на его месте точно так же воспользовался бы мною. - Валера, прости пожалуйста. Я...Ты не виноват в том, что произошло. - Ты правда на меня не сердишься? - Правда. - Слав, то, что я говорил насчёт свадьбы - я не шутил. Я не брошу тебя одного с ребёнком. Не знаю, как всё будет, но мы что-нибудь придумаем, обещаю.       Ночью, когда я уже лёг, мне позвонил Васька. Он был таким радостным и возбуждённым, что я сначала решил, что он под кайфом. - Комаров, глянь что покажу! - Блин, Шумилов, это срочно? Мне вставать в шесть утра. - Проснись и пой! Ну, как тебе? Зацени?       Я наконец проснулся окончательно и сообразил, что Васька снял штаны и стоит перед камерой, сверкая голым членом. - Шумилов, ты что делаешь??? Совсем сдурел? Ты его ещё сфоткай и в личку пришли. - Смотри внимательно, Комаров! Ничего не замечаешь?       Я снова глянул на крутящего бёдрами в камеру Ваську и до меня дошло. - Ты...? - Да!!! Я альфа! Я же тебе говорил! Смотри какой здоровенный вырос - и это без эрекции! А со стояком почти в два раза больше! И кнот размером с два кулака! А ты как? Уже? - Я...ещё нет. - Ничего, скоро и у тебя вырастет, - он наконец надел штаны, аккуратно спрятав своё хозяйство. - Нам с тобой надо будет встретиться. Пройдёмся по клубам, все омежки будут наши. Я тут уже встречался с одним и знаешь, это намного лучше чем самому теребонькать...       Он ещё долго болтал, а я кивал и поддакивал, не вникая в смысл. Конечно, рано или поздно, Васька всё узнает; но сегодня ночью я не буду говорить ему, что если куда-то и поеду в ближайшие полгода - то только в роддом.