Билет до Титана, штат Сатурн

      До дома Гальперина я добрался уже в темноте. В вагоне монорельса почти никого не было. Я ещё в детстве мечтал прокатиться по ночному городу, но сейчас смотрел в окно на светящиеся в темноте огни безо всякого интереса, краем сознания отмечая станции : "Шушары", "Московские ворота", "Обводный канал"...На душе было горько и больно.       Кирилл Самуилович встретил меня на улице, около эскалатора. Я боялся, что он пристанет с вопросами - мне было стыдно признаться, что меня предали собственные родители - но он ничего не сказал, только внимательно посмотрел на меня снизу вверх. А потом, так же молча, взял меня за руку, как маленького, и повёл к себе домой. Мы шли по тёмным улицам, я сжимал его небольшую ладонь с очень сильными пальцами и чувствовал, как слёзы стекают по щекам. Всё, что мне удалось - это дотерпеть до квартиры и, только когда закрылась дверь, я не выдержал и разревелся по-настоящему. - Ну что ты, всё образуется. У тебя всё будет хорошо, - я помотал головой, а Гальперин прижал меня к себе и я, уткнувшись в его макушку, чувствовал, как вместе со слезами уходит напряжение последних дней.       Проснулся я в шесть утра - армейская привычка. Долго лежал, привыкая к новым запахам и звукам : стук дождя по подоконнику, тихое шуршание редких в это время машин, плач младенца где-то у соседей. Потом незаметно задремал и, когда проснулся окончательно, было уже два часа дня. Я встал и осмотрел свою новую комнату. Довольно большая, из мебели - шкаф, диван, на котором я спал и стол с парой стульев. В углу большой разлапистый фикус в керамическом горшке, на окнах старые жалюзи, на стене головид. Пахло пылью, как будто здесь много лет никто не жил. В квартире царила абсолютная тишина и я, поколебавшись, вышел в коридор в футболке и трусах. С одной стороны, Гальперин за прошедшие годы много раз видел меня голым в душе и на медосмотрах. Но, с другой - я только вчера вечером внезапно осознал, что он омега. На "Валдае" я никогда об этом не думал - там он был моим начальником, старшим по званию, всезнающим и способным решить любую проблему. У него, как и у других окружавших меня взрослых, не было ни возраста ни пола. Но вчера я впервые увидел его не в медицинской спецовке или военной форме, а в обычной гражданской одежде - и вдруг понял, что он просто старик : маленький - едва мне по плечо, худой и совершенно седой. И, если с ним что-то случится, у меня не останется никого в этом мире, к кому я могу обратиться за помощью.       В ванной я быстро умылся и некоторое время решал, стоит ли бриться. Потом, всё в тех же трусах и футболке, пошёл на кухню и открыл холодильник. И сразу понял, что у меня проблема.       Выложив на стол продукты, я долго соображал, что с ними делать. Мне было двадцать два года - и я ни разу в жизни не готовил еду. Дома этим занимались папа и дедушка, в армии я просто шёл в столовую, а что мне делать теперь, когда я остался наедине с сырыми овощами, яйцами, пачкой замороженных фрикаделек - и кухонной плитой, которая выглядела совершенно не так, как у нас дома? - Помочь?       Я оглянулся. У меня за спиной, рядом с плитой стоял Саша Матвеев. Живой, здоровый и весело улыбающийся из-под длинной светлой чёлки. Я смотрел, как он подходит ко мне и зачем-то садится на корточки. Я опустился на пол рядом с ним - ноги подкосились и дрожали, в ушах противно звенело. - Ты в порядке? - он с тревогой рассматривал меня, придвинувшись так близко, что его запах альфы - резкий сильный аромат молодого самца - шибанул мне в нос. Но как это может быть, ведь он же бета, как и все мы? Я резко оттолкнул его и с трудом встал. - Матвеев??? Что ты здесь делаешь? - Я здесь живу...- он растерянно смотрел на меня снизу вверх. - И я не Матвеев, я Брянцев.       Наваждение рассеялось и я понял, что передо мной не Сашка, а какой-то незнакомый парень. Они действительно были очень похожи : светлые волосы и глаза, бледная кожа. Только у этого Брянцева волосы были немного темнее, глаза не серые, а голубые и щёки круглее, чем у Саши. А ещё он улыбался - весело и жизнерадостно. Матвеев не улыбался вообще никогда.       Мне стало стыдно за свою оплошность и я, уставившись в пол, увидел, что уронил картошку, которая раскатилась по всей кухне. А Брянцев - или как его там - сидя на корточках, пытается сложить её в лопнувший пакет. Я снова присел рядом с ним. - Я сам уберу, - прозвучало грубо, но он, кажется не обиделся. - Ты Слава? Кирилл Самуилович про тебя рассказывал, - Брянцев рассматривал меня с детским любопытством. - И что он про меня сказал? - Что ты участвовал в какой-то научной программе и всю жизнь прожил на космической станции. Он просил, чтобы я тебе помог освоиться. Меня Валера зовут. А кто такой Матвеев? - Мой друг. Он погиб два года назад. Мне показалось, что ты на него похож. - Ясно. - А ты тоже здесь живёшь? Ты из наших? - сердце радостно ёкнуло при мысли, что этот парень такой же, как я и что я не буду одинок в этой новой жизни. - Нет, я не "из ваших". Я внук Кирилла Самуиловича. - Внук? - я уставился на его типично славянское лицо - ничего общего с чернявым евреем Гальпериным. - Ну, я не родной внук, - Валера смутился. - Кирилл Самуилович первый муж моего деда. Потом они развелись и дед женился на моём дедушке. - Понятно. Слушай, ты умеешь готовить? - Конечно, умею. Не так хорошо, как папа, но сейчас что-нибудь придумаем.       С экзаменами в ВМА проблем не возникло. Я всё сдал на "отлично", а ещё мне засчитали шесть лет работы медтехником и я поступил сразу на третий курс. Гальперин устроил меня на работу к себе в травматологию и всё вроде бы устроилось.       С Валерой мы подружились. Ему было девятнадцать, он учился в Политехническом институте и бредил романтикой дальнего космоса и Временем Первых. Две полки в его комнате были заставлены дисками о космонавтах двадцатого и двадцать первого веков. - Ну почему мы родились так поздно? Всё самое интересное уже случилось без нас! - Что именно без тебя случилось? - мы сидели на подоконнике в его комнате, с улицы приятно пахло начинающейся грозой. - Да всё! Раньше люди летели на Марс или на Плутон и не знали, что их там ждёт. Это было приключение, понимаешь? - Тоже мне, приключение. Валер, пойми, в дальнем космосе ничего особенного нет. В ближнем, кстати, тоже. Это такая же работа, как и здесь, на Земле. Хотя нет, на Земле лучше. - Чем? - На Земле можно выйти на улицу без скафандра и не умереть от асфиксии и радиации. - Слав, извини, но ты не романтик. - Я медтехник. А романтики у меня на операционном столе лежат. Если хочешь приключений - купи симулятор и наслаждайся. - Шутишь? Сим - это для детей и наркоманов. Расскажи про "Валдай"? - Отстань, я тебе уже сто раз рассказывал. - Ну Слава, ну пожалуйста... - Блин, Брянцев, ты хуже маленького...- он смотрел на меня своими голубыми щенячьими глазами и радостно улыбался. - Ладно...Родители продали меня Роскосмосу, когда мне было двенадцать...       Лето пролетело незаметно. Я работал в больнице, сутки через двое. После госпиталя на передовой работа казалась несложной. Пациентов было несравнимо меньше, чем на "Валдае", в основном жертвы ДТП и криминальных разборок. По выходным я ходил гулять. Валера познакомил меня со своей компанией из Политеха, ребята были неплохие - почти все альфы - и сразу меня приняли, но мне было с ними неуютно. Я всё ещё не достиг зрелости и их любопытные взгляды царапали по нервам как стекло. Мне нравилось бродить по городу в одиночестве, я часами рассматривал старинные дома, пытаясь угадать по окнам расположение комнат в квартирах. Исторический центр Питера был совершенно не похож на идеальную геометрическую планировку космических станций и завораживал своей непредсказуемостью.       Ещё я часто болтал по скайпу с Васькой, который жил в Москве и с нетерпением ждал начала занятий в своей Бауманке. С Игорем Максимовым мы тоже созвонились пару раз, но оказалось, что разговаривать нам не о чем. Игорь вышел из программы на год раньше меня и жил с дедушкой в деревне на берегу Байкала. Он уже достиг зрелости, работал в каком-то экологическом комитете и собирался жениться на своём сослуживце со странным именем Тахир. С Тимофеем Андрющенко никто из нас не общался : всё, что смог узнать вездесущий Шумилов - он остался в Звёздных Беретах и служит где-то на Меркурии.       Моя семья мною не интересовалась. Только один раз, в начале мая, позвонил дедушка и радостно сообщил, что у Олега и Паши родился ребёнок и с ними всё в порядке. Сначала я хотел проигнорировать эту новость, но потом вспомнил, что Олег, единственный из семьи, отнёсся ко мне хорошо. Я позвонил ему, поздравил и на этом общение с роднёй прекратилось.       С Гальпериным мы почти не виделись, хоть и жили в одной квартире. Брянцев рассказал мне его историю: пятьдесят лет назад, в начале Второй Марсианской войны, Кирилл Самуилович, в числе других врачей, попал под мобилизацию. На Земле у него остались муж и двое сыновей-близнецов. Домой он вернулся только через семь лет и обнаружил, что, пока его не было, муж нашёл себе нового омегу, с которым уже успел родить общего ребёнка - будущего отца Валеры. А близнецы, которым исполнилось девять лет, совершенно его не помнили и считали своим папой отчима. С тех пор Гальперин прочно обосновался в космосе, возвращаясь на Землю раз в несколько лет, чтобы заключить новый контракт. С бывшей семьёй он почти не общался, но разрешил жить в своей пустующей квартире Валере, когда тот приехал учиться в Питер.       В начале сентября начались занятия в ВМА. Учиться и работать одновременно было трудно; мне всё время хотелось спать и не проходило дня, чтобы я мысленно не матюгал своих родителей, укравших у меня возможность жить нормально, не надрываясь в две смены.       А в конце сентября я заболел. Тело было словно ватное, мышцы стали дряблыми, каждое движение давалось с трудом. Ещё у меня начали выпадать волосы; на голове пока всё было в порядке, но руки, ноги и грудь, раньше покрытые густой кучерявой шерстью, полностью облысели. Борода и усы тоже не росли - последний раз я брился недели две назад, уже тогда заметив, что щетина на лице сильно поредела. Я рассматривал в зеркале в ванной жалкие кустики под мышками и на лобке и пытался вспомнить, в каком возрасте начал лысеть отец.       Через два дня мне стало совсем плохо. Состояние было странное - одновременно вялость и лёгкость во всём теле. Начавшийся вечером озноб превратился в волны жара, перекатывающиеся от паха к голове и наполняющие тело сладкой истомой и тоской по чему-то незнакомому, но прекрасному. Что-то похожее у меня было в детстве, когда я болел гриппом. Я неплохо разбирался в лечении травм, но понятия не имел об инфекциях - на "Валдае" никто никогда ничем не болел. С трудом встав с постели, я дотащился до комнаты Гальперина и постучал. Нет ответа. Я точно знал, что Кирилл Самуилович дома, но дверь он мне так и не открыл. Я пошёл на кухню, вспомнив, что видел в буфете аптечку. Ноги плохо слушались, ниже живота всё было как будто онемевшим и я неуклюже рухнул на табуретку, толкнув стол и расплескав кофе. - Ты в порядке? - Валера начал вытирать лужу на столе, но, бросив губку, подошёл ко мне и уставился странным взглядом. - Да...то есть нет. У нас есть антигриппин? - Зачем тебе антигриппин? - Брянцев наклонился ко мне и тут же отпрянул, как ужаленный, его ноздри расширились. - Мне надо в аптеку, - я с трудом встал. - Слава...- Валера продолжал смотреть на меня, переводя взгляд с лица на пижамные штаны, его дыхание стало неровным. - Тебе не надо в аптеку...       Он ещё что-то говорил, но я, не слушая, пошёл в прихожую. Голова кружилась, в ушах звенело, пришлось держаться за стену. Я попытался просунуть ногу в ботинок и чуть не упал - Брянцев пинком отфутболил обувь в другой конец коридора. - Ты что делаешь? - Никуда ты не пойдёшь! - он схватил меня за руку и прижал к стене. В прежние времена я бы без труда вырвался из захвата, но сейчас мышцы не слушались, только по телу прокатилась новая волна жара. Некоторое время мы возились - я пытался вырвернуться и чудом не упал, а он, тяжело дыша, прижимал меня к холодной стене. - Пусти! У меня грипп, надо купить лекарства какие-нибудь. - Комаров, тебе что, в твоей армии голову ушибли? Куда ты собрался в таком виде? - В каком ещё виде? - от его прикосновений мне стало совсем плохо, я вяло взмахнул руками. - Не трогай меня! - Да иди ты...куда хочешь. Дурак! - он резко оттолкнул меня и стоял, побледневший и дрожащий, обшаривая жадным взглядом мои ноги и бёдра. - Иди, иди, пусть тебя изнасилуют пару раз, может поумнеешь. - Изнасилуют? Ты о чём? - живот скрутило судорогой, по ногам что-то потекло вниз, вязко хлюпая в моментально намокших на заднице и бёдрах штанах. По прихожей начал распространяться запах - приторная цветочно-конфетная сладость. В глазах потемнело, откуда-то издали донёсся голос Валеры : - У тебя течка начинается, идиот. Тебе не по аптекам шляться надо, а в ванную. Пойдём, я тебе помогу...       Я хотел возразить - какая к чёрту течка, я вообще-то альфа - но рот как будто ватой забило. Всё, что я мог - смотреть на побледневшего Брянцева, нервно облизывающего губы и вдыхать его запах альфы, который вдруг стал таким сильным, что заполнил собой всё вокруг...       Наверное, я потерял сознание, потому что совершенно не помнил, как попал в душевую кабину. В ушах всё ещё звенело, но ватная вялость исчезла. Мышцы снова стали твёрдыми и наливались силой в такт волнам блаженного жара, расходящегося от паха и ягодиц. Мне ещё никогда не было так хорошо. - Ты как? - Брянцев сидел на полу, привалившись к стене и раздвинув ноги. Он почему-то был без штанов и его огромный бордовый член, перевитый толстыми венами, с раздувшимся кнотом, лежал у него на животе, словно спящий зверь. Сверху на нас лилась из душа вода. Я потряс головой, стряхивая капли с волос и вдруг понял, что стою на четвереньках. В одной футболке и без штанов - как Валера. Только мой член, в отличии от его, был маленьким и тонким, как у беты. Или как у омеги. - Что...что происходит? - У тебя течка...Ты не говорил, что омега... - Брянцев, ты что, пьяный? Какой я тебе омега? - я попытался встать, но поскользнулся и снова опустился...раком? В заднице что-то хлюпнуло, по бёдрам потекла белёсая густая жидкость, снова запахло конфетами и цветами. Я просунул руку себе между ног и начал быстро ощупывать кожу между мошонкой и анусом. В глазах у меня потемнело от страха.       Дырок было две. Одна - явно жопа, маленькая, с тугим сфинктером, палец протиснулся в неё с трудом, не больше, чем на сантиметр. А вот вторая, ближе к мошонке...Снова громко хлюпнуло и новая порция смазки вылилась мне прямо на ладонь. Я стоял на коленях и смотрел на полную пригоршню чёртовой жижи. Потом быстро подставил ладонь под тугие струи воды и тёр кожу, пока она не начала скрипеть. Опять накатила слабость, я, тяжело дыша, раздвинул пошире ноги и снова начал изучать себя.       Дырка была огромная - мой отнюдь не маленький кулак пролез в неё целиком. Внутри было горячо и липко. Я осторожно разжал пальцы - стенки послушно растянулись, никакой боли. Брянцев, внимательно наблюдавший за мной, быстро подполз ко мне на четвереньках. - Дай помогу...Какой же ты сладкий...       Я хотел оттолкнуть его, но не смог : как только Валера меня обнял, по телу прошла новая волна жаркого блаженства. Я наклонился, он пристроился сзади, обхватив меня одной рукой за живот, а другой сжав мою мошонку. Я чувствовал, как его огромный член растягивает меня изнутри и это было самым прекрасным из всего, что я знал в жизни. Где-то на задворках сознания маячила мысль, что то, что мы делаем - неправильно. Но мне было слишком хорошо, чтобы отвлекаться на что бы то ни было.       У меня снова начался гон.       Мы сидели на кухне, на улице стемнело, шёл дождь. Брянцев пил кофе с бутербродами, а я молча смотрел в стену.       То, что произошло между нами, не укладывалось у меня в голове. Я оказался омегой - вопреки всем фактам. Это было ещё хуже и гаже, чем в апреле, когда я узнал, что меня обворовали собственные родители. - Слав, как ты думаешь... - Заткнись, - я с трудом встал - колени жутко болели. - Сколько времени? - Одинадцать вечера. Слава, я только хочу сказать, что... - Чёрт, я из-за тебя лекции пропустил. - Я написал сообщение твоему декану, что у тебя течка. Тебе дали освобождение на две недели. И в больнице тоже. - Ты сдурел? - я почувствовал, как краска заливает лицо и шею. - Кто тебя просил??? Что ты лезешь не в свои дела? Нет у меня никакой течки! - Слава, успокойся пожалуйста, - он тоже встал, испуганно глядя на мои сжатые кулаки. - Всё же нормально прошло. Ну что ты? - Ничего, - я сел на место и достал смарт. Демонстративно не глядя на Брянцева, открыл сообщения, нашёл то, что от деканата. "Относимся с пониманием...уважительная причина...четырнадцать дней...просим впредь сообщать заранее". Второе сообщение, от зав.отделением, было почти таким же. Ну слава богу, хоть тут проблем не возникло.       Я некоторое время пялился в смарт, соображая, что не так. А когда понял, почувствовал, что сейчас снова потеряю сознание. Утром, когда я проснулся, было двадцать девятое сентября. Оба сообщения из ВМА были помечены двадцать девятым же. А календарь смарта показывал одиннадцатое октября. Всё ещё надеясь, что дело в сбившихся настройках, я взял смарт Валеры.       Ошибки не было. А это значит, что я пробыл в течке почти две недели...которые совершенно не помнил. Я посмотрел на испуганного Брянцева, виновато смотрящего на меня из-под длинной светлой чёлки. - Слав, ну прости, я не думал...Ты мог бы предупредить... - О чём? - Что у тебя течка скоро начнётся, я бы у друзей пожил. - У меня не должно быть течек, ты что, не понимаешь? Я должен быть альфой!       Некоторое время мы молчали. Меня трясло, в горле стоял ком. - Слава...у тебя это что, в первый раз? - Отстань! - Не отстану, пока всё не объяснишь. Почему ты считаешь себя альфой? - А по мне не видно, кто я? - Ну да, выглядишь ты действительно...хоть и не пахнешь...то есть не пах раньше...Подожди, это как-то связано с программой, в которой ты в детстве участвовал? - А Гальперин тебе не сказал? - Нет, Кирилл Самуилович ничего не говорил. И что за программа? - На нас ставили опыты, чтобы сделать суперсолдат. Типа, если остановить половое созревание, организм начинает лучше расти и развиваться. Я сам ничего не знаю, нам наврали, что мы будем учиться в военном училище. Я только два года назад случайно узнал, что нас накачивали гормонами. Ещё и деньги платили. Гальперин говорит, что это безопасно, но я ему не верю - тридцать тысяч в месяц просто так платить не станут. И я думал, что буду альфой.       Я почувствовал, как по щекам текут слёзы. Все мои мечты, все планы полетели нахрен. Сначала я остался без денег, а теперь ещё и стал омегой. Куда меня теперь возьмут на работу? Никому не нужен сотрудник, который четыре раза в год превращается в невменяемое животное с раздвинутыми ногами и откляченным задом. Вспомнился вечно сидящий в декретном отпуске папа, которого уже никто не ждал в музее, где он когда-то работал экскурсоводом. И брат Лёня, родивший за три года двоих детей. И Олег - такой молоденький, всего год назад закончивший девятый класс - и уже с ребёнком.       На меня снова накатила дурнота, от ужаса пересохло во рту. - Валера...а мы предохранялись?... - Нет...- он уставился на меня своими небесно-голубыми глазами. - Я...нет... - Ты что , охренел??? - я вскочил, сжав кулаки; с грохотом упал табурет. - Ты хочешь сказать, что две недели пялил меня без презерватива??? - Прости, я...всё случилось так внезапно... - Идиот, ты понимаешь, что ты наделал??? А если я забеременел?       Он ничего не ответил, только смотрел на меня, бледный и испуганный. Я ходил взад-вперёд по кухне, соображая, что делать. Я ни черта не знал о гинекологии, но должны же быть какие-то таблетки или не знаю, что ещё. Если я залетел (не если, а скорее всего, шепнул в голове мерзкий голосок), то прошло всего две недели, а может и несколько дней. Надо спросить у Гальперина. - А где Кирилл Самуилович? Он вообще в курсе, что произошло? - Он...он сейчас занят...- Брянцев покраснел и отвёл взгляд. Господи, что ещё случилось, пока я две недели стоял раком в душевой? - Чем именно? - Слав, понимаешь, Кирилл Самуилович...у него есть проблема... - Только не говори, что у него тоже течка, - смешного ничего не было, но воображение вдруг нарисовало картину : Гальперин сношается с отцом Виссарионом в своём кабинете на "Валдае". - Нет, Вячеслав, у меня не течка.       Я быстро оглянулся и обалдел. В дверях кухни стоял Гальперин собственной персоной - в домашнем несвежем халате поверх таких же несвежих майки и трусов. Его кудрявые седые волосы были спутаны, глаза красные, в руке полупустая бутылка водки. По кухне поплыл запах перегара. - У меня запой. Я алкоголик, Слава. Ты не знал?       Он подошёл к столу, поднял мой упавший табурет и сел. Рассмотрел на просвет свою бутылку, потом уставился на нас. - Ну-с, молодые люди, чем вы тут без меня занимались? Я так понял, что Вячеслав достиг зрелости? Поздравляю.       Ни я, ни Валера ему не ответили.