Silence

— Что скажешь?       Муза повернулась к Нему с сияющей улыбкой, чуть опущенной головой, из-за чего казалось будто она смотрела лукаво и изподлобья, сверкая глазами и хитро выжидая ответа на поставленный вопрос. — Неплохо… — отвечал Ривен, искренне не понимая, что происходит, куда он должен смотреть, что оценить и как реагировать. Он сделал заинтересованную мину, находя в этом нечто забавное для себя, и скрестил руки на груди, изображая из себя великого мученика, угнетенного влиянием женской красоты.       Муза посмотрела на него, наклонив голову влево и прищурившись, выражая этим взглядом упрек и легкую досаду от поведения своего кавалера.       Ривен не хотел этого сказать, но натура его так и вылезала наружу. Эта кофта сидела на ней идеально: правый бок большим лоскутом свисал прямо до колена, в то время как левый поднимался к самым ребрам, обнажая часть спины и живот. Длинные рукава и широкий вырез вписывались в эту картину в полной мере. Эта, так называемая, кофта больше походила на топ, но уже с некоторыми изысками. Ривен хотел сказать нечто большее, чем сухое «неплохо», но чувства он проявлял только внутри себя, не давая им выхода наружу. — Ты хорошо подумал? — сказала Муза с легким смешком, глядя в глаза ему, и, уже заранее зная ответ на свой вопрос, просто ждала своего внутреннего триумфа. — Да, тебе очень хорошо! — Ривен закатил глаза и, вздохнув, отвернулся и медленно пошел бродить по магазину, скрывая свое смущение. Муза усмехнулась и скрылась за шторкой примерочной. Через несколько мгновений она уже стояла у кассы, с улыбкой на лице, периодически поглядывая на своего спутника. В ее голове крутились разные мысли. Она хотела понять Ривена, хотела узнать, что скрывается в его душе, что он чувствует в данный момент времени. Она пыталась увидеть то настоящее в нем, что скрывалось за этой лживой маской безразличия, сопряженной с суровой решимостью. Она смотрела на него и видела лишь оболочку, странное чувство досады одолевало ее от того, что она тщетно пыталась разглядеть в нем то, что, как она думала, скрыто в нем глубоко глубоко, но что никто не видит или не хочет увидеть. Он так отчаянно пытается скрыть это, что люди вокруг даже не видят ничего, кроме этого равнодушия. Муза верит, что она способна найти в нем ту искру, которая спрятана в самых дальних уголках его души, способна вытащить ее наружу и раскрыть. Она смотрела на него издалека и старалась понять как он думает. Ее взгляд стал задумчивым и печальным. Она открывала ему всю себя, а взамен не получала ничего… Лишь холодный напускной взгляд серых глаз. И нарастающую пустоту и печаль в своей душе.       Она поймала на себе пытливый взгляд Ривена. Она посмотрела ему в глаза, печально усмехнулась и, глубоко вдохнув побольше воздуха, повернулась к кассе и с натянутой очаровательной улыбкой сказала: «Добрый день! Сегодня только одна.»

***

      Спина Ривена впереди мерно покачивалась, голова стояла ровно и смотрела с уверенностью вперед. Он шел быстро, как будто хотел побыстрее уйти из этого места, избавиться от назойливой толпы, оказаться наедине с собой и своими мыслями. Муза шла чуть позади, волосы ее волной струились по плечам. Она хотела, чтобы они разговаривали вместе обо всем на свете, хотела, чтобы они смеялись вместе легко и непринужденно. Хотела, чтобы он был более открытым с ней, чтобы делился впечатлениями и тревогами, хорошими и плохими новостями, но вместо этого он не подпускает к себе никого, даже Музу. В тот момент она подумала: «Может пойти другим путем… Может ты хочешь от меня прямолинейности. Что же ты хочешь, чтобы я сделала, чтобы ты наконец доверился мне? Что же тебе нужно? Я покажу тебе, как я думаю, чтобы ты смог открыться мне…».       Они оказались на улице, где снующие туда сюда люди, как муравьи в муравейнике, бегали, забывшись в заботах и своих проблемах. Это мир аквариумных рыбок, мир, в котором мы существуем, как в огромном аквариуме, где нет места свободе души и сердца, где нельзя вдохнуть свежий аромат жизни, где ты не сможешь заполнить легкие воздухом, ибо они заняты грузом тревог и раздумий, которые не дают опомниться ни на мгновение. Здесь время течет в ускоренном режиме; его хочется замедлить, отдохнуть от суеты, но человек здесь прикован толстыми цепями к этому образу жизни, он повенчан с серостью мысли. Алгоритм, который повторяется изо дня в день, завладел сознанием и незаметно укоренился в мозгу. Это стало обычным явлением, рутиной, привычкой.       Музу опять захватили странные мрачные мысли, она опять задумалась и шла, смотря в одну точку перед собой, но не видя ничего. Ее окликнул Ривен. Он что-то спросил, но она, погруженная в раздумья не слышала его. — Муза! — тряхнул он ее за плечо. — Что? — Я тебя спрашиваю, куда ты сейчас? — в голосе Ривена слышны были нотки раздражения. — Куда, куда… — недовольно произнесла Муза. — В Алфею, куда ж еще. — Тебя проводить? — Как хочешь… — Я тебя спросил, проводить тебя или нет, а ты мне «как хочешь»! Нормальная, нет? — Ну проводи! — Муза начала все больше раздражаться от такого поведения Ривена. Она, конечно, знала, что он не подарок, что именно так он и разговаривает, но хотела, чтобы он отбросил эту маску подальше, сжег к чертям, чтобы она исчезла навсегда.       Они шли молча. Изредка Муза отвлекала Ривена от его мыслей, на что он отвечал неохотным кивком или ленивым «угу», но не более того. Каждый раз, когда Муза начинала разговор, он сводился на нет. Сложно было ей начать разговор о, котором она думала, стоя на кассе в магазине. Она прикидывала в мозгу, как мягко влиться в эту тему, но все ее попытки так и не увенчались успехом. Таким образом, она пришла к выводу о том, что придется говорить в лоб. Как только они подошли к воротам Алфеи, Ривен бросил короткое «пока» и, повернувшись быстро пошел в сторону своей школы. Муза секунду колебалась, но, решив, что откладывать уже некуда, крикнула: — Стой! Подожди!       Ривен остановился и медленно обернулся. — Мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно! — говорила Муза, быстрыми шагами подходя к Ривену. Он выжидающе уставился на нее. — Я вот, что хотела… — нерешительно начала Муза, и замолчала. — Ну! — нетерпеливо отозвался Ривен. — Перейду сразу к сути. Послушай! Если тебя что-то тревожит, говори мне, делись со мной всем, я тебя поддержу в любом случае. И я буду говорить тебе всё-всё! Доверься мне… Я хочу понять тебя, потому что я верю, что ты в глубине души не такой грубый и суровый. Я верю, что ты добрый! Так сними же с себя эту маску безразличия наконец! Неужели тебе нравится притворяться? — слезы выступили у нее на глазах. — Ты можешь быть отзывчивым, ты можешь улыбаться, ты знаешь это, но издеваешься над собой и другими! Зачем? — она остановилась, переводя дух. — Я такой, какой я есть. — сухо произнес он и, отвернувшись, пошел прочь. — Почему ты так невыносим? — крикнула она ему вслед, но он даже не обернулся.       Муза, опустив руки, смотрела ему вслед до тех пор, пока туман не скрыл за собой его удаляющийся силуэт. Она села на стоящую рядом скамью, закрыла лицо руками и ругала себя за то, что осмелилась воплотить в жизнь свою ничтожную идею.

Продолжение следует…