Justify

Билл с трудом сглотнул, в горле будто за секунду все высохло до рези и жжения, но юноша не смел отвести глаз от лица своего похитителя. Его четкие черты, казалось, еще больше заострились, делая из Тома какое-то изваяние. Но неживым было только выражение лица, глаза цвета кофейных зерен же пылали такими чувствами, что Билл ощущал, как слабеют колени под их напором. — Я… не знаю… Брюнет буквально почувствовал, как его собеседника прошила молния разочарования, и тут же пожалел о словах, так неосмотрительно сорвавшихся с дрожащих губ. Пальцы, до этого с силой сжимавшие его предплечья, разжались, и Билл едва не потерял равновесие, лишившись поддержки. Том, отведя взгляд, мгновенно потухший, отступил на шаг, вся его фигура буквально излучала отчаяние. Его пленник тут же почувствовал себя невероятно виноватым, хотя и разумом понимал, что у него нет на это причин. «Он меня похитил! Связал того несчастного продавца! Он утопил мою машину!» — внушал себе Билл, но, все же, чувство, противно саднящее где-то в районе груди, заставило его шагнуть вперед и легонько дотронуться до крепкого плеча Томаса. — Я… Том, как я могу верить?... Я тебя не знаю… — неуверенно, совершенно растерянным тоном сказал юноша, внутренне возмущаясь, что испытывает потребность оправдывать свое недоверие перед тем, кто буквально несколько часов назад увез его в неизвестном направлении, даже не удосужившись убедить, что оставит в живых. Билла снова прожег взгляд темных глаз, мимолетный и острый, как бритва, и юноша поспешно убрал руку. Все же этот мужчина вселял в него страх. — Да, не знаешь, – глухо ответил беглый преступник и вышел за дверь. – Не пытайся сбежать, ты заблудишься. Хлопок крепкой доски об обитый бронзовыми скобами косяк заставил Билла вздрогнуть, и брюнет с тихим стоном опустился на жесткий стул, пытаясь совладать с дрожью, охватившей все тело. Этот странный разговор, просьба поверить, пристальный взгляд темных раскосых глаз… Все это окончательно доконало парня, и мозг, перегруженный впечатлениями, просто отключился. Билл с неоправданным интересом разглядывал скудную обстановку лесного домика, который на ближайшее время станет его жилищем, … которое он будет делить с Томом. Перед внутренним взором снова появилось привлекательное мужское лицо, и снова зазвучали слова о невиновности, но Билл усилием воли разогнал видение, приказывая себе думать о чем-нибудь другом, но сил хватило ненадолго. «Как он может требовать верить ему? Он же … сбежал из тюрьмы! Не просто так же его туда посадили?...» — сам того не замечая, юноша отломил немного хлеба и отправил в рот, задумчиво пережевывая и запивая колой — организм, поняв, что от хозяина разумных действий ждать не стоит, начал действовать автономно от загруженного мыслями сознания. Лес за окном постепенно погружался в густой, будто тягучий сумеречный свет. Билл сидел возле окна, неотрывно наблюдая за тем, как стволы мощных деревьев становятся неразличимы в подкрадывающейся темноте, и ждал, когда же послышится шорох, оповещающий о том, что его похититель вернулся, но тишина природы все так же нарушалась только звуками шуршащей на несильном ветру листвы на высоких кронах деревьев, да редкими вскриками ночных птиц. С каждой секундой Биллу становилось все более жутко, как оказалось, остаться наедине с дикой природой ему было куда страшнее, нежели с не менее диким Томом. Юноша боялся, что преступник просто оставил его здесь, желая избавиться от еще одного свидетеля, ведь Билл прекрасно осознавал, что не сможет найти тропу, которая бы вывела его обратно на дорогу. А то, что его станут искать в дебрях заповедной зоны, казалось юноше маловероятным. Билл усмехнулся: «Если это и есть твой план, Том, то ты просто гений. У меня едва хватило смелости выйти недалеко, чтобы справить нужду, не говоря уже о том, чтобы пытаться сбежать, зная, что ночью останусь один в этом проклятом лесу». Брюнет снова посмотрел в окно и понял, что пропустил тот момент, когда на лес опустилась ночь – его глаза едва могли различить ветви деревьев на фоне чернильно-синего неба. — Том… ну, где же ты? – прошептал юноша едва слышно и попытался прислушаться, но вокруг все так же царствовало безмолвие ночной природы. Поежившись от пробирающегося под одежду лесного холодка, Билл встал и зажег свечу, поставив ее на небольшой стол. Тонкая одежда, предназначенная исключительно для поездки в комфортной машине не грела, да и та, что лежала в спасенном от утопления рюкзаке, была такой же неподходящей. Не найдя другого выхода, молодой парень подошел к грубо сколоченному шкафу и принялся в полутьме разглядывать одежду, которую кто-то приготовил для Тома. Тонкие пальцы наткнулись на мягкую ткань, и Билл тут же снял с крючка огромную кофту, которая при ближайшем изучении оказалась толстовкой красивого синего цвета. Вдохнув запах хвои и свежего обработанного дерева, Билл накинул ее на плечи и уютно закутался, надеясь согреться. Постепенно им овладевала какая-то апатия, хотелось только одного – чтобы Том вернулся, почувствовать рядом тепло живого тела, чтобы прогнать ощущение, что он остался единственным человеком на этой земле. Устало прикрыв глаза, Билл сел на край кровати, которая скрипнула под его не слишком большим весом. От толстого пледа пахло шерстью и пылью, но брюнета, глаза которого, казалось, уже не желают открываться, это не волновало. Опустив голову на почти плоскую подушку и притянув колени к груди, Билл накрылся покрывалом почти что с головой, надеясь таким способом создать ощущение кокона, чтобы не чувствовать враждебность незнакомого пространства и не слышать загадочных и пугающих звуков, которые царили в ночном лесу. И он не заметил мгновения, когда реальность обернулась сном. Том сидел на краю поляны, на которой находилось его временное пристанище, и наблюдал, как в маленьком окошке неровно колышется отсвет пламени небольшой свечи. Он видел, как тонкая тень его пленника медленно двигалась по небольшому пространству дома, и смог уловить момент, когда черноволосый юноша решил отдохнуть и лег на кровать. Беглый заключенный поморщился – он вовсе не хотел брать кого-то в заложники, но этот мальчишка на свою беду оказался в том чертовом магазине в самый неподходящий момент. К тому же, Тому нужен был транспорт, чтобы добраться до места, и решение пришло мгновенно. Он даже не мог оставить парня на заправке, потому что тогда уже через несколько минут полиции стал бы известен номер угнанной машины. «Билл» — тихо сказал парень, словно пробуя звучание имени на вкус. Черноволосый, очень высокий, очень худой… и очень красивый. В первый момент, как Том только увидел огромные испуганные и растерянные глаза и приоткрытые в недоумении губы, все его существо замерло от восторга. Уже почти год он не чувствовал ничего подобного, да и сейчас такие эмоции пришлись явно не к месту. Но не замечать красоты парня Томас не мог, к тому же его фантазии питал тот факт, что некоторые особенности поведения и внешнего вида юноши говорили о том, что он будет, возможно, не против отношений с мужчиной. «Вот именно, с мужчиной» — невесело усмехнулся Том. – «С мужчиной, а не с беглым преступником, у которого в ярых «поклонниках» вся полиция Германии. Встретил бы я его всего лишь какой-то год назад, и…» — молодой человек осекся, понимая, что и тогда это знакомство не принесло бы ничего хорошего. Свет в окне становился все более неровным, и Том понял, что свеча, кажется, догорает, и скоро скромный домик погрузится во тьму. «Хватит сидеть здесь» — буркнул Том и поднялся на ноги, стряхивая с одежды сухие листья и другой лесной мусор. Ему не хотелось возвращаться в дом, где на него снова с опаской будут смотреть карие глаза, почему-то тот факт, что пленник даже мысли не допускал, что его похититель не виновен в том преступлении, в котором его обвиняют, отражался ноющей пустотой где-то в области сердца. После года, проведенного за решеткой, после стольких месяцев борьбы за собственную жизнь Томасу так хотелось простого человеческого тепла, чтобы кто-то сказал ему: «Я тебе верю». «Но было довольно глупо пытаться получить все это от человека, которого насильно увезли и затащили в лес, сказав, что теперь ему уготована роль живого щита» — упрекнул себя Том, стараясь как можно тише открыть скрипучую дверь деревянного домика. Как он и предполагал, свече осталось гореть совсем недолго – пламя дрожало, раскрашивая стены желтыми всполохами, отражаясь от давно немытого стекла в небольшом окошке, играя на пузатом боку большого металлического чайника, стоящего на столе. Неслышно скинув с себя куртку, Томас подошел к кровати, разглядывая небольшой комочек, который оказался юношей, свернувшимся под одеялом, словно котенок, и укрытым так, что наружу выглядывал только аккуратный носик и прядь черных волос. Усмехнувшись такой непосредственности, – спать так безмятежно в маленьком домике среди леса, зная, что поблизости бродит опасный преступник, – Том осторожно, стараясь не потревожить спящего, опустился на другую сторону кровати и набросил на себя куртку, укрываясь от ночной прохлады. Организм настойчиво требовал отдыха, молодой парень с момента побега так ни разу и не смог поспать больше двух часов подряд. Последним усилием Том заставил себя проверить, стоит ли оружие на предохранителе и аккуратно положить пистолет под собственную подушку Сквозь сон Том услышал осторожные шаги, приближающиеся к нему, и, моментально садясь в постели, но еще не до конца открыв глаза, выхватил пистолет, направляя его в сторону источника звука. Следом раздался сдавленный хрип, а потом громкий, как раскат грома в утренней тиши, звон металла. С трудом заставив себя стряхнуть сон, Том, наконец, открыл глаза и, проморгавшись, увидел источник шума. Билл застыл посреди небольшой комнаты, и его лицо было белее полотна, пальцы, только что упустившие тяжелый чайник, дрожали, а в глазах застыл ужас. Юноша неотрывно смотрел на пистолет, дуло которого было направлено ему точно в грудь. Медленно Том опустил оружие и выдохнул, стараясь расслабить будто каменные мускулы. Он видел, что напугал мальчишку до смерти, но жизнь в клетке приучила его тело реагировать быстрее, чем в дело вступал разум. — Извини, не хотел тебя пугать, – буркнул Том, выпутываясь из одеяла, которым он был укрыт. На мгновение его смутил этот факт, но мысль ускользнула быстрее, чем беглый преступник смог ее додумать. Тряхнув головой, Том поднялся с постели и всласть потянулся, разминая затекшие за ночь мышцы. Билл ничего не ответил, он все так же стоял посередине комнаты, не шелохнувшись и, кажется, даже не дыша. Том, бросив на него еще один взгляд, понял, что дело совсем плохо, краска так и не вернулась на точеные скулы юноши, а взгляд оставался все таким же затравленным. Молодой мужчина подошел к Биллу и, крепко обхватив за плечи, усадил на стул — его пугала такая реакция. Подняв чайник, из которого на пол выплеснулось довольно много воды, Том поставил его на стол, а сам отправился к шкафу, в котором было нужное сейчас лекарство. Вернувшись к юноше, Том взял стакан и плеснул немного янтарной жидкости, резко пахнущей, но в данный момент самой полезной. Приблизив пластиковый край стакана к дрожащим губам, парень приказал: — Пей. Билл, до сих пор пребывающий в ступоре, проглотил коньяк и тут же закашлялся, а из глаз непроизвольно полились слезы. Том, аккуратно вытерев бежавшие по щекам соленые капли кончиками пальцев, присел перед Биллом и покаянно склонил голову: — Прости, я не хотел тебя так пугать. — Н..ничего, – голос Билла срывался, а горло до сих пор жгло от проглоченного спиртного. Том только покачал головой и встал, осматривая мокрый пол. Билл, заметивший его взгляд, встрепенулся и попытался встать. — Я сейчас все уберу. Томас посмотрел на него недоуменно и силой усадил обратно. — Вот еще, сиди, я сам все уберу. — Но… — Если хочешь, можешь пока застелить постель, если в состоянии. А то за ночь мы ее совсем разворотили, – махнул рукой в сторону кровати Том, а Билл, сам не зная почему, покраснел. Через пару десятков минут пол снова стал сухим, а двое обитателей домика лесничего сидели за столом и молча завтракали. Билл, найдя в шкафу пакет молока, мелкими глотками отпивал его из большой жестяной чашки и аккуратно разламывал на кусочки хлеб, отправляя их в рот один за одним. Том, уплетая курицу, украдкой посматривал на своего пленника, опять замечая, насколько он красив. Такие мысли он гнал от себя последний год так старательно, что думал, они больше никогда не посетят его голову. Некоторым могло показаться, что там, за решеткой, бисексуалом быть легче, чем натуралом, но на деле все было совсем иначе. Был бы Том равнодушен к своему полу, он был бы избавлен от того, чтобы каждый свой шаг выверять и контролировать, дабы не дать понять сокамерникам, что некоторые из них привлекают его в совершенно определенном плане. Если бы хоть раз он дал повод, его жизнь закончилась бы с рассветом. Но теперь, оказавшись вне пределов бетонных стен с колючей проволокой, он понял, что его сущность нисколько не изменилась. Впрочем, как казалось Тому, юноша, сидевший напротив, мог понравится не только изголодавшемуся по сексу заключенному, но и самому натуральному из натуралов. Парень видел перед собой худые, красиво очерченные руки, тонкие пальцы с уже не идеальным маникюром, переливающиеся всеми оттенками синевы на проникающем в маленькое окно солнце черные волосы, розовые, даже на вид мягкие губы, длинные ресницы, сонно прикрывающие глубокие карие глаза… «Только труп может остаться равнодушным…» — мимолетно подумал Том и тут же был захвачен врасплох пристальным и прямым взглядом так запавших ему в душу глаз.