Отпусти

Тяжело дыша, Пол поднялся. Лицо его было все еще красным, взгляд более осмысленным. Посмотрев на меня, он шарахнулся в сторону, недоуменно смотря на меня и на свои руки, пальцы которых были в крови. Снова посмотрев на меня, он опустил взгляд ниже, и его лицо тут же исказилось в страхе. Пришел он в себя, когда я попытался вытащить кляп изо рта, но стоило поднять руку, как ее тут же пришлось опустить от новой волны боли, прошедшей по всему телу. Я беспомощно захрипел. Тут-то он и кинулся ко мне, вынув постороннюю вещь. - Господи, что я наделал? Ян, я не хотел! Сам не знаю, как так получилось. Какой же я урод, прости, любимый. Я не думал, что все так обернется. Я просто хотел поговорить. Боже, как разговор мог перейти в это?! Я ничего не помню, словно пелена накрыла мои глаза, - говорил он, аккуратно освобождая меня от одежды. Его словно заменили. Тот жестокий парень теперь стал таким обходительным, вечно повторяя слова извинения. Когда рваные лоскутки ткани, висевшие на мне, были сняты, его взору предстояла картина его вымещенного на мне гнева. Тут же глаза его стали… жалостливыми и гневными. Злился он на себя, на то, что не мог понять, как такое могло произойти. По-моему, я теперь понял, что значит аффект. Брюнет попытался переложить меня, но когда он коснулся, снова все тело пронзила просто адская боль, на глаза тут же выступили слезы, а из легких вырвался болезненный стон, но из-за сорванного голоса он стал хрипом. Оставив меня лежать на полу, он стал исследовать кости, стараясь найти переломы. И нашел их. Когда он легонько надавил на левые ребра, они отозвались таким звуком, будто там у меня не кости, а хрупкие тонкие деревяшки и от его давления, они поломались, и теперь этот хруст был ясно слышен. Побледнев еще больше, он продолжил изучение моих костей. Результат не порадовал, мало того, что ребра преломлены, так еще и рука. Парень вышел. Мне казалось, что он сбежал, но через минуту, в дверях появился он все еще бледный, в руках держал миску и тряпку. Опустившись на колени, он стал протирать мое тело теплой водой, стараясь водить рукой как можно легче. Когда он опустился к моим ногам на минуту замер, но потом продолжил чистить тело. Когда Пол мочил тряпку в воде, я заметил кровь, много крови. Вскоре вся тряпка была алого цвета. Достав из аптечки мазь, он смазал ею палец и стал обрабатывать меня внутри. - Прошу, потерпи. Сейчас будет лучше, Скорую я уже вызвал, она на подходе, - говорил он, толкая в меня палец. Когда он закончил, увидел, как тело мое покрылось мурашками, и укрыл чем-то большим и теплым. Минуту мы молчали, но потом он стал рассказывать. Как и я, он изливал душу передо мной, начиная с нашей встречи в клубе. За годы совместной жизни мог различать, когда он лжет, а когда нет. В его речи не было лжи, он говорил правду, а я только диву давался. Я и предположить не мог, что он на самом деле так сильно меня любит, что основная цель его прихода была отпустить меня, дать мне жить спокойно, не переживая, что они меня найдут, что заберут, что отнимут у Уилла. Когда речь его подошла к концу, я запутался. Нет, честно. Если бы я не знал Пола, сказал бы, что он просто великолепный актер, но все его слова были правдивы, а взгляд… Он действительно сожалел о том, что сделал. Но мне показалось, что он о чем-то умалчивает, слишком взгляд у него убитый. Может, он вызвал не только Скорую? Тогда кому он еще позвонил? Уиллу? Навряд ли, он его номер не знает. Эду? Вероятно, но тоже отпадает. Или… Нет, я, конечно, понимаю, он не в себе. Но только не говорите, что он позвонил в полицию! Вой сирен подтвердил мою страшную догадку. Буквально через минуту в дверь постучали, брюнет встал и пошел открывать. До моих ушей донеслись несколько незнакомых мне мужских голосов, затем послышались шаги, и вскоре передо мной стояли двое стражей закона. Они быстро прошлись глазами по лицу, так как все остальное было скрыто от них. Ни слова не говоря, второй развернул Пола, и руки брюнета украшали металлические браслеты. Бросив на меня прощальный взгляд, он ушел, подгоняемый полицейским. Тот, кто остался, начал осыпать меня вопросами. На них я не ответил, спрашивая, куда повели Пола. Но опять же из горла шли одни хрипы. Мужчина остался со мной ждать приезда Скорой. Та не заставила себя долго ждать. Когда меня еле уложили на носилки, я был готов отключиться, так мне было больно. Но сознание не хотело уходить, поэтому пришлось терпеть боль на протяжении всей дороги. Когда мы благополучно оказались в больнице, мне что-то вкололи и скоро я заснул. Я не знаю, сколько я спал, но со мною творилось черти что. Стоило мне открыть глаза, никого вокруг не было, и я снова закрывал их, проваливаясь в сон. И так несколько раз. Окончательно проснулся я, наверное, через день. Открыв глаза, я еле поборол желание их закрыть. Я хотел приподняться, но грудь тут же отозвалась болью. Но на этот раз ее будто сдавили. Опустив взгляд ниже, я заметил бинты на ней, да и не только на ней. Продолжая глазами исследовать свое тело заметил, что на правой руке был гипс, и на ногах красовались повязки. Надо же, я словно запеленгован этими бинтами. Не прошло и часа, как в мою одиночную палату вошел врач, он начал меня ощупывать и что-то спрашивать. Я ответил, теперь из горла не вылетали не хрипы, но и не красивая речь. Все же еле-еле я объяснил, что кроме боли в груди, практически ничего не чувствую, так как эта боль затмевает остальные. Врач только кивнул и ушел. И буквально через секунду двери распахнулись, и в палату влетели Уилл, Оливия и Эд с Кейт. У женщин при виде меня сразу увлажнились глаза, друг побледнел, а вот любимый выглядел так, будто сбежал из психбольницы. Врач всех выпроводил, сказав, что ко мне можно заходить только по одному. Первым, конечно, остался Уилл. Он тихо говорил со мной, прося прощения, что не успел спасти меня от чудовища по имени Пол. Говорил, что пришел, когда меня уже увезли в больницу. Узнав, что со мной произошло, он порывался убить бывшего любовника. О, с какой ненавистью он говорил о Поле, даже я поежился. - Ничего, он получит по заслугам. Лет на десять его точно посадят, а там насильников не жалуют. Ох и сладкая жизнь у него начнется, - мстительно говорил он, ухмыляясь. Эта ухмылка, как и его поведение, мне не понравились, о чем я и сообщил брюнету. Тот удивленно посмотрел на меня и стал горячо говорить, что такое животное как Пол не заслуживает прощения. Эти слова еще больше меня обидели. И я сказал, что парень вовсе и не животное, он просто оступился, совершил ошибку, на что любимый начал недоумевать, как я могу защищать Пола. На что я ответил, что раньше и Уилл не был таким кровожадным. После моих слов он резко замолчал, сжал губы и, не говоря ни слова, вышел. Вот и первая ссора. А дальше начали заходить остальные. Правило про одного человека исключили для Кейт, и она вошла вместе с другом. С их слов я узнал, что Уилл написал заявление, и что завтра ко мне придут полицейские, чтобы я подписал документ, предварительно узнав насильника. Не знаю почему, но мне не хотелось, чтобы Пол сидел в тюрьме. Объяснить это желание я не мог, но в одном я был стойко уверен: Пол не сядет. А вот как это сделать, я решу. Ближе к вечеру Уилл так и не появился, только Эд пару раз заходил и Оливия, принеся какую-то настойку из трав. Когда в дверь робко постучались, я думал, что брюнет пришел извиниться, но за дверью оказался не кто иной, как Ким. Спросив, можно ли ему зайти, он так и остался стоять. Я, потрясенный его приходом, кивнул. Блондин подошел к кровати и сел на стул. Мой взгляд тут же заскользил по нему. Он значительно исхудал, глаза теперь не блестели тем живым блеском, как раньше. Под глазом красовался фингал, как бы Ким не старался его скрыть с помощью косметики, но очертания все равно были видны. - Это Пол тебя так? - потрясенно спросил я, даже не заметил, что перестал заикаться. Если он избивал и блондина, то ни о каком прощении не может быть и речи. - Нет, - глухо ответил он, качая головой. Не знаю почему, но в голову подкралась предательская мысль, которую я случайно озвучил. - Уилл? - Нет, нет, что ты, - громко сказал он, с еще большим усердием качая головой. - Это я ударился… о стол. Я это… яичницу готовил. Яйцо упало, я на него наступил и подскользнулся. Лицо мое, наверное, исказилось в ярости. Ясно же, что Ким мне врет, а то, как он вздрогнул, когда я спросил про Уилла, только и подтвердило мою догадку. Я был зол как никогда на Уилла. Ладно, он захотел отомстить Полу, но зачем же трогать блондина? Пусть они и предали меня, но благодаря им я и встретил Фрейзера, из-за этого толчка я хотел покончить жизнь самоубийством, но получил то, о чем мечтал. Ноги. - Понятно, - сказал я, пытаясь унять весь гнев, охвативший меня. - А как ты? Сильно болит? - спросил он, кивая на мою забинтованную грудь. - Не очень. Ничего, скоро заживет, - улыбнулся я. - Прости меня, - сказал Ким, опуская голову. - Я не думал, что все так обернется. Я… Я хотел, чтобы мы жили вместе, но ты меня не принимал, и я подумал, что если вы с Полом поссоритесь, то мы можем как-то сблизиться. Вини только меня, это я подговорил Пола. Если бы не мой эгоизм, ничего бы этого, - он провел рукой вокруг, - не было. Мне нужно было просто исчезнуть из вашей жизни. Пожалуйста, прости, - он всхлипнул. Я собрался его успокоить, как в дверь снова постучали, и в дверях оказался мужчина лет под сорок, полицейский и Уилл. Кроме Уилла и полицейского, того, который остался со мной в квартире, мужчину я не знал. Но одет тот был солидно, костюм непонятного коричневого цвета, очки, и дипломат в руках. Стоило Киму увидеть Уилла, как его охватила такая дрожь, что я думал, он свалится со стула. А вот взгляд, обращенный на блондина любимым, мне очень не понравился. - Я… я, пожалуй, пойду, - залепетал Ким, вставая. - Выздоравливай, - бросил он мне, стараясь как можно быстрее на ватных ногах исчезнуть из палаты. Но, не дойдя до двери, он упал и еле встал с помощью полицейского, услужливо протянувший ему руку помощи. Говоря вперемешку слова благодарности и извинения, он удалился. Судя по звуку подающего тела в коридоре, он и там упал. А я во все глаза смотрел на Уилла, стараясь превратить его в горсть пепла. Все же это он избил Кима. Тем временем ко мне подошел полицейский и представил моего адвоката (впервые слышу, что у меня есть адвокат). Из разговора я узнал, что они пришли, чтобы я собственноручно написал заявление об изнасиловании. Пришлось всех троих удивить известием, что меня никто не насиловал. После минутного молчания, на протяжении которой я разглядывал их вытянутые лица, они разразились гневными тирадами, что Пол должен сидеть в тюрьме. Я сказал, что вообще не понимаю, о чем речь. Страж закона вспылил и хотел меня тут же привести в участок, где в следственном изоляторе сидит Пол. Однако доктор помешал ему, сказав, что отпустит меня не раньше недели. Я хотел уж было согласиться с ним, но подумал о брюнете, который будет всю неделю торчать в участке. А там черт знает, что с ним могут сделать, поэтому на удивление всех присутствующих согласился ехать в участок. Доктор сильно упирался, даже заявление полицейского, что он покрывает преступника, его не испугало, так как аргумент у него был похлеще - клятва Гиппократа это вам не шутки. Но я тоже не лыком шит, поэтому уговорили его только через час, и то он согласился при условии, что он будет рядом со мной. Сказано-сделано, и через полчаса, а то и больше, мы уже находились в комнатке, где вместо четвертой стены было стекло. По ту сторону стекла стояли мужчины разных возрастов, комплекций и наружности. Среди них значительно выделялся Пол. Он стоял, немного сгорбившись, и старался не смотреть на зеркало со своей стороны. - Вы опознали своего насильника? - спросил страж закона. - Нет, - спокойно ответил я. - Я вижу толпу незнакомых мне людей, кроме одного. - И кого же из них вы узнаете? - сузил он глаза. - Вот этого, - я показал на Пола. - Он мой любовник. Все поперхнулись воздухом, особенно Уилл. Схватив меня за грудки, он прижал меня к стене, разъяренно спрашивая: - Ты что творишь? - То, что желаю. Если я тебе действительно дорог, то просто молчи и кивай, если нет - дверь рядом. Я потом объясню, - он нехотя отпустил меня. - Так что же? Вы утверждаете, что тот человек ваш любовник. А этот тогда кто? - показал он на Уилла. - Любимый человек, - честно ответил я. - Тогда постарайтесь объяснить ситуацию. А то я буду вынужден подумать, что вы покрываете преступника, а это карается законом. - Да никого я не покрываю! Он мой бывший любовник. Вчера или позавчера у нас был прощальный секс, - Уилл сильно стиснул кулаки, но продолжал молчать. Это молчание говорило мне о многом. Прости, любимый, я потом тебе все скажу, только не сорвись. - С ним у нас всегда жесткий секс, мне это нравилось. Не смотрите на меня так. Да, я мазохист, - продолжил я врать. - Вчера мы разыгрались не на шутку, но кайф был потрясающий. Конечно, он меня порвал, но со мной теперь все хорошо. - А почему он тогда позвонил нам и сказал, что он вас изнасиловал, да еще и сам сдался в руки правосудию? - полицейский, как и Уилл, находился на грани приступа. - Понимаете, в наше время таких отменных мазохистов как я очень мало. Вот Пол и вбил себе в голову, что лучше меня не найдет никого, и совершил глупость, наврав вам. Долго еще мы с полицейским препирались, но я стоял до последнего на своем. В итоге, тому пришлось сдаться, но он сказал, что все равно Пол просидит у них десять дней за дачу ложных показаний. Так мы и разошлись. Всю дорогу, Уилл молчал, угрюмо уставившись в стекло такси. Когда мы оказались снова в больнице, я попросил доктора выйти, а сам набросился на любимого, целуя так, словно от него зависела моя жизнь. А почему словно? От него зависит моя жизнь, потому что без него я ничто. Неуверенно он ответил мне, а я возликовал. Оторвавшись от его губ, я быстро затараторил: - Прошу, Уилл, пойми. Да, Пол совершил мерзкий поступок. Я на него до сих пор обижен, но… Я не хочу, чтобы он сидел за решеткой. Нет, я его не люблю. Люблю я только тебя, поверь. Я просто знаю его, хорошо знаю. Он осознал свой проступок и жалеет о нем. А я никому не хочу портить жизнь. Моя собственная жизнь была испорчена, и такого я даже злейшему врагу не пожелаю. Знаю, это глупо. Но таков я, глупый, никчемный мальчишка. Пожалуйста, прости, любимый. Я ничего другого не придумал, как нести эту ересь про садо-мазо. Я знаю, что тебе очень больно и обидно. Даже не удивлюсь, если ты бросишь меня, - на последних словах голос предательски вздрогнул. - Просто я не хочу тебе лгать. Все, что я говорю, - правда. - Малыш, это не просто, - успокаивающе погладил мое плечо. - Тем более он тебя изнасиловал, а ты… - Кстати, это ты Кима избил? - грозно спросил я. Уилл только стушевался. - Я попрошу прощения. Просто я был так разъярен, что отыгрался на мальчишке. - Еще бы не попросишь, - я обнял любимого. Вот теперь жизнь точно сложилась как нельзя лучше.