V-431

Этот мудель выложил мою коробку с пиццей. Как оказалось, консервы внезапно стали важнее. Поэтому, пока он бродит по супермаркету, в поисках хоть чего-то ценного, я дуюсь в сторонке. Ненавижу семейство сосновых. Они все – одно сплошное мудачье. Я как-то в детстве о корень сосны спотыкнулся и грохнулся на железный штык. За то я ее кровью запачкал в отместку. Хе... – Перестань дуться, – Сосна, со всей присущей ему наивностью, кладет руку мне на плечо, пытаясь прочесть эмоции на моем лице. Напускаю на себя безразлично-похуистический вид. Показалось мне или в глазах Сосны какие-то огоньки потухли? Но когда мне было не до пизды? – Билл, заебал ты молчать, скажи что-нибудь. А вот хуй тебе. Жирный. Пафосно отворачиваюсь, нечаянно задев пол трубой. По зданию разнёсся приглушенный звук. Мое сердце словно на мгновение замерло, прислушиваясь, не мог ли кто-либо услышать нас. Сосенка тоже замер, я наконец соизволил на него посмотреть. – Ну чего тебе, солнышко мое уебаное? – невинно хлопаю глазами, словно вижу его впервые. На его личике смесь страха, злости и, вроде даже, ненависти. Ух, какие мы опасные. – Ты можешь громких звуков не издавать, суидцидник хренов?! – злобно шепчет он, из-за чего кажется, что он почти шипит. Зла-а-а-я Сосна. Прям радость на сердце, когда его таким вижу. Заметив мою ухмылку, он уже было отрыл рот, чтобы что-то агрессивно вякнуть, но я как можно быстрее его заткнул: – Пойдем, Сосеныш! А ротик свой шлюховатый будешь не на меня открывать, – я близко-близко наклоняюсь к нему, буквально касаясь его носа своим, – А то оторву Сосенке одну ненужную веточку. От этого полного ненависти взгляда в груди разливается победоносное тепло. Сосенок всё-таки замолкает, безмолвно передавая командывание нашей маленькой экспедицией мне. Крысу пришлось тоже оставить. Уж слишком от нее начало смердить. Да таким запахом и мертвого разбудить можно! Эх, буквально от сердца оторвал... Тело мелкой твари осталось лежать в самом низу и, теперь ее разложившуюся кожу с упоением поедали мухи. Я зажал Сосне рот, когда мы проходили мимо, чтоб его не стошнило. Ослабленного организма нам точно не хватает! Быстро пробежав по выключенной лестнице эскалатора мы наконец-таки оказались наверху. Сквозь стеклянные двери торгового центра были слышны шаркающие шаги с улицы. Я подошёл вплотную к стеклу и присмотрелся. – Их штук двадцать, не меньше, – ошарашенно выдал спутник, – И как мы выберемся отсюда? Думай, Сайфер, думай! Погодите-ка... – Хей, эта дермоедка ведь как-то сюда попала! – киваю в сторону убитой мертвячки, – И точно не через главный вход. Значит, тут открыт запасной выход! Эта крайняя улица города. Дальше лес и поле. Думаю, нам туда. – Они увидят, – Сосна как зачарованный смотрит на передвигающиеся трупы за стеклом, – А если не увидят, то почуют. Если бы можно было чем-то перебить запах... – он резко замолкает и от души гневно бьёт ногой об пол. Он боялся, что кто-то услышит, значит. Ну-ну, – Да хоть твоей дохлой крысой! От нее пасло мертвяками, вот только она маленькая слишком! Сосна пытается напряжённо думать. Я ехидо усмехаюсь, от чего, когда он смотрит на меня, то чуть ли не шарахается. – У меня есть идея, – моя ухмылка растягивается ну просто до ушей.

***

– Твою ж мать! – смачно выдает Сосна, глядя, как я наклоняюсь к трупу, и закрывая нос от вони, – Ты че делать собрался? – Ты запах перебить хотел, – в моих руках быстро оказывается осколок одной из ветрин, – Чем вариант плох? Прежде, чем он успевает что-либо возразить, я надавливаю острой часть моего стеклянного "скальпеля" на область чуть ниже ключиц. Осколок входит в полуразложившуюся серую кожу на пару сантиметров. Та податливо рвется, когда осколок входит полностью. – Билл, ёб твою мать, придумать вариант лучше не судьба? – А смысл? – я поднимаю голову, отрываясь от того, за что патологоанатомам обычно платят. – Ну... – окончательно запинается Сосна, из-за неумение аргументировать собственную позицию. Ну нихуясе я умный стал. Пойду теперь с совами базарить, дай дьявол, поймут. Резким движением руки распарываю некогда живое тело. У Сосны, судя по звукам, сработал рвотный рефлекс. Я же спокойно сижу, доставая руками органы и раскладывая их рядом. С кишкой пришлось повозиться. Мои руки почти по локоть в темно-алой шняге. О-хо-хо! Достаю самую романтично-хуичную часть тела. Се-е-ердце. Холодное, правда. Перевожу взгляд на Сосну, смотрящего на меня немым от ужаса взглядом. Или... завороженным, что ли. – Тебе идёт, – наконец выдает он, от чего я ну прямо покатился со смеху. Вид крови, органов вокруг, моих светлых пакл (которые, наверное, тоже в крови) мне идёт. Заметив мой смешок, Сосеныш вернулся в реальность, – Всмысле... Что ты хочешь делать с... – он оглядел взглядом добытое мной богатство, – Этим. Пришло самое время врубить больную фантазию на полную! – Нацепим это на нас, чтоб перебить запах, – с восторгом тыкают в сердце, пока Сосна прожигает меня охуевшим взглядом. – Псих. – Других вариантов нет. Или подыхать, или пойти на риск. Парень закатил глаза. Думает он, блять. – Я тебя сейчас руками кровавыми облапаю, – фыркаю я, – Тащи запасную одежду, а с этой придется попрощаться, – он колебался, – Скоро начнет темнеть, тупая твоя башка! А нам ещё запасной выход искать. В скором времени новая одежда я была найдена и собрана в, чтоб его, рюкзак Сосны. Он стоит напротив меня, с жалостным видом наблюдая, как я провожу окровавленной рукой по его светлой кофте. Она быстро пропитывается в местах моих прикосновений. Я наклоняюсь и набираю в ладони алой жидкости и просто выливаю на его голову. Сосну мутит. Сильно. Но что не сделаешь во имя спасения? Наконец я кладу на его шею, словно шарфик, кишку. Он насквозь пропитан этой дрянью. И я наконец приступаю к себе. Где-то рядом нашелся осколок зеркала. Пачкаю два пальца кровью и провожу ими по щекам с каждой стороны. А Сосенок прав, мне и правда идёт. Точно так же выливаю на голову алую жидкость, которая смешивается со светлыми волосами. Кажется, она уже никогда не смоется. Отвратно. Вся моя одежда пропитана этой дрянью. Аккуратно беру сердце и быстрым движением руки рву верхние слои тканей, получаю своеобразный антистресс. – Надо идти, – прирывает меня Сосенка, поднимая с пола мою трубу и протягивая мне. Я быстро киваю, бросая свою игрушку на окровавленный пол. Мы поднимаемся на первый этаж и быстро ищем запасной выход, пока вскоре не находим табличку с такой надписью. – Идёшь медленно и смотришь на меня, – последний раз напутствуя я. Парень колеблется, я прямо вижу, как он дрожит, – Мы выживем, – кладу руку на его плечо, ещё сильнее пропитывая его кровью, – Сосеныш, мы с тобой потом будем чаи гонять и вспоминать это, как о страшном сне. Он кивает, я толкаю дверь ногой. Та, изрядно проржавевшая, со скрипом открывается. Мне в лицо бьёт порыв воздуха. Слышу, что Сосна выходит за мной. Мы быстро выходим из переулка на некогда оживленную улицу. Блять. Их тут десятки. Сотни! Делаю точно такие же шаркающие шаги, как и у этих тварей. Они не чувствуют нас! Я медленно пробираясь сквозь самую толпу. Где-то сзади раздается сбивчивое дыхание Отсосенки. Моего плеча касается чужая полуразложившаяся кожа. От этого запаха голова идёт кругом. Внезапно прямо передо мной останавливается одна тварь с отсутствующей челюстью, когда-то черный парень-подросток. Я без интереса заглядываю в пустые и мертвые глаза. Мое сердцебиение ускоряется настолько, что казалось разносится эхом по стенам. Если оно поймет, кто мы, нам пизда. Я замер. Почти почувствовал кожей, как парень позади меня нервно сглотнул. Прошла минута или целая вечность, прежде, чем оно прошло мимо, задев меня плечом. Сосна схватил меня за руку. Боится. Я тоже боюсь. Чувствую резкий порыв ветра. Нужно идти быстрее, я больше не продержусь в толпе полу-мертвых тел. И тут начался ливень, медленно смывающий конспирацию с нашей одежды...