Изумрудная паутина

      — Братец, братец! — радостно хохоча звали мальчишки, догоняя старшего и падая на него сверху кучей.       — Это не честно! Вас двое! — надулся светловолосый мальчик, пытаясь выбраться из-под них, но те принялись его щекотать, и он не выдержал пытки, расхохотавшись в голос. — Хватит, хватит, Локи, […]!       — Твоя очередь, Тор! — нараспев произнесли нападавшие. Они были совершенно одинаковыми, словно отражения, и говорили вместе, будто читая мысли друг друга.       — Вы словно два зайца, вас сложно поймать! Играйте по отдельности! — Тор, наконец, освободился от усевшихся на него близнецов и скрестил руки на груди. Его младшие братья сцепились руками. Черноволосые, зеленоглазые, шустрые и ловкие как змеи, они всегда ходили хвостиком за старшим братом, никогда не расставаясь.       — Мы одно целое, — тоном, не терпящим отрицания, ответил один из них с улыбкой, — поэтому играем как один.       — […], стой, — позвал его Тор, протягивая к нему ладонь и прикасаясь к виску. — У тебя паутинка в волосах.       — О, — просто сказал тот, вытаскивая из прядей серебристую шаль, добротно сплетенную каким-то пауком в высокой траве. Затем, не расцепляя рук с близнецом, потянулся туда, где заметил мелькнувшие тонкие лапки; паутина оторвалась от его пальцев, оплетенная зелёным свечением, расправилась в траве и заняла законное место. — Я вернул твой дом. Ну же, иди сюда, — властно приказал мальчик, безошибочно следя глазами за паучком. Тот, словно через силу, покорно выполз из укрытия стеблей и съёжившись занял место посреди своей сети. Зеленоглазый колдун лишь скупо улыбнулся, возвращаясь к близнецу. Тор вздрогнул и едва справился с необъяснимым страхом, сковавшим грудь от властного голоса младшего брата.       — Считай до пятнадцати, Тор, — ласковый голос Локи вывел его из странного оцепенения. Близнецы поднялись с травы и со смехом убежали прочь, не расцепляя рук. Как одно целое.

***

      Всё смешалось в один поток кошмара и яви. Он не помнил своего имени, не понимал, где он находится, не различал мелькающих лиц над ним.       — …Тёмный Лорд придёт за Гарри, — бормотал чей-то седой и звенящий бубенчиками голос. — Вы сможете…       — Но, Аль… — медовый голосок вплёлся в бессмысленный бубнёж. — Это же чей-то сын!.. Как мы мо…       — …просто отвлекающий манёвр. Волдеморт не зна… тёмные волосы, зелёные глаза… примерно четыре года…       — …вы не може!..       — Лили… Я наложу на него все возможные… останусь в доме… Нам лишь нужно выманить Тёмного Лорда… Разберусь с врагом, — в седом голосе зазвенела уверенность и сталь.       Поток голосов постепенно становился различимым, когда слух медленно приходил в норму. Принц попытался пошевелиться, но понял, что не может. Над ним спорили двое. Медово-золотистый голос чего-то требовал и не получал желаемого. Серый мрачный голос отвергал собеседника. Дискомфорт в теле тем временем становился сильнее. Вены чем дальше, тем сильнее горели, разжигая множественные очаги боли. Не в силах терпеть этого, он боролся с собственным непослушным телом, пока наконец не вытолкнул пламя прочь из себя. Рядом раздался вскрик; ревущее пламя растаяло в воздухе, и боль наконец прекратилась. Принц внутренне обмяк от усталости, ощущая, как божественная кровь уже начала исцелять внутренние повреждения.       Рядом кто-то кричал. Какое-то время сознание принца оставалось кристально ясным, несмотря на неспособность пошевелиться. Он чувствовал, как цепкие руки подняли его, а затем куда-то понесли. Чувствовал, как рядом гудела чья-то магия. Но затем его сознание начало тускнеть от пережитой боли и истощения. Сил больше не было; он уснул, потерявшись во времени. А вскоре мир сновидений озарила ярко-зеленая вспышка, столь мощная, что, казалось, отпечаталась на стенках черепа; на языке появилась горечь, а во лбу словно выжгли огненное клеймо. Странные сны оборвались и осталась темнота.

***

      Вся магическая Британия ныне знала, что той судьбоносной ночью Волдеморт пал от руки мальчика — ребёнка в возрасте четырёх лет, сына Джеймса и Лили Поттер, трагически павших в бою с Тёмным Лордом и оставивших маленького героя сиротой. Колдуны праздновали, забывшись в радостном освобождении, и даже множественные случаи раскрытия перед маглами не омрачали тот день. Загнанные волшебники могли отпустить паранойю, матери больше не боялись за своих детей; наконец-то наступил долгожданный покой. И всё же сердце пропускало удары и полнилось зыбкой тревогой перед грядущим. На осколках разрушенного прошлого предстояло отстраивать новую жизнь.       Тёмные времена миновали, рассеянные тонким лучиком надежды. Альбус Дамблдор мог лишь надеяться, что даже в самом кромешном мраке, затаившемся в неизвестном будущем, этот свет не будет рассеян.

***

      Пророчество, как и все слова Видящих, было туманным и неясным, и так же владело таинственной властью над людьми и самим мирозданием. Изрёкшая его провидица в тот же миг упала замертво, но эти необъяснимые слова каким-то образом отпечатались в недрах памяти — даже желая того, Дамблдор не смог бы их забыть. Раз за разом они повторялись в его голове, накатывая, как медленный, но неотвратимый прибой, закрывая волнами песчинки его мыслей. Парадоксально точное и одновременно размытое пророчество гласило об одном ребёнке.       Мальчик с яркими зелёными глазами и чёрными волосами, рождённый истинно светлыми магами, должен обречь Волдеморта на погибель. И пусть такой был во всей магической Англии на тот момент всего один…       …пророчества никогда не могли быть истолкованы верно вплоть до самого своего исполнения. Дамблдор долго не решался этого делать, ища другие дороги, но раз за разом возвращался к единственной мысли: Гарри Поттер должен был стать мечом в беспощадной руке судьбы. Именно он завершит последний акт пьесы о борьбе добра со злом, ведь на самом деле не столь важен хорунжий, как знамя надежды в его руках. В этом противостоянии знаменем был Герой. А значит, жизнь этого лучика надежды должна быть сохранена в целостности до самого финала.       К несчастью, у пророчеств так же было дурное свойство становиться известными врагу.

***

      Лили и Джеймс Поттеры уже четыре года скрывались от Волдеморта в Годриковой Лощине под заклятием Фиделиуса. Озабоченный безопасностью этой семьи, директор не раз навещал их, расспрашивая о новостях и просто наблюдая. Их сын был ярким солнцем, переполненным добротой и любознательностью. Это всегда вызывало у Дамблдора редкие счастливые улыбки, что было особо ценно в столь трудное время. Жизнь продолжалась и дети всё равно находили способы быть счастливыми. Лишь это и держало Поттеров на плаву в неспокойных водах нынешних событий.       Лили уже давно уговаривала мужа переехать прочь из Англии ради их сына. Волшебница определённо добилась в этом успехов, ведь Джеймс и сам понимал, к какому будущему вся эта война может их привести. Директор был бы счастлив за них больше всех, скройся Поттеры за границей, но только не сейчас. Он не мог потерять Гарри в такой момент. Слова пророчества вновь стучали в висках тяжёлым набатом, и директор незаметно морщился, когда слышал требования Лили. Только не сейчас. Должен был быть другой выход.       Выходом стало это странное дитя.

***

      В обыкновенное время Дамблдор аппарировал бы прямо из своего кабинета, чтобы не терять времени, но именно в тот роковой день ему нужно было подумать над ситуацией, поэтому он пешком спустился к воротам и вышел к кромке Запретного Леса. Профессор уже намеревался переместиться к Поттерам, когда случилось невероятное.       Прямо за грядками, где росли исполинские тыквы, топтался целый табун диких фестралов. Уже сам факт скопления этих существ вдали от сердца Леса был чрезвычайно странным, но бросалось в глаза то, что они окружали что-то… Или кого-то.       Там был мальчик. Раненый и странно измождённый, он лежал на спине, незряче глядя в небо, и едва дышал, словно вот-вот собирался отдать концы. Фестралы встревоженно ржали своими потусторонними голосами, расступаясь перед директором. Не медля ни секунды, волшебник поднял ребёнка левитацией и с небывалой прытью очутился в Больничном крыле, оставив его на попечение испуганной мадам Помфри. К сожалению, сейчас у самого Альбуса не было времени помогать малышу.       Волдеморт уже знал о Гарри Поттере и вскоре должен был начать действовать. Предчувствия старого мага никогда не обманывали.       Но, работая над стратегией, Дамблдор то и дело возвращался мыслями к загадочному мальчику. По странному совпадению, его внешность подходила под описание из пророчества. Маленькую голову обрамляли обсидианово-чёрные пряди и, приподняв ему веки, можно было обнаружить изумрудные глаза. Вот только, судя по его состоянию, не похоже, что тот собирался становиться Героем. Или вообще оставаться в живых.       Однако… Если бы найдёныша поставили рядом с Гарри Поттером, их почти можно было принять за родственников. А Волдеморт не имел никакого представления о внешности дитя пророчества, помимо небольшого словесного описания.       Найдёныш лежал в палате неделю, без малейших изменений балансируя на грани жизни и смерти. Никто не пришёл, чтобы искать его. Несмотря на попытки выяснить его происхождение, личность мальчика оставалась тотальной загадкой. И, будучи в коме, он не очень охотно делился информацией о себе. Ситуация для малыша и впрямь не собиралась становиться лучше, так что одна хладнокровная идея всё сильнее укреплялась в голове директора. Сколько бы Дамблдор об этом ни думал, он не мог перестать утверждаться в мысли, что это был дар судьбы. Магической Британии нужен был Гарри Поттер и спасти его следовало любой ценой.

***

      Таинственный ребёнок словно свалился с неба: неопознанная личность, ни роду, ни племени. Он не реагировал, что бы с ним ни делали, безразличный к любым раздражителям. Ни магия, ни зелья ему не помогали. Казалось, огонёк его жизни скоро окончательно угаснет. И тогда ужасная, но практичная идея поразила директора, почти заставив его споткнуться на ступеньках. Если дитя всё равно скоро умерло бы во сне… Почему бы не попытаться дать его жизни последнее ценное применение? Подумав об этом раз, уже было невозможно выбросить эту мысль из головы.       Иногда приходилось расплатиться кровью одного ради жизней большинства.       Несмотря ни на что, подобный выбор никогда не был для старого волшебника лёгким, даже если становился необходимым. Но это было наименьшей жертвой из всех, что Дамблдор мог принести в этой ситуации. Мальчик даже ничего не почувствует. В конце концов, скрепя сердце, Дамблдор начал действовать. Одним судьбоносным днём он велел прекратить бесплодные попытки разбудить безымянное дитя и забрал его из палаты, несмотря на все протесты мадам Помфри.       Альбус аппарировал перед домом Поттеров и вошёл, первым делом услышав копошение на кухне.       — Директор, это вы? Простите, Джеймс сейчас спит, он ужасно вымотан… — речь женщины прервал ошарашенный вдох — она выронила чашку и даже не заметила этого, во все глаза глядя на того, кого принёс Альбус Дамблдор.       — Профессор… Что происходит? — прошептала она.       — Это трудно объяснить, Лили, но постарайся выслушать. Времени больше нет. Тёмный Лорд придёт за Гарри, — в воздухе зазвенело напряжение. Женщина испуганно вздохнула, но не впала в панику, как опасался Дамблдор. Она стиснула зубы и сжала фартук в кулаке.       — Джеймс и Сириус не говорили мне этого, но я знаю, что они чего-то боялись всё это время… С меня хватит! Моя семья немедленно покинет Англию. Это моё окончательное решение, я больше не могу откладывать его! — в её голосе звучали нотки истерики и она подобралась, готовая сражаться за своё до последнего. Альбус кивнул, укладывая свою ношу на софу. Мальчик вздрогнул, но не проснулся.       — Именно так вы и должны сделать. Немедленно. Я постараюсь задержать Тёмного Лорда с помощью приманки. Вы сможете незаметно покинуть страну.       — Что?! Только не говорите мне, что вы про этого малыша! Но, Альбус… — ошарашенно выдохнула волшебница. — Это же чей-то сын! Как мы можем подвергать его жизнь опасности?       — Я прошу тебя сохранять спокойствие, дитя будет под защитой. Это просто отвлекающий манёвр. Волдеморт не знает настоящей внешности Гарри, только то, что у него тёмные волосы, зелёные глаза и ему примерно четыре года, поэтому…       — Потому — что?! — воскликнула миссис Поттер. — Мы должны поставить жизнь этого несчастного мальчика на кон?! Вы не можете так рисковать! Я не позволю!       — Лили, — громоподобно прозвучал властный голос Дамблдора. Женщина рефлекторно осеклась. — Я наложу на него все возможные защитные чары. Клянусь, я лично останусь в доме и защищу его от всего. Это единственный шанс. Нам лишь нужно выманить Темного Лорда. Как только Волдеморт появится, я разберусь с врагом.       Лили свирепо посмотрела на профессора, играя желваками, и в её позе сквозило громкое несогласие. Но в этот момент бессознательный ребёнок издал звук, конвульсивно дернувшись, и оба собеседника тут же переключили своё внимание на него.       — Что с ним? — волшебница направилась к мальчику, взмахнув над ним палочкой. — Мерлин и Моргана, он же умирает! Что вы натворили, профессор? Если сейчас же не оказать ему помощь!..       Её речь была прервана, потому что тело ребенка вдруг вспыхнуло, словно спичка, и неистовое пламя отбросило Лили назад. Директор произнёс заклинание тушения, но огонь продолжил упрямо гореть. На мгновение мальчик стал похож на павшего воина, сгорающего в погребальном костре. Но затем огонь внезапно потух, не оставив ни единого следа гари. Лили поднялась с пола, намереваясь подойти к ребёнку, но была схвачена за плечо директором.       В эту секунду Альбус почуял обрыв предупреждающих заклинаний. Время пошло на мгновения. Осознавая смертельную угрозу, профессор толкнул Лили ошалевшему от внезапных криков и шума заспанному Джеймсу. Он вручил супругам заранее подготовленный портключ и переключил своё внимание на бессознательное дитя. Похоже, тот взрыв пламени был спонтанным магическим выбросом, потому не было необходимости уделять этому внимание. Невредимый после вспышки пламени ребёнок был подхвачен и торопливо перенесён в комнату маленького Гарри. Малыш с нескрываемым испугом посмотрел на седого волшебника сквозь стёклышки своих очков. Однако он послушно посторонился, позволяя Дамблдору уложить двойника Гарри на кровать оригинала. Директор велел сыну Поттеров спуститься к родителям и всем вместе немедленно убегать, а сам принялся готовить сцену для Волдеморта. Он вытащил мантию-невидимку, одолженную Джеймсом Поттером некоторое время назад, и набросил её себе на плечи. Враг мог появиться в любую секунду, поэтому директор принялся накладывать множественные чары-обереги, призванные защищать дитя настолько долго, насколько это было возможно.       Внизу прозвучал хлопок аппарации: похоже, Поттеры использовали заготовленный Дамблдором портключ, переместившись в безопасное место. Едва Дамблдор сам полностью скрылся под Невидимкой, как входную дверь снесли с петель мощным заклинанием. «Успели», — только и мелькнула у директора мысль. Вошедший в дом чувствовал себя хозяином положения. Медленными степенными шагами закутанная в длинную мантию фигура поднималась по лестнице. Директор замер, полностью сконцентрировавшись на звуке приближающихся шагов. Если Волдеморт почувствует ловушку, план полетит ко всем драклам, но, к счастью, тёмный волшебник был слишком высокомерен и не обращал внимание ни на что, кроме своей цели. Приблизившись детской комнате, Темный Лорд остановился на несколько секунд. Дамблдор затаил дыхание, держа палочку наготове. Затем Тёмный Лорд ворвался в комнату и направил палочку на спящего ребёнка.       — Авада Кедавра!       Дамблдор едва успел бросить во врага связывающее заклятие, когда вспышка ярчайшего изумрудного света вырвалась из тела мальчика, уничтожая летящую в него Аваду. В одно мгновение взрывная волна смела всю комнату, вырывая кирпичи и обугливая стены. Застывший от ошеломления, Дамблдор смотрел перед собой и не мог оторвать глаз от медленно тлеющего угольного пятна, в которое превратился Волдеморт. Мгновенная смерть. Не осталось даже крови.       Лишь таинственный ребёнок лежал посреди руин, похожий на труп из-за странной голубой кожи. Но Дамблдор был слишком отвлечён, чтобы заметить его необычную внешность. Прежде, чем директор Хогвартса это заметил, кожа мальчика медленно приобрела человеческий цвет, скрывая морозную голубизну и снежные узоры. Единственным пятном цвета на его лбу расцветала огненно-кровавым клеймом руна Соулу.