Изумрудная паутина

      Очнулся юный принц в незнакомом месте. Дух странных трав и настоек мешался с запахом хлопковой ткани. Он тут же поморщился от боли, разрывающей голову, и заставил себя открыть глаза. Перед его мутным взглядом предстала странно стерильная обстановка без единого грамма золота на отделке. В Асгарде не было такого места, которое бы не блистало золотом. Незнакомый светлый сводчатый потолок навевал мысли о том, что он совершенно точно не дома.       — Мерлин, не может быть! Вы наконец очнулись? — со стороны послышались чьи-то торопливые шаги, и некто поспешил появиться в поле зрения. Асгардец поразился увиденному. Это была немолодая женщина в странной коричнево-белой одежде. Он не помнил ни одной особы такого преклонного возраста, ведь асы были бессмертны, все валькирии поражали красотой самые искушенные умы, а его мать-царица была высокой и прекрасной. Но даже не это его удивило сильнее всего, а то, что незнакомка говорила на странном языке. Как любой ас, он понимал языки всех девяти миров, но это совсем не означало, что он, никогда не покидавший дома, мог по речи отличить Ётунхейм от Ванахейма. Впрочем, этот ребус решить было не так уж сложно. Облик, подобный асам, старение, присущее смертным: не нужно быть Норной, чтобы догадаться, что он в Мидгарде. Срединный Мир, столь горячо любимый Отцом.       Асгардец поморщился и отмахнулся от смертной. Он совершенно не мог вспомнить, как оказался за пределами Асгарда. Единственное, что его сейчас беспокоило, — как вернуться обратно. У него не было ни сил, ни способностей, чтобы перемещаться между мирами. Короткая мысль-осознание прострелила его разум: ну конечно, Хеймдалль! Скоро страж Биврёста увидит его своим всевидящим взором, и его вернут домой!       Воодушевленный этой мыслью, мальчик даже благосклонно позволил смертной осмотреть себя, и та не нашла никаких проблем со здоровьем. Однако что-то показалось маленькому асу странным в так называемом осмотре — женщина зачем-то взмахнула тонким ивовым прутом и его ауры коснулся мягкий поток магии, считывая информацию из его тела. От шока из его головы вылетели все возмущения, что какие-то смертные не смеют его, сына О́дина, касаться своим волшебством. И было почему.       Смертные не умели колдовать… Верно?       Не должны уметь.

***

      Феникс демонстративно выпорхнул из кабинета, стоило директору в него войти. В обычное время Альбус больше обращал бы внимание на поведение Фоукса, которое зачастую говорило довольно много о правильности его решений, но сейчас он был слишком погружён в неразрешимую загадку произошедшего в доме Поттеров и никак не мог разобрать всю эту путаницу.       Всё складывалось как-то слишком хорошо. Старому умудрённому опытом волшебнику стоило быть более бдительным и заподозрить неладное уже давно. События начали выходить из-под контроля ещё в тот момент, когда в окрестностях Хогвартса из ниоткуда возник странный ребёнок без каких-либо свидетельств своего существования в документах Министерства Магии и даже в базе маглов — ни семьи, ни имени. Даже ритуал, призванный указать направление к ближайшим родственникам, совершенно не сработал. Как так вышло, что в самый удобный момент появился двойник дитя из пророчества, которым можно было легко и без последствий пожертвовать при возникшей необходимости?       Что-то здесь было сильно не так. Дамблдора всё сильнее охватывало чувство, что он где-то просчитался и совершил ужасающую ошибку.       Смерть (смерть ли?) Тёмного Лорда получилась слишком удобной. Безымянный мальчик впоследствии практически не пострадал, избавляя Дамблдора от груза вины за принесение его в жертву. Безусловно, можно было попытаться объяснить, как ребёнок остался жив после смертельного проклятия. Альбус Дамблдор всегда считал, что никто из волшебников — даже он — не знает всего, а границы возможностей стихийной магии неведомы даже ему. Он был бы первым, кто согласился с возможностью истинного чуда. Но та магическая вспышка по-прежнему вводила профессора в замешательство. По каким-то причинам разрушительная сила уничтожила всё вокруг, но не тронула директора Хогвартса, находящегося под Мантией-невидимкой. И ко всему, несмотря на плохое состояние, общее самочувствие мальчика вдруг необъяснимым образом улучшилось. Ребёнок больше не умирал — лишь погрузился в обыкновенный глубокий сон, от которого так до сих пор и не проснулся. Что, однако, не помешало мадам Помфри накричать на Альбуса, когда тот вернул мальчика в Больничное Крыло.       Единственным явным следом той ночи была странная рана на лбу малыша. Что бы тогда ни произошло, теперь мальчик навсегда был отмечен знаком смертельного проклятия. Но, как оптимистично считал директор Хогвартса, шрамы вовсе не были плохой вещью и могли даже сослужить хорошую службу. Даже если они были просто напоминанием об удивительном выживании.

***

      Дамблдор в который раз тяжело вздохнул и опёрся руками о столешницу, рассматривая древесный узор.       Он не ожидал такого от Поттеров.       Лили с Джеймсом и их сыном не переместились в специально заготовленное директором место, а портключ, что создал директор, не был использован. Прибывший в шотландское убежище Альбус застал лишь пустоту. В первое время он решил, что с его подопечными что-то случилось и принялся разыскивать их, но тут вскрылась новая проблема: кто-то исхитрился и уничтожил кровь и волосы всех Поттеров, а так же все личные вещи в доме в Годриковой Лощине. А пока профессор метался в беспокойстве, общественность уже успела пронюхать о случившемся, и во всех газетах в один голос трубили одну и ту же песнь.       «Нападение на Поттеров! Кто станет следующей целью Того-Кого-Нельзя-Называть?!»

***

      Верховный чародей Визенгамота стоял перед свежим надгробием, с огорчением рассматривая плиту, под которой никто не лежал. Надежды скатывались в пропасть. Искать пропавшую семью больше не было смысла — похоже, это было не похищение, а побег с инсценировкой смерти. Вместе с ними пропали так же некие Сириус Блэк и Римус Люпин, что окончательно подтвердило эту версию. И винить их в этом Дамблдор не мог. Будь у него варианты получше, он бы тоже поступил иначе и не подвергал никого риску, но он не видел иного пути.       Дамблдор не верил, что Волдеморт погиб. От тёмного волшебника не осталось ни костей, ни даже пепла, но старый профессор знал Тома Реддла лучше всех. Волдеморт отказался бы умирать так легко. Мир по прежнему был в опасности, даже если никто этого не осознавал. Тёмный Лорд обязательно вернётся и тогда народу магической Британии понадобится герой, несущий надежду. Зная это, Волдеморт тоже будет искать своего предназначенного врага, чтобы в зародыше уничтожить угрозу. Дамблдор не мог допустить, чтобы Волдеморт нашёл зацепки о бегстве Поттеров. В данной ситуации им было лучше считаться мёртвыми. Верховный чародей верил, что однажды Гарри вырастет и станет могущественным волшебником, который положит конец войне. Но до тех пор, чтобы отвести подозрения, им по-прежнему нужен был Гарри Поттер, даже если это имя будет принадлежать кому-то другому.       Выход оставался только один.       Маг поднял тяжёлый взгляд в небо. Прямо сейчас на больничной кровати спал безымянный мальчик, ограждённый ширмой от любопытных глаз. Судьба словно бросала очевидные ответы директору под нос. Кто бы ни был причиной всему происходящему — случайность, судьба или боги — они, вероятно, знали, что делали.       Дитя заменит Гарри до того дня, когда пророчество исполнится.

***

      Очнулся от оцепенения маленький асгардианец, когда ему на колени опустилась хищная птица, ласково заворковав. Алые перья раскинутых, будто плащ, крыльев, рассыпались по его одеялу. Длинный хвост растёкся до самого пола, колыхаясь на несуществующем ветру, как огненное марево. В угольных зрачках, похожих на блестящие бусинки, плескалось безграничное тепло.       — О, Мерлин… — с раздражением пробормотала смертная, которую отвлекли от осмотра пациента. Юный принц же и думать забыл о колдунах, завороженно протянув руку к орлиной голове. Он никогда не видел ничего подобного. В царском саду обитали разные удивительные птицы, но ни одна из них не была таким ярким воплощением живого огня. Гладкие перья приятно обожгли пальцы, словно он погладил свечу. Мальчик засмеялся, чувствуя удовольствие птицы.       — Вижу, вы уже подружились с Фоуксом, молодой человек, — услышал он голос, кажущийся странно знакомым. В поле зрения появился очередной смертный, заложив руки за спину и покачивая длинной белой бородой в такт шагам. Сын О́дина лишь снисходительно изогнул бровь от плебейского панибратства. Этот смертный что, был слепым и не видел, кто перед ним? Назвать такого как он человеком было худшей шуткой за всё короткое время их знакомства, поэтому асгардианец не счёл нужным отвечать. Впрочем, старца это не смутило. На морщинистом лице с очками-половинками блуждала улыбка.       — Это феникс. Удивительное создание, способное возрождаться из пепла. Сколько за ним не наблюдаю, никогда не перестану удивляться. Его слёзы обладают изумительными свойствами, он может спасти кого-то даже на грани смерти. Не так давно Фоукс сам прилетел к тебе. Именно его слеза разбудила тебя из непробудного сна и помогла исцелиться.       — Исцелиться? — опешил асгардианец. — От чего? Что произошло?       Седобородый нахмурил брови, подойдя ближе.       — Именно об этом я бы хотел с тобой поговорить, мальчик мой. Я верю, что могу общаться с тобой как со взрослым, потому послушай меня внимательно, Гарри.       Принц застыл, непонимающе глядя на полоумного старика. Что за бред он несёт?       — Я не Гарри, — чётко отрезал принц. Фоукс, будто почувствовав раздражительное настроение аса, запел. От этого пения всё замешательство мгновенно испарилось, вернулась ясность мыслей и стало спокойно. О́динсон благодарно погладил священное существо по шее.       Его приняли за какого-то смертного по имени Гарри. Нет, маленький принц не был особо удивлён. Всё-таки, ему было всего десять лет и он ещё не успел явить себя смертным. О нём пока не успели сложить легенд, как об О́дине, царе богов, и других великих богах Асгарда. Мальчик был слегка раздражен всей этой странной ситуацией, но это было ему даже на руку. Старец хочет считать его человеком? Прекрасно, пусть так и будет. Скоро Хеймдалль найдёт его.       Будто пропустив слова принца мимо ушей, старик продолжил.       — Мне очень жаль, Гарри… Твои родители погибли, — с огорчением произнёс он, присаживаясь на краешек скромного больничного ложа, а мальчик застыл. Отец и мать-царица? Погибли? А что с Тором и Локи?..       Нет, одёрнул себя ас, этот смертный путает его с другим, и это у Гарри погибли родители. Не у него.       — Чушь.       — Я понимаю, что ты в шоке. Это очень тяжело принять. Твои родители отважно сражались, защищая твою жизнь от злого волшебника по имени Волдеморт. Прости, что не рассказал раньше об опасности, что нависла над тобой, — старец и правда выглядел виноватым, но мальчику хотелось рассмеяться. Злые волшебники в Мидгарде? Большего бреда он и правда не слышал. Но мысленный смех оборвался так же резко, как возник. Смертные могут колдовать. Значит, злые волшебники существуют. Ему придется смириться с этой мыслью, ведь он собственными глазами видел неопровержимые доказательства волшебства.       — Гарри, послушай, сейчас, возможно, ты мне не поверишь, поскольку сильно ударился головой и едва выжил после сильного заклятия. Твои воспоминания могли смешаться, — человек низко опустил седые брови, обеспокоенно глядя на ребёнка. — Мне очень жаль, что это случилось. Твои родители… они любили тебя так сильно, что отдали свою жизнь ради тебя…       — Нет, это неправда! Это всё ложь! — закричал мальчик, отшатываясь от старика. Его сердце заколотилось от испуга, а горло перехватило. Не может такого быть. Его семья цела и невредима! Он просто потерялся, очутившись в Мидгарде. Хеймдалль найдет его, Отец вернет сына в Асгард.       Смертный лжёт.       — Боюсь, что это не ложь. И ты сам сможешь в этом убедиться, если прикоснешься к шраму на своём лбу. Ты чудом остался жив, и мы рады, что тебе удалось уцелеть. Я выражаю тебе свои искренние соболезнования, — седобородый человек наклонил голову, сжимая кулаки. — Здесь ты в безопасности. Теперь тебе нужно отдохнуть как следует.       Он встал, чуть сгорбившись, будто от непомерного груза, и направился прочь. Женщина все это время стояла рядом и дрожала от подавляемых слез, прижимая руки ко рту. Едва не опрокинув стакан, она налила для принца воды и поставила её на тумбочку. Ведьма с сочувствием смотрела на мальчика, но тому было плевать.       Принц неосознанно схватился за лоб, в шоке обнаружив отметину, которой там раньше не было. Тень сомнения обосновалась в его сердце, но асгардианец быстро подавил его. Что бы с ним на самом деле ни произошло, принц был твёрдо уверен в том, кем являлся. Его всё больше тревожило пребывание в мире смертных, которые упорно стремились убедить его в странных вещах. Если бы только он помнил, как тут оказался. Увы, воспоминания о последних днях смешались в неразборчивую кашу. Фоукс прикоснулся головой к его плечу, выражая поддержку, и тоненько закурлыкал, но в этот раз его пение не помогло успокоить душу.       Мальчик часто прикасался к своему шраму, каждый раз не веря, что это реальность. Седобородый смертный продолжал регулярно приходить, и принц с возрастающей тревогой ожидал его нового визита. Он не верил в то, что являлся Гарри Поттером, но с каждым разом странный туман всё плотнее наползал на его память. Это продолжалось и продолжалось, и в какой-то момент юный ас потянулся за своими воспоминаниями, но ухватил лишь ускользающий дым. Тор, Локи, Всеотец и прекрасная богиня-мать, всезрячий Хеймдалль — их лица покрылись дымкой забытья и растаяли, как эфир. Его разум был в смятении и принц начал сомневаться. Неужели, он просто придумал себе сказочную жизнь? Где у него есть двое лучших на свете братьев и полная свобода, где вся его родня — Боги Богов? Была ли это всё лишь выдумка травмированной психики? Он всё это время был единственным сыном Лили и Джеймса Поттеров, всю жизнь прожившим в заточении собственного дома из-за страшной опасности?.. Верящим в сказки из-за изоляции?       Он не знал, он не понимал, он не помнил. Не помнил!       О́дин не пришел за ним. Неужто Хеймдалль не указал царю на пропавшего сына? Но если страж Радужного Моста его не искал… Тогда… Был ли вообще страж?       Дамблдор лишь поджимал губы, с печалью наблюдая за противоречиями, терзающими разум мальчика. Больше не было важно, кем дитя было до этого, не важно, каково его имя. Весть о герое магического мира со шрамом на лбу уже просочилась в прессу. Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил занял своё законное место. Настало время познакомить его с магловскими родственниками матери.