Изумрудная паутина

      Иногда наступает момент, после которого всё меняется. Мир переворачивается вверх ногами и уже никогда не будет так, как раньше. Для Гарри этот момент наступил, когда он сжимал в руках горячий пепел, неподвижно стоя перед вихрем огня. Мальчик облизал дым на губах и именно в тот момент осознал, что он был ненормальным.       Первым порывом Гарри было рассказать обо всём Дурслям. Он хотел увидеть их реакцию, когда он им расскажет, как предал огню целое здание. Хотел услышать, что бы они сказали. Часть его надеялась, что Дурсли объяснят ему, что он сделал и почему. Но, вернувшись под утро в дом номер четыре и посмотрев на лица своих родственников, Гарри молча проглотил язык. Всё в этой семье было просто слишком нормально для того Гарри Поттера, которым он отныне стал. Он ощущал себя грязным угольком, упавшим на белую простынь тёти Петунии. Он мог смыть сажу и вонь со своего тела, но не мог смыть их со своей души. Каждое прикосновение его рук словно пачкало этот совершенно обычный дом невидимыми, но ощутимыми следами.       Держа спокойный фасад, Гарри Поттер притворялся для Дурслей нормальным, насколько это было для него возможно. Он ел за их столом, ходил в школу вместе с Дадли, читал и помогал с работой по дому. Но отныне каждое движение казалось странным и немного неестественным спектаклем, будто он был инопланетянином, который лишь имитировал обычного человека. Казалось, он сделал круг и вернулся к самому началу, когда он ступил первый шаг в дом своей приёмной семьи, не вписываясь в их мирок. В этот раз разница была лишь в том, что Гарри осознавал, что никогда не сможет правильно туда вписаться. И признаки этого всегда были на виду. Этой вспышкой он лишь окончательно и неизбежно изгнал себя из стерильного и совершенно нормального мира Дурслей, утратив путь назад. Отныне их разделяла дымящаяся пропасть.

***

      — Значит, нужно сунуть руку в огонь? — Тор никогда не был трусом. Но даже он опасался смутных обещаний своего младшего брата. Он не мог точно сказать, не собирался ли Локи таким образом ему отомстить за потерю близнеца. — Ты точно в этом уверен?       Локи надулся, свирепо посмотрев на блондина.       — Ты же обещал, что веришь мне!       — Я верю, верю! — увидев блеснувшие на черных ресницах слёзы, Тор запаниковал, тут же пожалев о своём выборе слов. Он уже готов был хоть целиком залезть в камин, лишь бы не заставлять брата плакать. — Я просто не понимаю, чего мне ждать!       Утерев глаза рукавом, младший принц отвернулся и напряжённо уставился в очаг.       — Когда это происходит, у меня всегда какое-то странное предчувствие. И тогда огонь рядом со мной вдруг начинает танцевать… Как сейчас! — Локи от радости чуть не подпрыгнул, подвинувшись к вихрю огня. Тлеющие поленья внезапно вспыхнули, будто от невидимого дуновения, раздувающего искры. Тор с изумлением распахнул рот. Локи скосил на него глаза и самодовольно усмехнулся от чувства собственного превосходства.       — Это оно? — от напряжения голос Тора опустился до шепота. Он во все глаза смотрел на удивительное явление, не замечая, что его ладонь как зачарованная тянется к очагу.       — Нет, подожди, То… — но старший принц уже сунул руку в камин. Пламя растеклось под протянутой ладонью, избегая кожи и не прикасаясь к ней. Настала очередь Локи широко распахнуть глаза, когда кисть Тора разделила огонь надвое, и красные языки сомкнулись над нею, создавая сюрреалистическую картину невредимой руки в огненном кольце.       — Локи? Это нормально? — протянул Тор, не уверенный, как реагировать.       — Я не знаю… Я ещё никогда такого не видел!       — Это волшебство, — восхищенно вздохнул старший Одинсон. — Это… брат, я думаю, это точно […]! Если бы кто и мог создать что-то подобное, то только он!       — Тор, можно войти?.. О, Всеотец, что вы творите?! — вскрикнула Фригга, влетая в комнату. Братья с испугом отшатнулись от камина, а огонь начал таять, будто убегая от свидетеля.       — Нет! Стой! — Локи схватил последние искры, с облегчением вздохнув, когда ощутил под кожей знакомое тепло. И в тот же миг был схвачен матерью за запястье, так же, как и Тор.       — Мама, это не то, что ты думаешь!       — Вы потеряли рассудок! Вам жизнь не дорога?! Немедленно к лекарю! — Фригга не давала сыновьям вставить и слова, с удивительной силой подняв их обоих на ноги и быстрым шагом направилась из спальни, держа по упирающемуся ребёнку в каждой руке. Осознав, что сопротивление бесполезно, братья переглянулись и на их лицах отразилось одинаковое выражение паники. Царица была взвинчена до предела, а значит, разговора с отцом теперь не миновать.

***

      — Объясните свой поступок, — царь Асгарда возвышался на своем троне, подавляя золотым величием. Тор стоял мрачнее тучи, потирая без надобности забинтованную руку, а Локи упрямо отводил взгляд. О́дин смерил взглядом молчаливых детей. — Я не ожидал от тебя такой неподобающей безответственности, Тор. Ты подверг риску себя и своего брата.       Тор вскинулся, намереваясь себя защитить, но затем сцепил зубы. Он даже не знал, с чего начать объяснять. Чем больше он пытался придумать, что сказать, тем больше это звучало так, будто он сошел с ума.       — Локи, можешь ли ты что-нибудь сказать? — мягко обратилась к принцу царица, стараясь своим видом утешить детей. Когда она увидела своего сына в огне, страх затмил её рассудок, но с тех пор она успокоилась. Пусть в её глазах стоял укор, она не хотела быть с ними так строга. Её дети глубоко страдали из-за потери брата и им нужна была помощь, но трудно было помочь, если они не хотели говорить.       Локи опустил глаза в пол, отказываясь встречаться с кем-либо взглядом. Его сердце дрогнуло, тронутое нежностью матери, но что-то в нём упрямо не хотело делиться правдой. Казалось, стоит ему облечь свою надежду в слова, как она тут же утратит смысл. Последняя зыбкая ниточка связи с близнецом обратится в пыль.       — […] жив, — внезапно сказал старший принц. О́дин совершенно не изменился в лице, будто ожидал такого ответа, но Фригга ахнула. Прямолинейный, как всегда, Тор громко настоял на своём. — И он говорит с нами через магический огонь! Я сам видел!       — И как ты можешь доказать, что это именно […]? Слышал ли ты его голос? Видел ли хоть что-то, кроме странного огня? — суровый тон Всеотца обрубил пылкую речь сына. Тот осёкся, распахнув глаза. — Что указывает на связь с вашим погибшим братом?       На лице Тора отразилась безысходность. Он уставился на носки царских золотых сапогов и тихо ответил:       — Ничего.       Принц сжался, уловив донёсшийся от младшего брата болезненный звук.       — Я просто верю в это. Я… я просто хочу верить.       О́дин взирал на все подобно непоколебимой вечной скале, сжимая копьё Гунгнир. Ворон на подлокотнике трона каркнул.       — Вера опасная вещь, сын мой. Как и колдовство. Вы не должны были так легко доверять заколдованному пламени и позволять ему обжигать вас.       Локи показалось, будто его ударили. Его надежда с треском разбилась и с каждым словом её осколки только глубже вдавливались стёклами внутрь. Мальчик бледно посмотрел на Тора, прежде чем осмелился поднять глаза, наткнувшись на суровый лик царя девяти миров.       — Ваше горе справедливо. Но я не могу допустить, чтобы вы были обмануты ложной надеждой и попали в ловушку чужого коварства. Кто бы ни насылал эти огненные чары, тот вряд ли имеет добрые намерения по отношению к вам. Локи, ты незрелое дитя, что не знает жизни. Пусть это станет тебе уроком. Тор, ты же, как старший брат, должен заботиться о младшем, а не идти у него на поводу.       — Но, отец, а как же!..       Удар Гунгниром, подобный грому, остановил всякие споры.       — Довольно, Тор! Услышь меня, ведь моя мудрость выкована на крови. Небрежность и слепая вера приводят к трагедиям. Ваши жизни бесценны и принадлежат не одним лишь вам. Вы должны научиться осторожности и благоразумию, особенно теперь, когда из трёх моих наследников осталось только двое. Как царь Асгарда и как ваш отец, я предостерегаю вас: не ищите больше это пламя.       Локи сцепил зубы и сжал кулаки. Вместо покорности отцу в нём вспыхнула мятежность. Отобранная надежда горела, как рана в груди. Ему было неважно, что говорил Всеотец. Только Локи знал, какова его связь с близнецом. Он бы никогда не спутал эти узы с подложной фальшивкой!       И он продолжил искать зачарованный огонь, скрываясь теперь гораздо лучше. Обида толкала его быть хитрее, осторожнее. Честность не сослужила Локи хорошей службы — что ж, он не прочь обратиться к обману.       Тор, терзаемый чувством вины за предательство доверия Локи, неловко помогал ему. Но они должны были знать, что маленькие дети недостаточно хитры для всезнающего О́дина. Ничто не могло укрыться в его королевстве от его острого глаза.       Пойманные с поличным, два принца предстали перед отцом вновь, и в этот раз он больше не был так милосерден.       — Вы ослушались моего предостережения и продолжили играть с огнём. Ваши чувства не дают вам мыслить здраво. Вы ставите под угрозу не только себя, но и всё царство. У меня не остаётся выбора, кроме как вмешаться.       Тор дрожал, держа маленькое запястье Локи, и они с тревогой ожидали неизбежного наказания. Но даже самые смелые фантазии не могли предсказать их приговор.       — Ради вашего блага и блага девяти миров я запечатываю ваши воспоминания о […]. Отныне вы забудете его имя, его лицо, и всякая память о нём будет забыта. Я сказал! — Гунгнир разрезал воздух. Локи вскрикнул и заплакал, схватившись за грудь. Что-то пропало, что-то бесценное ушло из его головы. Ни внешности, ни голоса, ни общих воспоминаний не осталось, чтобы оплакивать. Чьё-то драгоценное имя исчезло из его памяти, оставив странную белую пустоту и не сформированный звук на языке. И больше не было ни горя, ни надежды, ни огня.

***

      Гарри вырвало на асфальт. Его колотила дрожь, звуки долетали как сквозь вату. Он не мог видеть сквозь слёзы, внезапно ослеплённый яркостью света. Небо было засвечено до белизны, будто солнце сожгло его дотла. Люди мелькали, как размытые тёмные силуэты. Так плохо Поттеру не было никогда. Он видел мельтешащих взрослых, которые о чём-то его спрашивали, что-то кричали, куда-то звонили. Затем мальчика подняли с земли и он ненадолго провалился в темноту.       Что-то было не так, что-то было неправильно в мире. Где-то закралась большая ошибка, но Гарри никак не мог ухватиться за неё руками, чтобы вырвать её из уравнения. Почему он не мог исправить мир обратно? Если бы только он был сильнее.       Мальчик очнулся в машине скорой помощи, окружённый незнакомыми людьми. Он почувствовал странный укол в области локтя. «Это Лой меня укусил? Но зачем?» — пронеслось у него в голове, но эта мысль скоро куда-то потерялась.       Его обследовали в больнице, не найдя ничего критического, и вскоре он уже ехал на заднем сидении машины дяди Вернона, слушая неловкие вопросы Дадли о произошедшем. Но Гарри сам не знал, что произошло. Он был на улице, возвращаясь из школы, как вдруг без причины упал на землю в странном припадке. Сейчас, спустя несколько часов, всё уже вернулось в норму, но внутри осталось тошнотворное смятение.       Уже лёжа в своей комнате он понял, что с ним не было Лоя. С тревогой он размышлял о том, не заметили ли змею другие люди. Но его страхи оказались напрасными — питомец скоро вернулся, скользнув знакомой коричневой лентой по его бледной руке.       — Я переживал, — прошептал ему Гарри. — Тебя ведь не поймали?       Змей отрицательно покачал головой.       — Ты в порядке, хозяин? — тягуче прошипел Лой.       — Я не знаю. Что-то… не так. Я что-то потерял. Я не знаю, как это найти.       — Могу ли я помочь? — спросил змей, затрепетав языком. Гарри поднял вялую руку и медленно погладил питомца по прохладной чешуе.       — Мне хочется отвлечься. Расскажи мне что-нибудь.       Змей уставился на хозяина, вопрошая, что тот хочет знать.       — Просто что-нибудь, — вспомнив одну вещь, в которой хотел разобраться, он спросил. — Ты умеешь разговаривать. Я этого не понимаю. В учебнике по биологии нет ни слова об этом.       — Не все люди понимают нас, — Лой мигнул оранжевыми глазами, похожими на стеклянные шарики. — Ты говорящий. Поэтому я заговорил с тобой.       — Значит… все змеи такие, как ты?       — Я не знаю, хозяин. Мы одинаково охотились, одинаково искали укрытие и тепло. Но каждая змея сама по себе.       — Тогда… почему ты остался со мной? Почему не вернулся на волю?       Маленькая змеиная голова нависла над лицом Гарри и на него устремился пристальный немигающий взгляд.       — Змея знает, когда выбрать хозяина. Я выбрал тебя. Я последую за тобой.       Гарри ахнул, глядя в потолок. Всё ещё в полубреду, он осмыслял это признание, вспыхнувшее крошечным светлячком в кромешной тьме. Всё это время он раз за разом продолжал что-то терять. Нечто важное продолжало пропадать из его сердца, оставляя разрастающуюся пустоту. Но оказалось, что в этой накатывающей бездне отчаяния у него всё ещё было нечто по-настоящему принадлежащее ему. Что-то, что он не намерен был в этот раз потерять. Он медленно сомкнул пальцы на длинном чешуйчатом теле, не оставляя шанса на побег.       — Ты ведь останешься со мной, несмотря ни на что, не так ли?       — Да, хозяин, — безропотно согласился змей. Он смиренно остался в руках, не выказывая никакого желания освободиться.       — Хорошо, — Гарри улыбнулся, наконец почувствовав себя немного счастливее. — Потому что я тебя не отпущу.

***

      Вздохнув, Гарри закрыл книгу, поднимаясь вместе со всеми по окончании урока. На выходе из школы его взгляд вдруг зацепился за странного мужчину, закутанного в черный плащ, несмотря на тёплую погоду. На фоне снующих детей и их родителей этот человек казался переросшей летучей мышью, разгуливающей при свете белого дня. Что удивительно, другие люди огибали его, совершенно не глядя в сторону необычного мужчины, будто бы его там и не было. «Странно, — пробормотал Гарри. Мальчик проскользнул мимо одноклассников и незаметно встал чуть в стороне, наблюдая. — Ты видишь это, Лой?»       — Тот человек. Он из необычных, — прошипел из-под свитера змей.       — Что ты имеешь в виду? — тихо спросил Гарри.       — Я уже встречал таких, как он. Они всегда делают необычные вещи. Между вами есть сходство.       — Он такой же странный, как и я? — глаза мальчика загорелись. — Он тоже умеет колдовать?       Змей, обвивший его плечи под рубашкой, неопределённо взмахнул хвостом, щекоча хозяину спину. Лой был всего лишь обыкновенной медянкой и не знал ответов на все вопросы.       — Я хочу выяснить. Нужно подойти поближе… — прошептал Гарри и тихо пошел вперёд.

***

      Профессор Зельеварения сам плохо понимал, зачем он сегодня пришел сюда, к магловской школе, посреди бела дня, когда он мог использовать этот выходной — а их выпадало на год очень немного — на интересную книгу, личные проекты и отдых от школьников. И куда он пошел? К школьникам…       Мальчишку он сразу же узнал по шраму в виде молнии, который тот даже не думал скрывать, зачесывая длинные аспидно-черные волосы назад. А еще — по огромным зеленым глазам, которые насмешливо обвели взглядом толпу детей, что торопились домой. Это несколько выбило Снейпа из колеи. Он не видел этого ребенка почти шесть лет, и, в целом, ожидал изменений. У него сердце обливалось кровью от сочувствия к ни в чем не виноватому сыну Лили. Самый оптимистичный результат, на который он надеялся после шести флаконов зелья — это забитый моральный калека, вечно жмущийся по углам, заклейменный больным и не осознающий, для чего живет… Но только не изящно плывущего сквозь толпу ребенка с красивой светлой кожей, задорно приподнятыми уголками рта и хитрыми яркими глазами. Целая буря эмоций, от изумления до облегчения, бурлили в Северусе, но он не дал им отразиться на своем лице. В конце концов, хоть он и использовал Магглоотталкивающие чары, Поттер был волшебником, о чем сразу же и заявил, нагло уставившись на декана Слизерина. «Такой же наглый, как отец», — мелькнуло, было, в голове Снейпа, но он осекся. Поттер не был похож на отца ни на йоту, впрочем, на мать он тоже не походил: черты лица более острые, нет дурацких очков, волосы не торчат как будто после урагана, а лежат изящными длинными прядями на плечах. Глаза, хоть и были зелеными, разительно отличались прищуром. Не было ни высокомерного взгляда сверху вниз, ни добрых морщинок улыбчивой Лили. Складывалось впечатление, что Гарри вообще ни в кого не пошел. Либо же пошел не в того… Снейп чуть побледнел. Быть того не может! Рано еще судить, на кого похож мальчишка. Но эта внешность…       Мальчишка все это время стоял в стороне, не сводя с него взгляда и чуть шевеля губами, но разобрать, что он говорил, было трудно. Наконец, Гарри плотоядно улыбнулся и двинулся в его сторону.       Поттер остановился напротив, какое-то время изучая мантию и руки, сложенные на груди, и только после этого зеленые глаза поднялись на лицо. Улыбка стала по-настоящему змеиной.       — Маг… — тихо произнес Гарри, с восхищением вглядываясь в угольно-черные глаза Снейпа. Декан Слизерина с легким интересом приподнял бровь. Из-под бесформенного свитера, обвив шею мальчишки, показала голову светло-коричневая змея, попробовав воздух языком и уставившись на мужчину оранжевым глазом.       — Лой, осторожнее, — проворчал Поттер, отвлекаясь от взрослого мага и оглядываясь, чтобы змея никто не заметил.       Это было… неожиданно. Сын истинных гриффиндорцев — и змея? Не то, чтобы Северус имел какие-то предубеждения насчет факультетов, но это и правда поражало.       — Простите, что так внезапно пристал, — без капли раскаяния извинился мальчишка. — Лой говорит, что вы колдун, но ваш запах отличается от моего. Я первый раз встречаю другого мага. Меня зовут Гарри.       Профессор слегка наклонил голову. Змееуст? Еще интереснее…       — Северус Снейп.