Изумрудная паутина

      — Ты дуешься, брат.       Тор недовольно отвернулся и для пущей убедительности скрестил руки на груди. Младший брат раскусил его идеальную маску спокойствия, которую наследник Асгарда держал весь вечер. Сегодня Всеотец решил, что дети достаточно выросли, чтобы начать объяснять им устройство власти в девяти мирах. Но когда О́дин сказал, что Тор станет следующим королём, настроение последнего почему-то сошло на нет.       — Обязанность царя — нести бремя заботы обо всём царстве. Те, кто становятся правителями, несут этот долг, — отчеканил строго Всеотец. Тогда Тор неохотно кивнул в знак понимания, но внутри себя он кричал, что не понимает. В безопасности своей комнаты он сдался под пристальным взглядом младшего брата. Маленькая ладошка легла на пшеничные волосы и утешительно погладила недовольного Тора.       — Это всё звучит так тяжело. Стать царём будет не так весело, как я думал. Теперь мне придётся ещё больше учиться. Это так скучно! — заныл Тор. Он подпер щеку кулаком, сердито царапая каракули на бумаге. За окном прокатился длинный громовой рокот и с посеревших небес начала накрапывать унылая морось. — Ну и что, что я старший принц?..       Локи блеснул глазами.       — Тогда мы станем царями! Я и […]. Мы будем тобой командовать! — он радостно улыбнулся, предвкушая все возможные нелепые приказы, которые Тор будет вынужден выполнять. Блондин поёжился, защитно подняв руки перед собой.       — Э-э, знаешь, что-то я внезапно уже не так сильно против стать царём.       — Тогда мы будем тебе помогать, Тор, — второй близнец подёргал его за руку, и обернувшись, Тор вдруг был поглощен парой глубоких изумрудных глаз. Ему казалось, что он тонул в бездонной обволакивающей темноте, полной ярких звёздных вспышек. Растерявшись от своей странной реакции, старший принц покраснел и закашлялся, чтобы скрыть это.       — Знаешь! Я думаю, у меня отличная идея. Что, если вы будете читать все эти занудные книжки, а я буду сражаться, защищая мир в девяти мирах! Моя сила, ваш ум и колдовство! Вместе мы будем непобедимы!       Близнецы восторженно переглянулись, но затем поникли.       — Нет, так не получится, — Локи уязвимо посмотрел на Тора, — другие асы, даже Всеотец, наше колдовство не одобряют… Нам не разрешат помогать тебе, Тор.       — Что за глупости! Магия это здорово. Когда я стану царём, я сделаю вас своими помощниками и никто не сможет мне перечить, — старший брат искренне улыбнулся, забыв о своём унынии, и обнял обоих братьев, которые счастливо вцепились в его талию цепкими руками.

***

      Ему снова снился странный сон, но он не мог вспомнить содержание. Единственное, что отпечаталось в его памяти, — короткая фраза.       — Магия это здорово, — машинально повторил Гарри, мазнув кончиками пальцев по приоткрытым губам. Разум мальчика пребывал где-то не в этом мире, словно он вот-вот должен был что-то вспомнить, но мысль ускользала. Змей выполз из-под одеяла, что-то тихо прошипев маленькой пастью. Гарри уловил в его поведении любопытство и вздохнул. — Извини, я не могу объяснить тебе, что происходит. Я просто не могу ничего вспомнить, Лой.       Рептилия приблизилась к его лицу и раздвоенный язык показался из её рта. Казалось, она поняла, что её человек что-то искал, потому начала оглядываться, нюхая воздух, как ищейка. Было мило, что змей надеялся помочь, но его попытки были тщетны. Однако спустя мгновение Лой неожиданно отпрянул, активно затрепетав языком, будто что-то его удивило.       — Что случилось? — мальчик с недоумением посмотрел на него. Змей боднул носом его пальцы, мазнув кончиками языка по коже. — Что? Я не понимаю.       Тогда Лой нетерпеливо обвился вокруг его запястья и куда-то потянул. Недоумевая, мальчик встал, следуя направлению головы питомца и так очутился в ванной комнате. Гарри оглянулся, надеясь найти в помещении что-то необычное, и тогда его взгляд упал на зеркало. Внезапно он понял, что пытался сказать ему Лой, и от этого у него отнялась речь.       Его лицо… было не его лицом! Отражение уставилось гораздо более круглыми, чем у него, голубыми глазами. Более прямоугольное лицо в обрамлении золотых волос вытянулось от шока. Гарри вздрогнул и в нём поднялась волна адреналина. Торопливо ощупав свою голову и поднеся пряди к глазам, он понял, что они и впрямь изменили цвет. Но затем что-то мелькнуло на подкорке его сознания и вдруг он осознал, что знает это лицо. Разве что… это выражение ужаса совсем не подходило.       Нет, должно быть что-то другое. Гоняясь за зыбкими образами, Гарри вдруг совсем позабыл про свой страх. Он попытался придать лицу другое выражение. Хмурость ему тоже не понравилась, это было неправильно. Может быть, стоило изобразить радость. Когда его мимические мышцы заставили оскалиться это чужое лицо, мальчик ощутил, как заколотилось сердце в груди. Улыбка… да, улыбка была правильной. Она должна была быть шире, взгляд прямее, а брови беззаботней. Да… Это было оно. Казалось, чужая мимика ему была так же знакома, как своя.       Кем бы ни был этот мальчик, Гарри его знал. Он медленно приблизился к зеркалу, пойманный водоворотом смутных образов и спутанных чувств.       «Кто ты?» — мысленно спросил он лицо перед собой. Но образ в отражении не ответил. Это была всего лишь странная иллюзия, а не настоящий человек.       Лой предупреждающе зашипел, сжимая его руку под рукавом, и из коридора послышались шаги. Не закрытая до конца дверь в ванную распахнулась и перед ним предстал дядя Вернон.       — Что ты здесь делаешь? — мужчина заговорил со смесью недоумения и подозрения.       — Я… — заикнулся от испуга Гарри, — умываюсь.       — Хмпф, — фыркнул мистер Дурсль и смерил его взглядом. — Не трать слишком много воды.       Дверь захлопнулась, отрезая эхо неспешных тяжелых шагов. Гарри остался стоять посреди помещения, уставившись вслед. Шок от обнаружения накрыл его слишком поздно и он схватился за свою руку со змеем, отступив поглубже в ванную. Мысли летели со скоростью тысяч миль в секунду, путаясь и спотыкаясь друг о друга. Он думал о странностях, что вокруг него происходили, о снах, о голубоглазом мальчике с пшеничными волосами и о дяде Верноне, который почему-то не заметил на Гарри чужое лицо.       Но затем он краем глаза вновь поймал своё отражение и осознал, что его внешний вид снова был прежним, словно золотоволосый мальчик ему померещился. Если бы Гарри был один, он бы усомнился в своих воспоминаниях. Но Лой был таким же свидетелем смены облика, и сейчас змей глядел на хозяина с неким облегчением, поняв, что тот вновь стал прежним. Всё это не было игрой воображения. Произошедшее было, и это было чем-то магическим. И что бы ни происходило, душа Гарри ощущала, что это правильно, естественно для него. Постепенно сердцебиение Гарри начало замедляться в успокоении. Он покинул ванную, размышляя обо всём произошедшем.

***

      Другие дети уже давно дразнили Гарри коротышкой. Все вокруг него вытягивались, взрослели, становились старше. Но только не он. Принимать стимулирующие рост лекарства Гарри начал пару месяцев назад, но… он совсем не изменился. Поттер посмотрел на бодро извивающуюся в раковине змею, а затем снова на свое отражение в зеркале, мечтая стать хоть на дюйм выше. Не из-за издёвок одноклассников, которые будто вода стекали с его на удивление толстой шкуры. Проблема была в другом. Если он так и не начнет расти, врачи заставят его лечь в больницу, и тогда он на какое-то время останется один. Без тёти Петунии, без Дадли, даже без ворчливого дяди Вернона. Всё это было неприемлемо даже в теории. Но что он мог сделать, чтобы этого избежать?       Он снова взглянул на Лоя и внезапная идея пришла ему в голову. Воспоминания о мальчике с золотыми волосами всё ещё были свежи. Это была… какая-то магия, не так ли? Если он мог превратиться в другого человека, может ли он превратиться… в себя? Но чуть старше? Стоило этому желанию прийти ему в голову, как в зеркале мелькнула зелёная вспышка и внешность мальчика вдруг неуловимо переменилась. Гарри моргнул, удивленно рассматривая себя. Поначалу он даже не понял, что с ним произошло, но, поискав отличия, он понял, что уровень его глаз сместился вверх.       — Лой, мне ведь это не кажется? — тихо спросил он у змеи. Питомец хлестнул хвостом в знак согласия. — Как думаешь, что это?       Тогда змей открыл розовую пасть и демонстративно положил хвост себе в рот, проведя им по своим зубам. Некоторое время назад Лой начал линять и кусочек кожи легко слез с его хвоста, оставшись во рту у змеи. Под белым обрывком старой кожи засверкала новая чешуя. Но затем змей положил старую кожу обратно, спрятав под белёсой плёнкой свой настоящий облик. Мальчик изогнул брови, медленно осознавая, что питомец имел в виду.       — Ну конечно! — он восторженно усмехнулся, вновь обратившись к зеркалу и осматривая себя. Он не чувствовал себя иначе. Всё, что изменилось, это лишь внешний вид, словно вторая кожа накрывала всё его тело.       Его это удивляло меньше, чем, возможно, стоило бы. Он не знал, должно ли это его пугать. Он сосредоточенно пожелал стать прежним и самодовольно улыбнулся, когда зеленые искры снова появились по его воле. Уровень его зрения опустился к привычной высоте. Гарри не сдержал улыбки от кипящего восторга.       — Значит, я могу стать кем угодно?       И через миг на его месте свернулась маленькая медянка — точная копия Лоя. Мир резко увеличился в размерах, когда Гарри очутился животом на кафельном полу. Он всё ещё ощущал свои руки и ноги, несмотря на то, что теперь у него было лишь длинное тело, похожее на верёвку. Он чувствовал себя так нормально, что это и впрямь начинало удивлять.       Лой показался из умывальника, обеспокоенно ища потерянного человека. Наткнувшись взглядом на Гарри, он казался сбитым с толку, найдя там змею. Его язык тревожно затрепетал. Пожелав двигаться, змея-Гарри обнаружил, что легко может ползти на брюхе. Тогда он напрягся и подпрыгнул, оттолкнувшись всем телом от пола, чтобы вновь добраться до зеркала и посмотреть на себя. Но прыжок вышел поразительно сильным — подлетев на невероятную для него высоту, он врезался в потолок и от неожиданности вернул себе прежний облик, рухнув на пол мешком. Только чудом он не ударился ни о ванну, ни о рукомойник. Различные ванные принадлежности рассыпались вокруг него по полу. «Хозяин?» — обеспокоенно зашипел Лой, выпрыгнув из раковины к нему. Гарри тихо простонал, поднимаясь и потирая ушибленный затылок.       — Мальчишка, что ты там творишь?! — гаркнул мистер Дурсль.       — Простите! Я поскользнулся! — крикнул он, с кряхтением вставая на ноги и торопливо подбирая разбросанные вещи. Змей обвился вокруг шеи хозяина, тревожно подёргивая хвостом.       — Я испугался, — укоризненно прошипел Лой.       — Это было не специально, — проворчал мальчик, умываясь, чтобы снять напряжение. — И с каких пор ты умеешь разговаривать?       — С начала своей жизни, — пара оранжевых глаз уставилась на него пустым взглядом. Гарри ответил змею таким же.       — Тогда почему ты заговорил со мной только сейчас?       — Потому что захотел.       — Действительно, — пробормотал Гарри, закатив глаза. Но с этими откровениями ему придётся разобраться позже. Он поправил растянутый свитер кузена и глазами велел Лою скрыться. Змей послушно переполз на руку и мальчик встал перед зеркалом в последний раз. Он сосредоточился на нужном образе. С короткой зеленой вспышкой в зеркале отразился Гарри Поттер с добавленным дюймом роста. Уверившись, что всё приведено в порядок, мальчик направился на кухню. Отныне проблема с замедленным взрослением была решена.       — Магия и в самом деле замечательная вещь, брат, — мурлыкал он про себя, не заметив оговорки.

***

      Сегодня утром что-то казалось странным. Миссис Дурсль поглядывала на мужа, на сына, на окружение, но никак не могла понять, что происходит. Она вела ничего не значащую беседу с Верноном, но тревожное чувство всё никак её не покидало. Племянник обсуждал что-то с Дадли, во что Петуния не вникала так сильно, как обычно, когда её любимый сынок говорил. Женщина устремила внимательный взгляд на Гарри и постепенно понимание начало складываться у неё в голове.       — Ты, кажется, стал выше…       — Правда? — невинные ярко-зеленые очи поднялись на Петунию. — Значит, лекарства помогают?       — Да, лекарства… — в смятении подтвердила она, мысленно отметая свои подозрения. Конечно же, дело было просто в лекарствах. Ничего странного.

***

      — Локи? — пробормотал Тор, остановившись у колонны. В последние дни он ни разу не видел младшего брата и только сейчас понял, как сильно скучал по нему. Он настолько утонул в тренировках, что забыл обо всём на свете. Но чернявый принц не услышал брата, слишком сосредоточенный на чём-то своём.       В большом зале стоял очаг, достаточно большой, что в нем свободно мог поместиться конь. Там всегда горел огонь, но сейчас пламя тлело слабо и лениво, поскольку кроме двух принцев в зале никого не было. Крохотный на фоне очага мальчик внимательно вглядывался в тлеющие головешки у самой границы костра. Старший Одинсон уже думал окликнуть брата, но не решился открыть рот. Тора болезненно накрыло воспоминанием о том, с каким ужасом смотрел в пропасть Локи, осознавая, что его близнец исчез в бесконечном пространстве, наполненном звёздами и пылью. Тот леденящий душу крик до сих пор звенел у него в ушах. Чувство вины нахлынуло с новой силой, останавливая Тора от попытки подойти и заговорить.       Внезапно младший принц вскрикнул и сунул руки в раскаленный очаг, словно пытаясь что-то схватить. Тор почувствовал, что седеет.       В один миг отдернув брата от огня, он со смесью страха и отчаяния заломил руки мальчишке, не слушая его вопли, и насильно развернул ладони кверху: на тонкой белой коже красовались тигриные угольные полосы и следы от ожогов. Запоздалая волна холодной липкой паники накрыла Тора с головой.       — Ты что, без рук остаться захотел?! — он хорошенько встряхнул Локи, с испугом глядя в широко распахнутые изумрудные глаза. На лице младшего отразилось сперва непонимание и обида, а потом на его щеках пунцовой краской расцвела злость.       — Не лезь ко мне! Не твоё дело! — закричал он, вырываясь из захвата. Тор опешил, словно в отупении посмотрев на свои руки: остались следы сажи. Он судорожно выдохнул и крепко обнял Локи, прерывая любые споры. Их обоих трясло: младшего от неожиданности, старшего от ужаса. На глазах светловолосого принца показались слезы.       — О Всеотец, прости меня… — он сполз на пол, прижимая Локи к себе. — Я так перепугался. Ты же мой брат, Локи. Ты всё, что у меня теперь есть…       Маленький принц вздрогнул и медленно обнял старшего. Его дыхание сбилось.       — Больно? — Тор погладил угрюмого Локи по голове.       — Это неважно… Тор, это не просто огонь. Это […]. Я чувствую, он хочет со мной связаться, — словно в бреду зашептал Локи, обнимая его за шею. Старший застыл, тупо уставившись ему за плечо. — Братец, он жив, я знаю!       Тор не смог вымолвить ни слова, словно все звуки вмиг застряли в горле и дыхание остановилось.       — Он жив. Мы должны следить за огнём, Тор, — тихо-тихо, чтобы слышал только брат, прошептал Локи. — Пламя начинает вести себя странно, когда братец со мной говорит. Я не хочу пропустить ни единого его зова. Но я прошу тебя… Не рассказывай пока Отцу. И матушке тоже.       Локи упрямо поджал губы и смотрел старшему прямо в глаза. Первый принц поднял взгляд, и только сейчас понял, как измотан его младший брат. Белки глаз были красными от капилляров, на щеках высохли слезы, кожа была бледнее обычного, а под нижними веками залегли глубокие тени.       — Пожалуйста, Тор… — взмолился Локи, сжимая его одежду кулаками. — Ты должен мне верить.       — Я… я не… — Тора разрывало изнутри, он боялся и надеялся, ему было больно и радостно одновременно. Он положил ладони брату на плечи и медленно вздохнул, собираясь с силами.       — Ладно. Хорошо. Я верю. И никому не скажу. Но сейчас тебе нужно вылечить руки, хорошо?

***

      Гарри протёр глаза и почувствовал влагу. Поморщившись от странной головной боли, Поттер вытер щёки от слез. Его слегка знобило. Странное чувство… Будто он впервые осознал, что остался здесь в полном одиночестве. Он не знал, где это здесь. Но он чувствовал, как пульсируют оборванные с кем-то связи. Его накрыло паршивое ощущение оседающей в лёгких тоски.       «Почему я всегда забываю сны? — думал он, безучастно глядя в потолок. — И почему я чувствую себя больным…»       Он пощупал лоб, но температуры не было. Он положил ладонь на глаза, надеясь вспомнить хоть что-нибудь, но с ним осталось лишь чувство растущего одиночества и дыры в груди, словно нечто очень нужное ему становилось всё дальше и дальше.       «Сегодня отвратительный день».       Что-то сломалось. Некая иллюзия, в которой Гарри жил всё это время, вдруг рассыпалась в прах. Тётя, дядя, Дадли. Школа, одноклассники, учителя. Почему он думал, что всё было в порядке? Жизнь никак не желала снова входить в накатанную колею. Ничто больше не доставляло радости и Гарри больше не чувствовал спокойствия. Эта дыра в груди, стоило мальчику осознать её существование, больше не желала уходить и только увеличивалась в размерах. Он пытался и пытался, но она всё никак не исчезала, что бы он ни делал. Гарри становился всё более вялым и угрюмым. В конце концов, даже родственники начали это замечать.       В какой-то момент, устав от бесплодных попыток отогнать свои чувства, он понял, что тоска не уходит. Она бурлила под кожей огненной болью, накатывая то меньшими, то бо́льшими волнами. Медленно, но верно, пустота поглощала его личность. И это вызвало страх. Что-то в нём вдруг осознало, что он может потерять даже те крупицы себя, что остались после потери памяти. И так однажды ночью он вскочил с кровати, скуля от отчаяния как раненый зверь. Боль была повсюду, боль была огнём. Вода не могла потушить то, что горело глубоко под кожей. Оставалось лишь одно последнее средство. Той же ночью он сбежал из дома Дурслей.       Он не помнил, где было то самое безлюдное место около измельчавшей реки. Но любое место подальше от людей бы подошло. Он рвался прочь, в этот раз осознавая ясным рассудком каждое мгновение. Но долгий бег утомил даже его тело, более сильное, чем у взрослых людей. И тогда он вспомнил, что обладает странной магией. Повинуясь его сырой безмолвной мольбе, перья вдруг обволокли его руки, машущие в темноте. Птичья кожа подняла его в воздух так же легко, как змеиная кожа научила его ползать на животе.       В свете луны он увидел вдали большое заброшенное здание, похожее на старый склад. Крылья поймали ветер, принеся капельку свободы в его потерянную душу. Увы, Гарри чувствовал, как время стремительно утекало сквозь пальцы. Огонь боли уже начинал пробираться между его перьями. Его больное тело пылающей кометой расчертило тьму.

***

      — …И к другим новостям. Территориальная полицейская служба сообщает о пожаре сегодня в пригороде Лондона. Возгорание случилось на заброшенном складе и вскоре пламя перекинулось на ближайший населённый пункт. Пожарные сумели остановить распространение огня до того, как появились первые жертвы. По предположениям наших экспертов это может быть акт крупного хулиганства. Власти уже обещают…       — Вернон, это ведь неподалёку… Что если… наш бедный Дидди… — голоса встревоженных тёти и дяди доносились из гостиной. Дадли игнорировал голос диктора из радио, слишком увлечённый завтраком. Гарри положил в рот последний кусочек жареного яйца и прожевал его. Спокойно поднявшись из-за стола, он направился за своими вещами, собираясь в школу. От начала и до конца он действовал размеренно и уравновешенно.       Он впервые за последнее время был спокоен. Когда он стоял перед огромным полыхающим пожаром, обагрённый сажей и пеплом, созерцание чистого разрушения принесло ему долгожданное облегчение. Какая-то мышца в его груди наконец-то расслабилась. Огонь, долго сдерживаемый внутри, весь вышел наружу.       Гарри осознал, что тоска теперь не покинет его, а дыра в груди останется с ним, как часть тела. Но от причинённых им разрушений ему стало легче. Позже он будет думать о том, что ему дальше с этим делать. Но сейчас он хотел насладиться своим вырванным облегчением.       Жизнь снова обрела какой-то вкус. Даже если это был вкус тлеющей гари.